#этонелечится
Раньше я запрещала себе покупать тонкие, небольшие книги. Какой смысл тратить деньги, говорила я себе, если я прочту её за час? Вот "Сагу о Форсайтах" читать два месяца буду, её возьму.
Я читала её две недели, изо всех сил оттягивая конец. Эту маленькую, тонкую книжку в мягком переплете я сначала повертела в руках и положила на место, практически моментально забыв всю аннотацию. А на следующий день поняла, что думаю об этой обложке, странным образом чувствую, что это что-то моё. Так и вышло.
Бывают такие книги-малышки, в которых жизни, живости и жизненности больше, чем во многих бестселлерах на 800 страниц. Среди них - книга Анны Лукияновой.
(да, набранное нижним регистром имя автора для меня - отдельное "надобрать").
Начинается книга с фразы: «Что билеты забыли дома, обнаружили за пятнадцать минут до отправления поезда». Просто, без расшаркиваний, необычно и сразу задает вайб книги, поэтому она сразу уехала в копилку хороших первых фраз. А заодно пополнила мою коллекцию необычных тетрадок книжных героев:
«Находить незнакомые слова было еще одним Аниным любимым занятием. У нее была специальная тетрадка на пружинах, куда она выписывала из словаря Ожегова определения таких слов, как "гуттаперчевый", "одиозный" и "конформизм". Если на горизонте маячило свободное время, всегда можно было взять тетрадку и начать заучивать слова. Это часто уберегало Аню от основной проблемы – мыслей».
Что если тебе 17 и всю жизнь у тебя ОКР, но ты об этом не знаешь? Что, если в рандомные моменты твоей жизни для того, чтобы не умереть, нужно посчитать до 64? А если чтобы попасть в квартиру и спасти мир от апокалипсиса, нужно подняться по лестнице 100 раз? На пятый этаж? А если ты захочешь отказаться, готова к удушью, тахикардии и может быть, инсульту?
«Это когда прячешься от других, кажется, что с тобой все не так. А вывернешься наружу, посмотришь за угол - там у каждого свое, аномальное. И тогда тебя осеняет: в этом отклонении от нормы и есть человеческая норма».
Судя по всему, у Ани две последние стадии ОКР (стадия стабилизации и тяжёлая стадия) чередуются между собой, но этой не особо мешает ей жить. Аня не в депрессии, Ане не хочется умереть, Аня не чувствует себя изгоем и не ненавидит себя. Потому что так тоже бывает в жизни, и особенно, когда автор пишет о том, что прожил сам. Аня просто другая. Аня настолько другая, что её понимает только один человек в мире, а она понимает весь оставшийся мир.
Если вы ищете острый сюжет - здесь вы его не найдёте, это скорее похоже на дневник от третьего лица. Местами смешной, местами грустный, местами поражающе глубокомысленный. Пропитанный духом русской глубинки, тем русским духом, который не вызывает ни любви, ни отторжения, просто - русским.
Я надеюсь, Роскомнадзор ни-ког-да не увидит в книге одну-единственную фразу о Пути не.
«Иногда я спотыкаюсь и снова обращаюсь за помощью. Это нормально. Быть не идеальными - нормально. Быть любыми - нормально».
А вот, что я по инерции буду читать после:
И делюсь страничкой из заметок с аннтоациями и списочком того, что мне это напомнило.
Вместе с этой книгой в интернетах насоветовали еще несколько, но я их только упомяну, ибо сама не читала, но возможно буду.
1. Екатерина Манойло - Отец смотрит на запад ( про дочь русской и казаха, насилие, свободу, бунт детей против отцов и что-то ещё. Меня больше заинтересовала её же книга
2. "Ветер уносит мертвые листья" - не буду лукавить, и ее обложка, - про двух сестер и также бунт против отца, только пожестче).
3. Рагим Джафаров - Сато (про 8-летнего мальчика, который считает себя генералом, его встревоженных родителей и психиатров)
«Аня кивает, а внутри все портится, как портятся овощи в яме. У Ани яма глубокая, от груди до живота. Снова в эту яму летят самолёты, задевают крыльями брюшную, падают, железное кладбище растёт, подпирает изнутри горло, хочется проблеваться, но если считать про себя до четырёх, то ничего».
«…Россия не могла быть Россией больше, чем в апреле, когда серые панельки проседали в коричневой глине дворов, а других цветов нет и никогда на Руси не было. Фиолетовый, желтый, красный — это импортные цвета. Не нашенские. Завезенные, насаженные. Мы на них смотрим издалека, нахваливаем, но по-настоящему понимаем только серый и коричневый».
«Тесными квартиры были у всех, вне зависимости от квадратных метров, потому что свободный угол будто бы бросал вызов русскому человеку: «Ты что, так меня и оставишь? Слабак, я был о тебе лучшего мнения!» После такого хамства появлялось что-то затыкающее угол: сервантик, табуреточка, денежное дерево. Иногда все сразу, одно на другом».
«Приехали ночью, а ночь на юге такая, что сколько не дышишь - все мало. И тепло, и прозрачно, и пахнет цветами, и цветы эти на запах - оранжевые. Аня вдохнула, но не просто воздух, а самое настоящее ощущение. Только чего? Свободы ли? Счастья ли? Неизвестно. Но захотелось задержать в себе это недиагностируемое подольше. Пристроить где-то в легких, в отдельный кармашек, увезти с собой. Не выйдет. У каждого места своя формула кислорода».
«Она давно проиграла все сравнения и больше себя ни с кем не сравнивает. Оказывается, в этом и есть свобода».
