Ноа и Нова
Нова: Это моё место. Я здесь стреляю.
Нова: Одна. Иначе зачем оно бы было моим. Ты готов?
Нова достала стрелу, встала боком, подняла лук и натянула тетиву. У неё была хорошая поза — плечи открыты, спина прямая. Стрела ушла. Я не заметил момента, когда она её отпустила. Только звук и стук в дерево.
Я подошёл. Она протянула мне лук.
Нова: Левая рука — здесь. На рукоять. Чувствуешь, как ложится?
Она встала за мной, направила мою правую руку. Положила свои пальцы поверх моих, показала, как держать. Я отметил это движение очень чётко, потому что оно было новое — в моей осознанной жизни никто никогда не вставал у меня за спиной, чтобы что-то показать через тело. Я слышал, как её дыхание оказалось у меня на уровне шеи. Чувствовал, как близко она сейчас.
Нова: Натягивай. Медленно. До конца.
Нова: Не дышишь. Медленный вдох. Медленный выдох. Стрелять надо на выдохе.
Я попробовал вдохнуть. Получилось через раз. У меня дрожали руки. Сильнее, чем минуту назад. Нова заметила. Я почувствовал, как её рука поверх моей сжалась немного крепче. Не сработало — стало только хуже.
Я чувствовал, как она обдумывает. Чувствовал, потому что она была за моей спиной, и её дыхание изменилось. Потом она сказала очень тихо, у самого моего уха:
Она прижалась щекой к моей лопатке. Я чувствовал её через футболку. Она ничего больше не делала — просто стояла за мной, прислонившись к моей спине.
Я не двигался. Боялся, что любое моё движение её спугнёт. У меня в голове ничего не было, ни одной мысли в столбике. Впервые в жизни внутри был только сигнал, и не было его описания.
Нова: А я тебе не сказала, что надо попасть. Я сказала отпустить.
Стрела ушла. Я успел увидеть, как она летит. Прошла мимо дерева, в которое целился, и воткнулась в другое, немного левее.
Нова: Я знаю, Ноа. Это нормально для первого раза. Хочешь ещё, без меня?
Мы продолжали стрелять. Сначала я, потом по очереди. За спиной у меня она больше не вставала, показывала со стороны, словами и руками в воздухе. Чем дольше это длилось, тем лучше я её понимал. У неё менялось лицо, когда стрела уходила правильно. Между выстрелами Нова перебрасывалась со мной словами, иногда коротко смеялась — над собой или надо мной, я не всегда успевал разобрать. Я отметил, что у неё это, кажется, и есть то, что называется «увлечена».
Попробовал применить такое же определение к себе. Не подошло. Я перебрал слова. «Возбуждение» подошло ближе всего. Не телесное в обычном смысле. Аффективное, наверное. Других слов не нашёл. Возможно, у этого состояния было своё имя где-то в её языке, и я его просто не знал.
Нова кинула собаке лакомство. Собака завиляла хвостом, поймала на лету. Я посмотрел на это и подумал, что у Новы и собаки одинаковые динамичные движения. Обе делают то, что любят. Собаке — кусок. Нове — лук, лес и ночь без мужа.
Нова: Ну что, разобрался с собой?
Ноа: Данных стало больше. Понятнее не стало.
Нова: Значит, будем прощаться.
Нова: Ты обещал уехать. И я хочу, чтобы ты уехал.
Ноа: Почему? Что изменится, если я останусь?
Нова: Тебя ищут — это раз. У тебя есть семья, которая ждёт и переживает, это два. И третье…
Перебил. Получилось не специально.
Я искал, как закончить. Не нашёл. Сказал так, как было.
Нова: И какой у тебя здесь план? Ты без работы, без жилья. Долго у Лестата ты не просидишь. Рано или поздно про тебя узнают и ты окажешься в зоне риска.
Нова: Ты из другого клана. Этого хватит. Здесь вас не любят.
Я молчал. Знал, что должен сказать что-то, что её убедит, и не находил, что именно. У меня в столбике было два пункта: «не уходить» и «уехать». Они друг с другом не совладали. Я попробовал собрать третий пункт, который соединил бы их.
Ноа: Что нужно, чтобы остаться?
Нова: Ноа. Послушай. Я тебе по-человечески говорю. Уезжай.
Ноа: Я слышу. Что нужно, чтобы остаться?
Дальше она говорила медленно, отделяя слова, и я понимал почти всё.
Нова: Твоё происхождение для Ондариона — это минус. Чтобы из минуса сделать ноль, надо доказать, что ты не такой, как Штрауды. Просто приехать и жить — нельзя. Тебя найдут и в лучшем случае попросят уехать, если нет оснований. Наши вампиры не любят перебежчиков. Разве что перебежчик стоит того, чтобы его взять.
Нова: Не я. Ноа, я не буду тебе это рассказывать. Это не моя сторона стола.
Я отметил оборот «не моя сторона стола». Слово «сторона» я знал. «Стол» знал. У них, видимо, это устойчивое выражение про работу мужа.
Нова: Не его лично. Но его вампиров. Я не буду тебя туда наводить.
Она долго не отвечала. Собака в это время переместилась ближе к ней и села у её ноги. Нова машинально опустила руку и тронула собаку за ухо. Я отметил, что у меня от этого жеста под рёбрами снова что-то сдвинулось. И отметил, что теперь, кажется, любое её движение мне что-нибудь сдвигало.
Нова: Скажи мне честно. Ты против того, что делает твой клан?
Отец приводит людей на балы и я с этим вырос. Никогда не думал, что это плохо или хорошо. У меня по этому поводу ничего не было — ни возражения, ни согласия. Это был факт.
Ноа: Нет мнения. Я не думал об этом так, чтобы получилось мнение. У меня…
Я искал слово, не нашёл подходящего на её языке, сказал что-то близкое.
Ноа: Апатия. Не совсем то слово. У меня не получается долго по ним грустить.
Она засмеялась. Смех был такой, который у людей бывает, когда они поймали себя на том, что ситуация смешная против их воли.
Нова: Слушай меня внимательно. Я сейчас скажу один раз.
«Уезжай» она за последние десять минут говорила уже пару раз. Поправлять её я не стал.
Нова: Ты сядешь на поезд завтра вечером. Поедешь домой. К отцу, к матери, к дяде, к кому угодно из своих. И больше сюда не вернёшься.
Нова: Это хорошо. Теперь смысл.
Она открыла рот и закрыла. Посмотрела на меня секунды две, потом развернулась и пошла прочь, так ничего и не озвучив. Смысла я не получил. Решил, что она сочла его очевидным.
Я успел собрать одну мысль и она была короткая. Выглядела так: я её больше не увижу, и за ближайшие несколько секунд у меня будет последняя возможность получить данные в условиях контакта. Если я её упущу, то буду годами достраивать модель из памяти, и память будет искажать.
Я сделал три быстрых шага. Развернул её за плечо, резче, чем собирался. Она не успела ничего сказать. Я коснулся своими губами её губ. Считал ровно пять секунд.
Первая секунда. Её губы были закрыты. Я отметил, что она не открывает рта, и что я давлю сильнее, чем надо, и что мне на это всё равно.
Она попыталась отстраниться, но я слишком крепко держал.
Пятая секунда. Это было ниже и горячее, и оно шло снизу вверх, и я понял это по физиологии раньше, чем по названию. Кровь. Дыхание. Низ живота. Отметил, что у меня встаёт.
Я отпустил её сам, потому что собрался сосчитать до пяти и сосчитал. У неё было лицо человека, которого только что застали врасплох и который ещё не решил, как реагировать. Глаза расширены, губы приоткрыты. Я сделал вдох. У меня дрожали руки. И я был возбуждён. Нова моргнула раз, другой, а потом её лицо мгновенно перекосило.
Нова: Ты серьёзно?! Ты совсем спятил, да?!
Она оттолкнула меня обеими руками, сильно, в грудь. Я отступил на шаг.
Нова: Что ты себе позволяешь?!
Собака моментально вскочила. По поляне разнёсся низкий, угрожающий рык. Пёс оскалил зубы.
Нова: Я с тобой нормально разговаривала, показала это место, попыталась понять твою особенность, а ты… ты меня хватаешь и целуешь, как будто… как будто…
Она не закончила. Слово, которое Нова искала, не находилось. Губы приоткрылись и закрылись. Потом её лицо поплыло. Слёзы пошли раньше, чем она это поняла — я видел, как она моргнула, удивилась им и продолжила говорить через них.
Нова: Не смей ко мне больше подходить, понял?!
Я фиксировал каждую деталь. Как у неё дрожит нижняя губа. Как собака переминается с лапы на лапу, готовая кинуться. Как у меня самого до сих пор стоит. Как ситуация вышла из-под контроля.
Успел сделать ровно четыре шага от неё прежде, чем она подняла лук с земли и снова прицелилась в меня.