Ноа и Нова
Я ощутил страх. У меня его было мало, но он был. Попробовал собрать страх в нужном объёме, но тот не собирался. Стрела, скорее всего, меня не убьёт. Будет больно, но рана заживёт. Я сложил это в столбик за две-три секунды и внизу столбика обнаружил пункт, которого не ставил сам и который оказался там по факту.
Мне любопытно, что я почувствую.
Нова смотрела на меня через лук. Её правая рука начала слегка дрожать, но она быстро это исправила. Стрела снова стала ровной.
Так мы простояли одиннадцать секунд. Потом она выдохнула и опустила лук. Сняла стрелу с тетивы, убрала её на место. Ничего не сказала. Свистнула собаке и пошла. Не к тропе, по которой мы пришли, а в другую сторону.
Я остался на поляне и разобрал ситуацию. Дороги к остановке я не помнил. Сюда меня вела Нова, и я смотрел на неё, а не на тропу. Достал телефон и обнаружил, что интернета нет. До рассвета оставалось меньше часа. Она сказала не подходить. Про то, чтобы не идти следом, она не говорила.
По пути Нова ни разу не обернулась. Лес становился гуще, тропы под ногами уже не было, и небо справа начало светлеть. Нова один раз подняла на него голову, посмотрела и не ускорилась. Я решил, что она знает короткую дорогу к чему-то безопасному.
Был дом. Низкий, с провалившимся крыльцом. Нова толкнула дверь плечом и вошла. Дверь за собой она не закрыла. Я постоял снаружи, пока полоса на небе не стала шире, и вошёл тоже. Она сидела на полу у стены. Собака рядом.
Нова: Не стой надо мной. Сядь куда-нибудь.
Я сел у противоположной стены. Понял, что должен что-то сказать. В таких ситуациях извиняются. Это был правильный следующий шаг, потому что так полагалось, но я не жалел.
Нова: Хах. Ты ведь наверняка уже не жалеешь.
Она засмеялась. В этот раз безрадостно.
Ноа: Не знаю. Ты уходила, мне нужны были данные. Я подумал, что другого раза не будет. Я не думал понравится мне или нет.
Нова: Данные. Ты меня использовал.
Между нами повисла тишина. Я слышал, как лес за окнами начинает жить свою жизнь.
Слово «каша» я знал. Почему её заваривают утром в лесу не знал.
Она посмотрела на меня и засмеялась, по-настоящему, откинув голову к стене.
Нова: Это так говорят. Когда сделал что-то и теперь не знаешь, как из этого вылезти. Лестат зовёт на ужин, говорит: солнышко, у меня для тебя кое-что интересное. Показывает мне тебя. Ты мне рассказываешь свою историю про болезнь. Нормальная женщина что делает? Допивает вино и идёт домой. А я зову тебя в лес, потому что больше некуда.
Нова: Интересно было. Хоть какое-то событие в жизни.
Нова: Ладно. Тоже извини. За лук и всё остальное. Я бы не выстрелила. Наверное.
Я кивнул и осмотрел комнату. Ничего интересного не было, даже хоть какого-то спального места.
Ноа: Ты не пошла домой. Время было.
Нова: Потому что не хочу домой.
Я отметил, что тема кажется закрыта, и не стал переспрашивать.
Она легла на пол, будто это самое комфортное место для сна, и прикрыла глаза. Через несколько секунд открыла и посмотрела на меня.
Нова: Ты-то почему за мной пошёл?
Ноа: Я не знал, куда идти. Дорогу не запомнил. А связи не было.
Я достал телефон и показал ей экран. Отсюда она ничего не увидела, но это было не нужно.
Нова: Мы довольно далеко забрели. Я об этом вообще не подумала. Обычно и без телефона всё здесь знаю.
Нова: Не подходи ко мне, пока я сплю.
Нова: Я тебя слышу даже во сне. И собака слышит.
Я остался один. То есть формально нас было трое — Нова, собака, я, — но я был один в смысле, в котором я обычно один.
Начал смотреть на неё, ведь этого Нова не запрещала. Её рука лежала ладонью вверх, пальцы у неё слегка согнуты. Я отмечал очень многое и в какой-то момент понял, что отмечаю больше, чем нужно. У меня в столбике росла графа, в которой было уже семнадцать пунктов про неё, и она продолжала расти. Я попробовал остановить. Не получилось.
Я сидел, смотрел, и фиксировал, и фиксировал, что фиксирую, и фиксировал, что фиксирую, что фиксирую. Это было бесконечно.
Снова что-то внутри меня заработало по-новому, и я не сразу понял что. Обычно скука это моё базовое состояние. Между разговорами с родными у меня всегда стояла пустая полоса, в которой ничего не происходило, и я её заполнял чем мог — счётом, наблюдением за погодой, выдуманными задачами, иногда чтением.
Я сидел без задачи. Только Нова спала на полу в нескольких шагах от меня. Мне не было скучно. Было новое ощущение. Не радость, не покой, не что-нибудь возвышенное. Просто отсутствие пустоты. Я сидел, смотрел, дышал, и время шло, и оно было заполнено.
Это ощущение находится в одном помещении с Новой. Когда она уйдёт, оно уйдёт с ней. Моя жизнь сейчас существует только в радиусе нескольких шагов от спящего вампира, и этот вампир сегодня вечером вернётся к мужу.
Через несколько секунд после это вывода я обнаружил, что у меня в груди всё перевернулось. Попробовал назвать и не нашёл слова. Попробовал подобрать ближайшее. Ближайшим оказалось «жадность». Я не хотел её отдавать. Не вечером, не утром, не никогда. Я хотел, чтобы она спала на этом полу. Чтобы день не кончался.
Я не заметил, как прошло ещё какое-то время. Сидел в каком-то режиме, который раньше у меня тоже не включался: не думал, не фиксировал, просто смотрел. Это, наверное, и было ближе всего к тому, что называется покоем.
Нова спала. Собака ушла в угол и тоже спала. Я смотрел на Нову. Это было всё, что было в доме. Это было лучшее время в моей жизни.