Нова
Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь.
Пёс лежал не рядом, но спокойно, значит, всё в порядке. Память обрушилась разом. Я лежала и переваривала. Поцелуй, мой крик, лук, его «будешь стрелять?», лес, этот дом.
Он был у противоположной стены, там, где сел утром. Сполз вдоль стены, голова склонилась набок, к плечу. Ноги слегка согнуты. Как ребёнок, который отрубился в неудобной позе и не успел уложиться нормально.
Я думала, что когда проснусь, то первым делом захочу либо его убить, либо уйти. А сейчас оказалось, что у меня нет ни одного, ни другого желания. Было третье, и я его не сразу опознала.
Не «любоваться», ничего такого. Просто он спал, и я могла смотреть, и мне это было… интересно. Вот ходит, говорит про болезнь, целует силой, стоит под стрелой, а потом отрубается на пыльном полу в чужом доме и спит, как будто весь мир в порядке.
Я встала и подошла чуть ближе.
Просто рыжий парень. Молодой, худощавый, с длинными ресницами. Я только сейчас разглядела, какие у него длинные ресницы, и подумала «девчачьи», и тут же одёрнула себя. Потому что какая разница, какие у него ресницы?
Выстрелила бы я вчера, если бы он побежал?
Ответа не нашлось. И от того, что я не знала, по спине пробежали мурашки. Резко подумала о доме, и у меня сдавило горло.
Дориан давно вернулся и ищет меня. Он уж точно позвонил Лестату через «не хочу». Лестат сказал что-то такое, что я бы сказала на его месте: «не видел, она же твоя, я-то откуда знаю». Дориан позвонил хозяйке книжного клуба. Дориан позвонил подругам. К этому часу он уже опросил всех, кого мог опросить, не подняв скандал. Сейчас он сидит дома и ждёт.
А я ведь могла успеть домой. Небо только серело, до тропы было минут тридцать. Я посмотрела на него и пошла в другую сторону. Никто меня не заставлял. Вчера это казалось маленькой вольностью, одной лишней ночью. Сейчас, когда я представила его лицо за столом, это уже не казалось мелочью.
Вспомнила про свою горничную. Она-то больше всех обо мне печётся. Наверняка места себе не находит, а телефона я с собой не беру. Сказала «прости», как если бы она меня слышала. Как иногда говоришь Богу, в которого не очень веришь, на всякий случай. Потом снова посмотрела на Ноа.
Я ему сегодня утром сказала: не подходи ко мне, пока я сплю. И сейчас собиралась нарушить свой же запрет, только в обратную сторону. Говорю одно, делаю другое. Он, кажется, наоборот: говорит, как есть, делает, как сказал. С ним хотя бы понятно. Со мной нет.
Протянула к нему руку. Сначала просто держала на весу, в нескольких сантиметрах от его головы. Потом положила ладонь. Он открыл глаза.
Открыл их так, как открывают, когда не спали. Резко, без какого-либо перехода. Зрачки сразу сфокусировались на мне. Я отшатнулась, потому что не ожидала такой быстроты. Он только что был отключён, а через секунду уже смотрел на меня, как будто вообще не спал.
Это было первое, что он сказал. Не «привет», не «что», не «зачем». Сразу констатация. Видимо, у него и в первую секунду после сна голова уже работала. Он резко поднялся на ноги.
Нова: Скоро можно выходить. Не прямо сейчас, но скоро.
И тут я задала вопрос, который крутился у меня в голове и который я почему-то всё это время не решалась задать. А сейчас, когда он стоял напротив меня, я подумала, что самое время. Если не сейчас, то когда.
Нова: Сколько тебе лет вообще?
Восемнадцать. Это, чёрт побери, мальчик. Я мальчишку затащила ночью в лес и держала под стрелой. Невдуплёныша.
Сейчас я испытывала к нему лишь сочувствие, и не нужно путать это с жалостью. Если всё, что он говорил, не способ привлечь внимание и не попытка втереться в доверие, то тогда что? Я смотрела на Ноа и думала, что мне с ним делать. Он ждал, что я скажу.
Нова: Повторюсь, тебе надо уехать.
Его лицо как-то вмиг осело, что ли. Как у человека, который проигрывает без надежды отыграться, и вот оно у него внутри, как мне показалось, уже всё встало на место «проиграл».
Я молчала. Я не должна была ничего к этому добавлять. Сказала, и точка. Выйдем из дома, разойдёмся, забудем. Это правильный план, я с ним всю ночь жила и не понимала, зачем вообще во всё это ввязалась.
Нова: Пошли. Доведу тебя до дороги, сам ты отсюда не выберешься.
Мы вышли, когда небо стало совсем тёмным. Пёс побежал вперёд, он эту дорогу знает лучше меня. Какое-то время шли молча. Ноа держался на шаг позади, всё время вертел головой и шевелил губами.
Я засмеялась, потому что решила, что он шутит. Потом посмотрела на его лицо и поняла, что нет.
Ноа: Четыреста двенадцать. Ты сбила.
Ноа: Ничего. Я запомнил, где остановился.
Я пошла дальше покрепче сжав в руке лук и поймала себя на том, что улыбаюсь в темноту. Это всё было весьма чудаковато.
Нова: Лестат тебя, наверное, уже похоронил. Ты когда должен был вернуться?
Ноа: Я ушёл без предупреждения.
Нова: Он тебя убьёт. Нет, сначала скажет речь минут на двадцать, а потом убьёт.
Ноа: Я заметил, что он не кричит и начинает говорить про что-нибудь другое когда злится. Вчера сорок минут говорил про счета за воду.
Нова: Это он ещё добрый был. Мне он однажды два часа рассказывал, как неправильно я держу бокал. Я потом специально пила из кружки и он подарил мне кружку в виде лебедя. Ужасную.
Ноа издал какой-то звук, фыркнув носом. Я не сразу осознала, что это был смех.
Ноа: Мне он купил одежду два года назад.
Нова: Я помню! Я ещё сразу подумала, что это Лестат тебя нарядил.
Нова: Но тебе вполне шло. Он уже дал тебе прозвище? Меня «солнышко».
Ноа на секунду завис и я поняла, что он не смог перевести, поэтому постаралась объяснить что такое «прозвище».
Ноа: Он сказал, что помогает мне, потому что ему сорок лет было скучно.
Нова: Лестат скорее язык себе откусит, чем признается, что ему кого-то жалко.
Ноа: Он делит всё на скучное и интересное. Я заметил.
Нова: И в какой я у него куче?
Ноа: В интересной. Он про тебя говорит вдумчиво.
Чуть не споткнулась. Лестат был вторым вампиром, с которым я познакомилась после обращения, и я ни разу не замечала его повадок. А этот послушал один вечер и разложил.
Нова: Что ты ему скажешь? Про сегодня.
Ноа: «Нормально. Поговорили. Попрощались. Уезжаю».
Ноа: Это правда. Каждое слово.
И опять этот звук носом. Второй раз за ночь. Я решила, что если будет третий, то я официально умею его смешить. Лес стал реже. Впереди, между стволами, уже видно было дорогу и один фонарь у остановки. Пёс сел на краю тропы и ждал.
Третьего раза не случилось. Я остановилась под последними деревьями.
Нова: Всё. Дальше сам. Остановка вон там, автобус до города ходит каждые полчаса.
Ноа: Понял. Можно последний вопрос?
Я осеклась, чуть снова не сказав вслух про Дориана, который это увлечение порицает.
Нова: Стараюсь приезжать ранним вечером, когда зверьё выходит кормиться. Потом брожу до утра с Кхъяром.
Ноа: Не могла выбрать собаке имя полегче?
Он стоял и смотрел на меня и я вдруг очень ясно поняла, что если постою ещё секунду, то скажу что-нибудь лишнее. Про то, что было смешно и необычно. Про кружку. Про что угодно.