Ноа и Нова
Лес я нашёл быстро. До тропы от остановки было семь минут и я пришёл вовремя. Нова шла расслабленно, большими шагами. В руках у неё был массивный охотничий лук, а рядом бежала собака. Она улыбнулась и в этот миг будто кто-то потрогал мои нервы руками.
Я кивнул. Пёс добежал до меня первым. Обнюхал ботинки, колени, потом ткнулся носом мне в ладонь и так и остался стоять. Я не двигался. Животные не вызывают у меня должного умиления.
Она сназвала сложное имя. Я попробовал повторить его про себя и не смог. Переспрашивать не стал. Решил, что буду звать его просто собакой.
Нова: Идём, я тебе кое что покажу.
Тропа пошла вверх. Нова говорила всю дорогу, довольно быстро. Я ловил примерно треть. Разобрал «зима», «дед», «всю ночь» и «замёрзли». Сложил из этого историю, в которой они с дедом зимой просидели всю ночь в лесу. Может, история была про другое.
Нова: Прости, вылетело из головы. Ты меня понимаешь?
И продолжила с прежней скоростью.
Минут через десять тропа вывела нас на маленькую поляну.
Я осмотрел поляну. Деревья, трава, пень. Ничего, что отличало бы её от остальных мест в лесу. Но она стояла и смотрела на неё так, как Фиби смотрела на Бертольда, и я решил, что отличие есть, просто мне его не понять.
Вопрос был глупым, иначе зачем ещё нужен лук. Но я хотел с ней говорить. Этот вывод я сделал после вчерашней встречи.
Нова: Дедушка научил меня охотиться, когда я была совсем юной. С тех пор это моё хобби.
Нова: На что попадётся. Фазаны, зайцы. Один раз олень, но это ещё при деде. Мясо отношу старушке на краю леса. Мне оно не нужно, а ей хватает на неделю.
Ноа: Тогда охота нецелесообразна.
Она замерла глядя мне в глаза, а потом громко засмеялась, запрокинув голову назад.
Нова: «Нецелесообразна». Ты язык по договорам учил?
Нова: Дориан этого хобби не понимает.
Эту фразу она сказала медленнее, чем всё остальное, отделяя слова. Я понял, что мне сейчас говорят гораздо больше, чем я вообще должен слышать.
Она достала стрелу, натянула тетиву и неожиданно направила её на меня.
Нова: Боишься? Или страх у тебя тоже отсутствует?
Стрела свистнула слева от моего уха, очень близко. Я успел почувствовать движение воздуха, и сразу за этим короткое, горячее ощущение на шее. Медленно поднял руку и провёл пальцами по тому месту. На пальцах осталась кровь, пара капель.
Почувствовал, как у меня по позвоночнику пробежал ток. Сердце ударило один раз, очень сильно, потом ещё раз, потом ушло в ритм, который у меня обычно не бывал — частый и плотный. Я попробовал назвать это.
Мне было необходимо продлить это чувство, но она шагнула ближе. На нас сейчас никто не смотрел, кроме собаки, которая сидела в траве и наблюдала за ситуацией. Нова протянула руку и провела указательным пальцем по царапине у меня на шее.
Регенерация работала, но кровавое пятно осталось. Я почувствовал жар, который разошёлся по всему телу. Руки слегка задрожали, горло сдавило. Дыхание сделалось глубже и я не мог это выровнять, сколько ни пытался.
Нова: Тебя даже такое не пугает?
Ноа: Не знаю, как это назвать.
Она сильнее сократила расстояние между нами. Это было одновременно приятно и невыносимо. Я хотел, чтобы она сделала это и одновременно хотел отойти на три шага назад, восстановить контроль. Она стояла так близко, что наши дыхания смешивались.
Потом, неожиданно, отступила сама. Лицо сразу стало другим, каким-то ровным, скептичным.
Нова: Очень драматично. Прям как в плохих романах, которые мы разбираем в книжном клубе.
Нова: О твоей выдуманной болезни.
Нова: Конечно врёшь. Все врут, когда хотят кого-то зацепить. Особенно мужчины, которые думают, что если скажут «я сломанный и только ты меня можешь починить», то девушка сразу снимет трусы.
Ноа: Я мог бы придумать что-то лучше, если бы хотел соврать и я не прошу тебя верить.
Ноа: Ничего. Просто проверить. Если это ложь — она должна была уже рассыпаться. Но она не рассыпается, даже когда ты надо мной смеёшься.
Нова: Ты либо гениальный манипулятор… либо действительно больной. И я не про эту выдуманную болезнь, а про твою голову.
Ноа: Я не манипулятор и не пытаюсь тебя разжалобить. Если бы я хотел тебя обмануть, то придумал бы что-то проще. Что влюбился. Что ты мне снишься. Что я не могу без тебя жить. Любые красивые слова. А я говорю тебе правду, которая звучит странно. Потому что она и есть странная.
Слова я подбирал медленно, и половина из них, наверное, стояла не на своём месте. Она не поправляла.
Нова: Так ты серьёзно говоришь, что до меня у тебя никогда ничего не оставалось?
Ноа: Никогда. Поэтому я здесь. Чтобы понять.
Нова: Ладно… допустим, я тебе верю. Что тогда?
Я почувствовал, как то тяжёлое, горячее ощущение внутри слегка усилилось.
Ноа: Я не знаю. Это лучшее, что у меня есть. Я приехал проверить. План у меня кончился вчера, в гостиной у Лестата. Дальше была чистая страница.
Нова: Если я сейчас скажу «иди к Лестату, садись завтра на поезд, забудь про сегодня» — ты пойдёшь?
Нова: А если я скажу «оставайся»?
Ноа: До той, до которой ты разрешишь.
Нова: Это, кстати, тоже фраза из плохого романа.
Ноа: Знаю. Но я не нашёл другой.
Нова: Ладно. У меня сегодня вся ночь. Дориан до утра не вернётся. Так что у нас с тобой времени до рассвета, чтобы ты разобрался со своим ощущением, а потом идёшь к Лестату собираться, и завтра вечером уезжаешь навсегда.
Из-за быстрой речи я мало что разобрал, но понял, что должен буду уехать завтра.
Я не знал. Я проводил время с матерью, с отцом, с дядей, с книгой. С девушкой — это была категория, которой я не владел.