Беги, кролик
С каких, на хуй, пор медицинские работники драят полы и регистрируют пациентов?
За окном уже который час лил дождь, подошвы оставляли грязные следы на белой плитке, а Леон только и вздыхал, щёлкая мышкой. С каждой новой записью у него дёргался глаз. Швабра и ведро стояли в углу его каморки, рядом с огромным монитором и пультом переключения видеокамер.
Будь проклят отдел кадров. Они там вообще работали?!
Было ощущение, что Леон работал за всех них. Администратор, медбрат, охранник...уборщик. Откуда бралась эта зелёная жижа? Фу!
Лица сменялись одно за другим. Небольшая больница на окраине имела спрос у различных гибридов. Кошки, кошки, кошки... маленькая мышь. Леон перевёл взгляд на палаты и ушёл, оставив решать проблемы судьбу.
Дело склонялось к ночи, и преобладающее число клиентов покинули здание. Исходя из уровня квалификации, Леон не мог помочь им ничем, кроме глазных капель и сладкого сиропа до приезда доктора. Олень — Леон про себя его так и называл — являлся сюда раз в неделю, кидал в него заумными фразами и покидал клинику. Будто было непонятно, что происходил полный пиздец.
Двери клиники не открывались уже какое-то время. Леон прошёл по коридорам, проверил пустые палаты. В каморке стояла дешёвая кофемашина — единственная надежда в этой гнилостной шарашке. Работала она много лет и кофе делала долго. Леон щёлкнул кнопку до обхода и, вернувшись, уже планировал разлечься на стуле и потягивать горький напиток. Этому не суждено было сбыться. Судьба ненавидела его.
Оперевшись на стойку, стоял гибрид медведя в клетчатом пальто и дурацкой шляпке. По коридору прошёл сквозняк, и Леон молча уставился на плотно закрытые двери, хотя он точно открывал их после дождя.
Медведь почти перевалился через окно регистрации, очень старательно пытаясь разглядеть бумаги на рабочем столе.
Леон завернул за стойку, уставился на мужчину, и тот, заметив его, чертыхнулся.
— Ох... — Он выпрямился. — Как же вы тихо ходите, мистер... — Его взгляд скользнул по бейджику, пока не достиг лица Леона, и на миг замер. — ...Кеннеди.
— Добро пожаловать в клинику. Вы по записи?
Американо с кусочком сахара...
Медведь облокотился на стойку, задержав взгляд на кролике дольше, чем следовало. А затем откашлялся и глянул на журчащую кофеварку.
— А вы не станете другом, мистер Кеннеди, и не одолжите чашечку кофе?
— Мм... — Медведь полез в карман.
Удостоверение мелькнуло перед глазами чересчур быстро.
Мужчина явно не думал, что Леон успеет прочитать надпись. Конечно, он не хотел, чтобы сотрудник узнал, какая организация его прислала. Крупнейший Альянс противодействия аномалиям. Частный детектив. И какой вообще был толк от таких удостоверений, если они только доставляли неудобств?
Леон скучающе вздохнул, наливая кофе.
— Это допрос, мистер Редфилд? — Чашка цокнула о стойку.
Леон сложил руки на груди и дёрнул кроличьими ушами, наблюдая, как медведь сделал глоток, расплываясь в улыбке.
Он посмотрел по сторонам, на коридор с палатами, запоминая планировку. Перевалило за полночь. Всё время, пока Крис пребывал у стойки, в клинику не вошло ни единого гибрида. Часы разбавляли тишину тиканьем.
Медведь, оценив обстановку, кивнул, возвращая чашку.
— Большое спасибо, Леон. Я этого не забуду.
На следующей неделе произошло нечто похожее.
— Температура в норме. — Леон убрал градусник, закончив перевязывать белке ладонь. — Швы пока снимать не надо. Я запишу вас на вторник, в день визита доктора.
Это был последний пациент на сегодня. Если, конечно, в городе снова не произойдёт нападение и к нему не заявятся потерпевшие. Как его ещё не посадили за проведённые операции…
Стоило ему выйти из палаты, как Ада — фармацевт, чёрная кошка — помахала ему рукой.
Если это ещё одна белка, рухнувшая с дерева, он купит шокер и будет стоять с ним у ворот.
Это была не белка. Леон не обрадовался.
Так же, как и в прошлый раз, детектив Редфилд облокотился на стойку регистрации и осматривал его каморку с неподдельным интересом. Ухо Леона нервно задёргалось. Он же пять минут назад поставил кофемашину!
— Чем могу быть полезен, мистер Редфилд? — Кролик рухнул на стул, уставившись в монитор.
Любопытно, если заслонить кофемашину спиной, он?.. А вообще, чего он здесь вынюхивал? Не то чтобы Леону было хоть какое-то дело до проблем начальства, но, в случае чего, спрос-то с кого?
— У вас вполне современное оборудование. — Крис глянул на компьютер, фотоаппарат со встроенной печатью. — Клиника не бедствует?
Ведро со шваброй стояло как раз под протечкой в потолке. Леон прищурился. Должен же быть какой-то мотив? Фотоаппарат был для того, чтобы делать фото. Логично. Снимки нужно было вклеивать в папки пациентов — это важно для ведения списков.
Аномалии ненавидели фотографии. Вспышка ослепляла, из аппарата вылетал снимок. Лицо аномалии искажалось, по краям проступал шум.
— Сфотографируйте меня, мистер Кеннеди?
Двери клиники были закрыты, хотя Леон с утра подложил под одну из них камень, чтобы та не хлопала от сквозняка. И всё же теперь камень лежал неподалёку. Леон долго пялился на Криса, а затем бесстрастно нажал на кнопку. Из принтера выпала фотография.
Искажённое лицо, большие чёрные глаза с мелкими белыми точками — всё смотрело на него сквозь шум. Крис не сводил с Леона взгляда. Уши кролика навострились и замерли. Шокер лежал за его спиной.
— Я вынужден закрыть перед вами жалюзи, мистер Редфилд, — ровно произнёс Леон. Его напряжение можно было считать по вставшей дыбом белой шёрстке на шее.
Удар шокером тоже неприличен в этой ситуации?
Он потянулся рукой вниз к тревожной кнопке. Правда, её не существовало, но если попытаться убедить в обратном?
Что кролик мог сделать против медведя?
— Ничего. Просто расследую. Сложно лечить особенных пациентов?
Леон нахмурился, поднявшись со стула. Тот скрипнул и откатился назад, врезавшись в панель видеокамер. Красная кнопка закрытия жалюзи была на расстоянии вытянутой руки. И всё же.
— Мистер Редфилд, я не понимаю, о чём вы. — Уши нервно дёргались. — Я просто выполняю свою работу, лечу пациентов.
Медведь не отреагировал, рассматривая панель камер.
Леон налил ему кружку. Только после этого Редфилд ушёл и ещё долго смотрел через окно на то, как Леон медленно расслаблялся. Что вообще происходило в Альянсе? С каких пор работники, борющиеся с аномалиями, сами ими являются?
Через дверь вошла пожилая овца, и Леон снова включился в работу. Аномалией она не была.
— Могу я оставить тебе это на хранение, Леон?
Кролик опустил взгляд на бордовый, обшитый бархатной тканью чемодан. Законно он точно не выглядел.
— Но мы ведь друзья, да, Леон? Друзья выручают друг друга.
Да ладно! Выбора Крис ему особо не дал — в который раз! Смотрел на него глубокими карими глазами, что Леон не смог отказать. Ох!
Кролик взял коробку, когда рядом с ним возник гибрид кота в светлой рубашке. Жёлтые глаза незнакомца скользнули в сторону Криса. Кот наклонился к Леону — близко — и зашептал ему на ухо. Чёрная шерсть коснулась белоснежной. Крис застучал когтями по стойке.
— Всё нормально, — убеждал Леон собеседника. — Мне не сложно помочь.
Приходы Криса были хоть чем-то интересным на смене. Обычные пациенты-гибриды толком и не говорили Леону ничего, кроме имени. Он смотрел в монитор, сверял запись и жалобу, а потом шёл к ним с градусником. Аномалии и вовсе не разговаривали — только таращились на него огромными, страшными глазищами.
Смена выдалась долгой и нудной. С самого утра погода не задалась. Солнце скрылось за тучами, царила преддождевая духота. Леон пялился на часы, пока из коридора не завоняло мусором. Посетителей уже давно не было видно, так что он с кряхтением поднялся и зашагал по клинике, собирая пакеты.
Баки располагались с задней стороны здания, но чёрный ход закрыли из-за сломанной двери. Так что идти пришлось вокруг всей клиники.
Леон поставил на стойку табличку «Перерыв на десять минут» и потащился с мешками.
Возню он услышал ещё до поворота. Леон замер и навострил уши. Вдалеке гудел автомобильный мотор, и он выругался, но всё же продолжил путь. Закоулок освещал единственный фонарь, да и тот не доставал до баков. Звук становился всё громче. Пронзительный, чавкающий. Будто мясо разделывали чем-то тупым. Сталь врезалась в кость, тяжёлая рука с глухим стуком ударилась о тротуар, и плоть разошлась надвое.
Говорят, кролики пугливые, но Леон всё равно ступил во тьму.
Раздался грохот. Он чуть не рванул обратно, поджав хвост. Шокер остался в каморке, а на кулаках кролик по-любому слабее мясоеда. Кто-то скинул что-то очень тяжёлое в бак, и крысы в спешке попрятались. Леон замер с пакетами, уставившись на Криса, который выбрасывал перчатки. Даже с кроличьим зрением он не мог разглядеть, чем они испачканы. Медведь обернулся на него.
Всё. Леон умрёт здесь. Рядом с крысами и мусором. Просто отстой. Два сумасшедших белых глаза смотрели на него сквозь темноту. Зрачки светились, сканируя добычу. Вся шерсть Леона встала дыбом. Всё внутри кричало: бежать, рвануть, бросить эти дурацкие пакеты. Собственная шкурка важнее чужого мнения, а шкурка Леона уже очень близка к тому, чтобы стать медвежьим платком.
Пакеты упали, по тротуару растеклась бордовая кровь. Клыки Леона зачесались, и он сделал шаг назад, пока во взгляде белых фонарей не мелькнуло узнавание. Глаза Криса расплылись в черноте, а затем снова стали привычно карими. Он обольстительно улыбнулся, склонив голову набок.
Пакеты действительно были тяжёлыми. Аномалии часто предпочитали сбросить повреждённую конечность, а не лечить её. Леон не знал, хотел ли, чтобы Крис понял, что у него в пакете пару ног и рук. Ну и овечья голова. Хотя после такой сцены они уже были достаточно близки?
Разве можно спрашивать такое, кролик?
— Выношу... мусор. — Второе слово медведь брезгливо выплюнул. Переключаясь на Леона, он снова мило улыбнулся. — Хорошо, что мы оказались здесь. Нечего носить тяжести.
Он прошёл к пакетам на асфальте, легко взял их и закинул в бак. На земле остались капли крови.
Леон не дёрнулся, пока Крис подходил к нему. Уже наверняка минуло больше десяти минут. Клиника была открыта, и мало ли что будет, когда начальство узнает, что его так долго не было на месте. Леон не оглянулся.
Крис щёлкнул зажигалкой, поджёг сигарету и зажал фильтр в губах. Леон отчётливо увидел искру. Она, как звезда, вспыхнула на чёрном небе и так же быстро погасла, оставив после себя едкий дым. Порыв ветра понёс запах вдоль улицы. Крис предусмотрительно встал с левой стороны, чтобы Леона не задело.
Стоило вообще что-то брать из его рук?
— Да и не очень-то и хотелось, — съязвил Леон.
Они замерли в тишине. Леон не сводил взгляда с лица Криса: смотрел, как тот затягивается, а дым смешивается с редкими порывами ветра. Шерсть наверняка уже впитала запах. Маленькая белая палочка в его больших лапах выглядела до странного забавно. Спустя какое-то время Леон почувствовал на себе взгляд и сглотнул, не отворачиваясь.
У медведей клыки были менее острыми. Их мощная пасть могла разодрать горло и без этого. Но у Криса они были острыми. Аномально острыми. Леон задёргал хвостом, смотря, как они виднеются в улыбке.
Леона заебали белки. Аномальные белки. Белки, белки, белки... Он закапывал лекарство в их огромные чёрные глаза и вздыхал, следя, чтобы очередная не цапнула его зубищами. Неприятно.
Ткань штанов медицинской формы волочились по полу, пока склизкая субстанция не коснулась его. Леон пискнул, дёрнув ногой.
Чёрная жижа глядела на него красными глазами, вытянув к нему руки.
Ему слишком мало платили для всего этого дерьма. Всучив аномалии банку сиропа, Леон вернулся за стойку. За окном мигали полицейские огни, пока он заваривал чашку кофе. Район не считался благополучным, и это было неудивительно. Кражи и тому подобное...
Леон не успел зайти за стойку, когда Крис влетел в помещение, сбив с ног белку — потрясающий мужчина! — и ураганом пронёсся к нему. В карих глазах мелькали белые точки в зрачках. Леон завертел хвостиком в ожидании.
— Леон. Не окажешь мне услугу?
Крис выглядел нетерпеливым. Он явно спешил и всё равно начал издалека.
Он определённо не ожидал такого ответа. И всё же смятение сменилось расплывающейся улыбкой с хитрым прищуром.
Пришлось остановить счастливое метание собственного хвоста. Крис, заметив это, хмыкнул.
Крис приходил к нему почти каждый вечер во время смены. Просил кофе, и Леон уже привык готовить чашку к определённому часу. В какой бы форме аномалии Крис ни появлялся, с ним было интересно болтать, а смотреть на него — приятно. Когда жизнь — череда пустых рабочих мыслей, хочется чего-то нового. Чего-то из ряда вон выходящего...
Мест у них было не так уж много. Палаты просматривались насквозь из-за стеклянных дверей, а служебных помещений, кроме его каморки, вообще не было. Пришлось довольствоваться ею. Точнее, его столом, примыкавшим к стойке регистрации. Прямо сейчас у ног Леона сидел медведь-аномалия и крайне показательно проводил ладонью по его меху под формой. Кролик сглотнул, опустил взгляд при первом касании и, не успев ничего сказать, поднял голову на грохот. Главные двери клиники ударились о стены, и в здание влетел гибрид утки.
Она ткнула ему в лицо удостоверение, прежде чем поздороваться, и громко заговорила:
— Джилл Валентайн, Альянс противодействия аномалий! Мы разыскиваем серийного убийцу, предположительно входящего в классификацию аномалий типа А! — Она запыхалась. — Вы не видели гибрида бурого медведя?
Крис скользил руками всё ближе к поясу его формы. Он медленно потянул за завязки, и резинка ослабла. Леону нужно было ответить сотруднику органов. Медведь уткнулся носом в его пах, и кролик осознал, что именно было в тех мешках. Кто был в тех мешках. Его коллега не выходил на смены уж подозрительно много времени. Так было проще.
Молчание Леона тянулось долго, и Крис замер. От него в этот момент зависело так много. От какого-то кролика зависела жизнь медведя. Пищевая цепочка. Как это было приятно...
Девушка выругалась, махнув парню на улице с таким же шевроном. Тот прыгнул в машину и завёл её.
— Спасибо, сэр. Позвоните в Альянс, если увидите бурого медведя. До свидания, — кивнула она.
Крис задвигался, фыркнув. Горячий выдох обжёг кожу живота. Мигалки отдалялись, пока от них не осталось лишь эхо.
— Значит, детектив Альянса? — Леон откинулся на спинку, скрестив руки.
— Как грубо врать. А я угощал тебя кофе.
Крис заёрзал, склонив голову на бедро Леона. Поднял нежные карие глаза прямо на него. Жалобный, молящий взгляд. Как можно было отказать?
Леон провёл рукой по его голове. Она была такой большой, а шерсть — тёплой и пушистой. В некоторых местах застыла кровь, и волоски слиплась, но, расправив их, Леон не увидел раны.
— Когда-то мы с ней работали вместе, — пробубнил Крис.
Крис не ответил. Леон улыбнулся.
Забавная шляпка валялась на полу, и Крис не спешил её поднимать. Казалось, он не испытывал какого-то недоверия к Леону и разрешал себя трогать, дёргать и чесать. Если честно, кролик никогда не видел медведей так близко. Крис был таким тяжёлым и огромным, едва помещался под столом у стойки, но никаких претензий не высказывал. Чувствовать его вес на бёдрах было ново и бесконечно приятно.
Он провёл пальцами ото лба к носу — большому и шершавому. Крис уткнулся в его ладонь, фыркнув, и поток воздуха был таким горячим, что по загривку пробежали мурашки.
Крис прижался носом к его животу, потёрся о форму и поднял руки. В такой позе он больше походил на ластящегося кота. Медведь подставлял голову под его ладони, склонял уши к почёсываниям, и Леон замечал, как они подёргиваются, пока Крис удовлетворённо пыхтел.
Какая прелесть. Кролик и не помнил, когда так ярко и искренне улыбался.
Утро смены задалось лучше, чем в прошлый раз. За окном наконец потеплело, щебетали птички. Двери клиники были настежь открыты, пропуская приятный ветерок.
— Что это? — Леон замер на стуле, приподняв бровь.
Крис выглянул из-за крупной коробки, что только что поставил на стойку.
Леон поднял крышку, уставившись на новую большую кофемашину. С ней шло кофе, судя по надписям, очень хороший. Крис успел нагло пройти в комнату и, закрыв за собой дверь, встал рядом.
— Это реально дорогая марка, да?
Рука Криса легла на его талию. Когти подцепили край формы, касаясь белой шерсти.
По спине прошла волна мурашек. Леон глянул на Криса, накрывая его ладонь своей.
Мёртвые аномалии были самым сложным... деянием… господа?
Леон не знал. Но это доставляло ему много хлопот. Умертвить мёртвое было трудно и тяжело. Они открывали пасти и из последних сил желали забрать с собой куда-то туда…
Сейчас и вправду было не до шуток. Даже чёрная склизкая аномалия в этот момент дремала глубоко под полом. С потолка капала влага, и Леон из последних сил пытался отбиться шокером. Тело волка пронзал ток, но тот всё раскрывал гигантскую пасть и клацал челюстью прямо перед лицом Леона.
Ужасный смрад. Чувствительный кроличий нос задёргался. Леон забился в угол, глядя, как аномалия приближается. Шаг за шагом. Плитка была холодной, а пол — грязным. Леон не успел вымыть его после прошлого случая: ткань формы запачкалась, на ладонях остались следы. Когти нетерпеливо заскрипели по плитке, уши прижались к голове. Клыки Леона зачесались. Он отбросил шокер в сторону и приготовился к прыжку.
Аномалия закряхтела, схватившись за кровоточащее горло. Тишину разрезал тошнотворный крик, и Леон зажмурился, прижимая уши к макушке. Как же громко!
Вопль стих вместе с глухим ударом. Голосовые связки твари пронзили, и голова упала на пол, к ногам Леона. Кто-то пнул её в соседний угол.
— Кроликам требуется охрана. И где твоё начальство?
— Крис, — заулыбался Леон, открывая глаза. Кровь заливала пальто медведя, но кролик вскочил, замирая рядом с ним. — Спасибо, правда.
Леон не ожидал от себя такого нежного голоса.
Так приятно и мило. Его защитили, за него вступились и всё решили. Шёрстка на загривке Леона зачесалась от желания.
Сложно сказать, что после раскрытия личности Криса ничего не изменилось. Хвост Леона начинал вертеться при виде медведя, а губы расплываться в застенчивой улыбке от каждого его слова.
Леону нравилось это внимания, эти действия, этот азарт при виде мощных рук. Они могли сдавить его тело до хруста, прижать к стене, чтобы он никак не смог выбраться. Клыки Леона зачесались.
Похоже, Крис стоял с протянутой рукой уже долгое время. Кролик моргнул, тут же схватившись за неё, чтобы встать.
Ночные смены были самыми скучными. Аномалии предпочитали утро: видимо, обожали его портить. За окном машина с мигалками проехала куда-то в сторону подворотен. Леон какое-то время посидел за стойкой, нервно ёрзая, а затем нажал кнопку выключения камеры.
Холодный ветер растрепал волосы и шерсть. Машина скрылась у мусорных баков, и Леон, выругавшись, направился туда. Собственно, это был до жути тупой поступок, продиктованный не логикой, а его окрылённостью… медведем. Вдруг они искали маньяка — другого? А Леон, как последний балбес, наивно пошёл проверять, что там шуршит в подозрительном подвале.
И всё же машина остановилась у баков. Леон замер в тени, куда не доставал свет фонаря, и стал смотреть.
— Руки вверх! — рыкнул парень, гибрид рыси. Пистолет был направлен на кого-то в тени. — Я использую оружие, и, поверьте, на аномалиях патроны тоже работают!
Каково это — снова остаться одному? Изо дня в день не видеть никого, кроме неразумных аномалий, выучивших всего несколько фраз со словом «больно». Каково это — сидеть за стойкой и больше не ждать его? Не слышать просьбы о чашке кофе, не краснеть от милого флирта. Остаться одному — раздражённым медбратом, уборщиком без надежды на улыбку. Без «интересно», больше никогда не «интересно».
Сначала Леон услышал звук. Тихий удар чего-то тяжёлого об асфальт. Металл остался блестеть в свете фонаря — искра напоминала звезду, — и Крис сделал шаг вперёд, поднимая руки.
Леон честно хотел рассмотреть собранность на его лице. План. Ухмылку. Но там было лишь мёртвое спокойствие, в зрачках светились белые точки. Сквозь пелену запаха мусора и асфальта после дождя Леон почувствовал кислый пот. Волнение. На поясе рыси висел блеск наручников. В них отражался фонарь.
— Вы задержаны по подозрению в том, что являетесь аномалией. Либо вы не создаёте мне проблем и проходите в вагон для проверки снимком, либо при первой попытке сопротивления я...
Гибрид рыси захрипел. Изо рта вырывалось лишь невнятное бульканье вперемешку с усилием вдохнуть. Он схватился за шею, задёргался, упал на колени, не переставая стонать от невыносимой боли. Глаза выпучились, зрачки забегали туда-сюда.
Рот Леона заполнила горячая кровь.
Он смотрел вниз, на извивающегося от страданий сотрудника Альянса, и не мог сделать ни шагу. Кролик сглотнул, кровь растеклась по горлу, начала струиться по подбородку, пачкая светлую медицинскую форму. А ведь он совсем недавно стирал. Как они смели? Как они просто додумались до того, чтобы угрожать его аномалии? Разве это не глупо? Разве они не были такими блядски тупыми?! Леон не чувствовал этого так долго, так чертовски долго, а они просто вздумали у него это отобрать?
Его зубы пронзили плоть, и это было хорошо, хорошо, хорошо, потому что он был в безопасности. Главное, что ему хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, хорошо...
Влажный щелчок возвратил Леона к реальности. Он моргнул и увидел, как Крис свернул рыси шею, прекращая мучения. Медведь аккуратно опустил тело на асфальт и только тогда взглянул на Леона. Крис был выше — конечно, медведь же, глава пищевой цепочки. Его глаза менялись с карих на белые, и Леон не дёрнулся, даже когда их заволокла смольно-чёрная тьма с двумя точками. На лице Криса на миг мелькнула улыбка. Из-за острых зубов она походила на оскал, но кролик стоял на месте, считывая эту эмоцию, и не мог унять дрожь в коленях.
Выражение пропало так же быстро, как и появилось. Леон вглядывался в тёпло-карие радужки.
— Я здорово перепугался, — честно выпалил Крис спустя минуту молчания.
Несмотря на количество крови, в горле пересохло. Взгляни на меня так ещё раз.
Челюсти ныли. Видит бог, Леон ненавидел эти моменты. Клыки чесались, въезжая в дёсны и перестраивая череп. Шипы долго сменялись вновь тупыми кроличьими зубками. Крис из интереса почесал один, пока тот исчезал.
— Эй! Невежливо, — прошипел Леон, что мало походило на складную речь.
— Прости. — Медведь виновато улыбнулся. — Это так интересно.
Они дошли до клиники. Леон пнул камень, подпирающий дверь, и закрылся на замок. Хватит на сегодня приключений. Рука Криса оставалась до крови разодрана, и Леон планировал её подлатать. Поэтому, когда медведь застыл у каморки, кролик рявкнул, чтобы тот шёл за ним.
— Прости, Леон. Я буду послушным.
Они зашли в седьмую палату: Леону не хотелось вести Криса в часто используемые, потому что там было грязно и плохо пахло. Когда они опустились на чистые простыни, Леон спокойно выдохнул и принялся за лечение. Маленький шов, мазь, бинты. Крис пыхтел в шею при каждом всплеске боли, и Леон шёпотом проговаривал, что осталось совсем чуть-чуть.
— Вот, почти всё. — Он завязал бантик на руке. — Ты большой молодец.
В клинике было тихо. Приятно тихо, без возгласов аномалий и сирен за окном. Больше никаких сирен за окном. Леон вырубил основной свет, режущий глаза, и щёлкнул выключателем лампы на тумбочке. Полная луна висела в небе, мягко освещая палату.
Руки Криса скользнули по его бёдрам, двинулись вверх под окровавленную форму. Ткань скомкалась. Леон выгнулся, вцепился в его плечи и прикрыл глаза. Прикосновения были медленными, тягучими. Крис проводил ладонями по шёрстке на его спине и бёдрах, задержался на мягком пушке на груди и приподнял ткань. Леон ухватился зубами за полы формы, позволяя Крису зарыться носом в волоски. С каждым его вздохом, с каждым потоком горячего воздуха на коже Леон чувствовал, как мокнет. Как тесно становится в брюках.
Его хвост дёргался из стороны в сторону с удивительной скоростью. Было так приятно, так интересно. Все эти поглаживания, мягкие касания, ласки, шёпот у самого уха — Леон ощущал их слишком остро. Губы Криса скользнули по его щеке, и их шерсть соприкоснулась — белая и бурая.
Леон думал, что это было так красиво. И шептал, что всё хорошо, что они вместе, что рядом. Крис тихо смеялся ему в ухо, говоря про хвост и показательные отношения.
Пальцы Леона зарывались в шерсть на его шее. Под пальто была чёрная водолазка, и кролик стянул её. Здесь кожа была особенно чувствительной. Волосы в одном месте не росли из-за глубокого шрама, и Крис утробно загудел, прильнув к Леону, когда тот провёл по рубцу подушечками пальцев.
Было спокойно и приятно, и кролик наконец смог расслабиться, ощутив поцелуй. А затем — ещё один и ещё. Он выдохнул Крису в рот, приоткрывая губы, и горячий язык коснулся зубов. Леон почувствовал капли слюны, и ему захотелось больше. Она была такой вкусной.
Кролик зацарапал спину Криса короткими коготками и повалил его на скрипучую койку. Одно движение — и медведь навис над ним, стаскивая форму.
Леон заметил белые точки безумия.
И как же это было сексуально. Эти зрачки прожигал его насквозь, застилал глаза пеленой. Зверь внутри, накормленный и ждавший удовлетворения, довольно урчал.
Летний день выдался особенно жарким. Леон обмахивался папкой с документами. Кофе пить не хотелось: он был горячим, и мысль об обожжённом языке приравнивалась к пытке. Если бы только ему можно было выходить в законный обед на улицу... Та кофейня за углом стала бы спасением.
Леон подскочил и радостно рванул к двери. Крис стоял с двумя прозрачными стаканчиками с трубочками, а кролик повис на его шее, даже не увидев их. В кофе болтался лёд, пока Леон тряс медведя туда-сюда.
— Крис! — Кролик покрывал чужие щёки поцелуями, зарываясь носом в шерсть.— Наконец-то. Я соскучился. Почему так долго?
— Закончил дела позже. Решил, что тебе нужно охладиться.
Дно стаканчиков стукнулось о стойку, и Леон глянул на них, поднимая брови.
— Нам, но можешь выпить и мой тоже.
Леон толкнул дверь ногой, быстро ткнул кулаком в красную кнопку закрытия жалюзи и вовлёк Криса в мокрый поцелуй.