Колыбельная скрипуна
- Марк, проснись! – Яна ткнула мужа в бок. – Прислушайся.
- М-м-м? Опять глюки? – промямлил он и повернулся.
Но Марк уже не слышал ее. Перевернулся на спину и уснул. По квартире разнесся гортанный храп, будто рядом не муж, а трактор. Яна вжалась в матрас и натянула до носа одеяло. Чувство присутствия чего-то чужого, потустороннего не покидало ее с момента переезда. Мама шутила, что это домовенок повадился. Марк посмеивался. Он не верил ни в каких духов.
Черновы купили квартиру год назад. Риелтор, ушлая бабенка, быстро втюхала им жилплощадь, получила свои кровно заработанные и исчезла. А то, что им пришлось и трубы менять, и чуть ли не по кирпичику стены перекладывать – ее не волновало. Только паркет и оставили. Добротный такой, советский еще. Марку он нравился. Да и денег почти не осталось. Отциклевали и лаком покрыли. Надо было менять. А то скрип этот...
Переехать смогли только три недели назад. Еще не все коробки успели разобрать. Ходили, спотыкались о них по углам. Марк допоздна на работе, Яна, хоть и раньше приходила, но пока туда-сюда – ночь наступала. А за выходные много не сделаешь.
Получается, со дня переезда Яна не могла нормально спать. То скрип, то стук, то мужнин храп. А храпел Марк знатно, особенно на спине.
- Марк, послушай! – не отставала Яна. – Будто ходит кто.
- Еще раз разбудишь, уйду на диван! – прорычал он и спрятал голову под подушку.
Из кухни донесся глухой тяжелый стук. Яна включила ночник и огляделась. Никого. Марк не проснулся. А самой проверять страшно.
Списала все на кота. Видать, на комод запрыгнул и смахнул что-то. «Лишь бы не сувенирную статуэтку... – подумала она. – Утром всыплю ему! А еще полугодовой отчет надо считать...»
Яна работала бухгалтером в музыкальной школе. Работа не пыльная, только коллектив... творческий. Казалось, что у них в голове вместо мозгов – ноты. Особенно дотошная была скрипачка, Румина Абрамовна. Не дай бог ей зарплата меньше придет, чем она посчитала – с живой не слезет.
Яна дотянулась до мужа и ткнула его.
- Янка, ты дура!? – Марк потер левый бок. – Не тычь меня! И свет выключи!
- Я? – притворно удивилась она. – И пальцем не тронула. Приснилось тебе. Но раз уж не спишь, проверь, что там упало.
- Ага, не ты. Бабайка, мля. Знаешь, спи одна. То скрипит, то стучит ей. К врачу сходи уже, проверься.
- Вали, – обиделась Яна и отвернулась.
Марк сгреб свою подушку и скрылся в темноте гостиной. Яна закрыла глаза.
Уснула только под утро. Ну как уснула... так... задремала. Проснувшись через два часа, едва соскребла себя с кровати. Взглянув на сопящего на диване Марка, ушла в ванную.
Яна встала перед зеркалом и провела рукой по заспанному лицу. Под глазами зияли синяки от недосыпа. И цвет лица серовато-землянистый стал. «Надо к косметологу сходить, – мелькнуло в голове. – Не девочка уже, тридцатка стукнула».
Опустив руку, она открыла кран. Взгляд снова невольно поднялся на отражение. Зеркальный облик подмигнул ей и скривился в ехидной усмешке, но ее собственное лицо оставалось неподвижным.
- Не спится тебе? – донеслось из глубины.
Яна отпрянула в сторону, по телу пробежала дрожь. Хотелось закричать, но горло сковало, язык закостенел.
Из комнаты послышались шаркающие шаги.
- Яна, ты че застряла? – недовольный голос Марка вернул ее в реальность. – Тебе до работы пятнадцать минут пешком, а мне еще час в электричке трястись.
Яна опустилась на край ванны, не в силах заставить себя посмотреть в сторону зеркала. Холодный металл обжигал обнаженные бедра. Через секунду в дверном проеме показалась рыжая голова Марка.
- Марк, – пролепетала она. – Посмотри в зеркало. Что там?
- Киса, умывайся быстрее, – он встал над унитазом и зажурчал.
Яна никак не могла прийти в себя. Но привычная мужнина фамильярность отрезвила. В конце концов, она взрослая женщина, в домовят-привидений верить не по возрасту. А кривлянья в зеркале? Просто не проснулась еще.
«Надо больше спать», – мысленно пообещала самой себе и включила воду.
Весь день на работе Яна не могла сосредоточиться. Цифры никак не складывались. «1С» подвисала, форма отчета не подгружалась. А после обеда вообще сидя уснула. Кое-как дотянула до конца рабочего дня, встала и пошла домой. Уже по дороге позвонил Марк.
- Киса, я задержусь сегодня. Фома проставляется. Звезду обмывать будем.
- Ок, – ответила Яна, а после отбоя расстроенно добавила: – Ну и черт с тобой.
Перспектива провести вечер и ночь в одиночестве ее не прельщала. Муж вернется в лучшем случае под утро и на рогах. В крайний раз он перебудил весь подъезд, горланя во всю: «...йо-хо-хо и бутылка рому!». Яна потом долго выслушала от соседки Петровны с четвертого этажа: «Какая невоспитанная молодежь нынче пошла! Понаехали! Пьянь, да и только!»
- Сэм, Сэм! Мама дома. Кс-кс-кс, – едва переступив порог, позвала Яна. – Ну где ты, мохнатый коврик? Я тебе ливерную купила.
Обычно кот вальяжно выруливал из-за угла с протяжным «мау», а уж от запаха колбасы начинал тереться о ноги так, что аж искры летели.
- Сэм! – Яна кинула сумку и прямо в обуви прошла в кухню. – Сэм!
Неужели выскочил в подъезд, пока выходили утром? Нет, рыжую тушку заметили бы.
Кот нашелся в гостиной. Он сидел в углу, пялился желтыми глазами на противоположную стену и шипел, низко и протяжно. В прошлые выходные там темное пятно появилось. Скорее всего, плесень. Когда стены перекладывали, старые кирпичи все в ней были. Пригляделась – оно больше стало. Надо Марку напомнить, что он обещал заняться им: химией обработать и обои переклеить. Хорошо, после ремонта запасной рулон остался.
Стоило Яне только подойти, кот кинулся и вцепился в икру. Нестриженые когти проткнули насквозь джинсы и впились в кожу.
- Ах, ты ж тварь! – выругалась она, пытаясь отодрать озверевшее животное. – Пусти! Пусти! ПУСТИ!!
Сэм никак не отцеплялся. Ногу саднило от боли. Наконец он отвалился и с шипением забился под кровать.
- В приют поедешь, гад рыжий, – рявкнула она и ушла искать перекись.
Яна стянула джинсы. Из царапин сочилась кровь, загустевая бордовыми каплями на бледной коже. Сильно ей досталось. Антисептик зашипел и розоватой пеной стек на пол. Что нашло на Сэма? Может, перфоратора испугался? Соседи на этой неделе начали ремонт делать.
Пока не стемнело, решила разобрать коробки. Чтобы не слышать скрипов – врубила музыку. Но от громких басов стало только хуже. Словно скрипы спрятались за ними. Начала прислушиваться, искать, как вора в доме. Еще и Сэм сидел под кроватью и все время шипел. После часа такой нервотрепки сдалась, выключила музыку и закуталась в одеяло. Так и просидела, вздрагивая и пряча лицо в ладонях, пока Марк не вернулся. В ПЯТЬ УТРА!
В восемь Яна уже пришла на работу. Думала подремать часок. Положила голову на клавиатуру. Закрыла глаза и как провалилась.
На лбу выступила испарина. Яна подняла голову. Фух, это просто дверь. На пороге стояла Румина Абрамовна. Посмотрела на часы – двенадцать дня.
- Яна Сергеевна, а когда расчетку-то дадите? – скрипачка окинула ее презрительным взглядом.
- Картридж поменяют в принтере, распечатаю, – Яна кивнула в сторону допотопного агрегата.
- Лишь бы не работать. А спать дома надо! – кинула напоследок Румина Абрамовна и удалилась.
«Кобра очкастая», – хотелось крикнуть ей вслед, но Яна сдержалась. А голос-то какой мерзкий... скрипучий. Ее передернуло, но, взяв себя в руки, она села дальше разбираться в отчете. В обед позвонил Марк.
- На что? – Яна открыла в браузере афишу ближайшего кинотеатра.
- На «Скрипача дьявола» хочу, – начал было он.
- Нет уж, хватит с меня «скрипучего», Марик. – в голове раздался скрип. – Или на комедию, или иди один. Во – «Любовь-свекла 3». На него и пойдем.
- Ладно, – протянул он. – На «Скрипача» с Фомой схожу.
- Вот вы, извращенцы, конечно. Мало вам мерзости на работе, так еще и в кино смотреть на нее ходите, – брезгливо проговорила Яна.
- Киса, самый страшный зверь – человек. Больше никого не надо бояться, – усмехнулся Марк.
- Да, возьми билеты. Ты к врачу записалась?
Марк заехал ровно в семь. Всю дорогу он возмущался, что на такое г... никто не ходит. В кино народу действительно оказалось мало. Яна втайне надеялась, что сможет поспать. Не тут-то было. На соседнем ряду сидела тетка, прямо расплылась по сиденью, как кусок масла на сковородке. Она постоянно ерзала, отчего несчастную конструкцию распирало в разные стороны.
«Твою мать! – ругалась про себя Яна. – Даже в кино эти скрипуны!»
Отмучившись, решили закинуться фастфудом и пошли домой. Там все опять по кругу: кот шипит, пол скрипит, Яна не спит. А Марк НЕ СЛЫШИТ. Дрыхнет, как убитый! Хотела под утро послать его проверить, протянула руку – пусто. Снова на диван ушел. А она даже не заметила!
Яна чувствовала, что больше не «вывозит». Уже сознание путается – не помнит, что было, а что нет. Мигрень началась. Решила: если сегодня ночью нормально не поспит, пойдет к врачу. Пусть что хочет назначает, а ей надо выспаться!
На работу шла, как на каторгу. Голова не просто болела – разрывалась на части. Отчет еле осилила, распечатала расчетные листы. У Румины Абрамовны все со скрипом, но сошлось. Можно выдохнуть.
В шесть часов вечера осознала, что с обеда пялится на заставку. Значит, вздремнула. Но лучше не стало. Ушла домой.
Марк снова на сутках. Домой идти было не просто страшно – едва она подошла к подъезду, ноги как бетоном залили. Присела на лавочку, собралась с духом. Лифт еще не работает, рухлядь скрипучая. Говорила: «Давай с мамой поживем, поднакопим». А Чернов ни в какую. Надоело ему с тещей жить. Все бубнил: «Ни вздохнуть, ни любовью заняться. Теща за стенкой каждый скрип считает». Устал он, в общем.
Она медленно поднималась по лестнице. На четвертом пролете встретила Петровну. Сухо поздоровалась и пошлепала дальше.
Соседка открыла люк мусоропровода.
Яна вздрогнула и чуть не упала. Вовремя ухватилась за перила.
Вошла в квартиру. В нос ударил запах кошачьих фекалий. Пошла искать кота. Тот сидел под диваном и нагадил там же. Значит, весь день не вылазил. Забился в угол и шипел. На кружок ливерки не приманился, так и сидел в своем убежище. Пришлось шваброй выгонять.
- Сдохнешь же с голоду, бестолочь, – цыкнула Яна и пошла в душ.
Встав под лейку, ей хотелось одного – смыть с себя скрип и забыть о нем, как о страшном сне. Кажется, она медленно сходит с ума. Марк же ничего не слышит. Всплакнула.
Потом Яна успокоилась, хотела поужинать под сериал. Откинулась на спинку стула – очнулась на финальных титрах. Еда осталась нетронутой. Плюнула, пошла спать.
Стоило выключить свет, как из гостиной начало тихо доноситься: скрип-скрип. Яна забралась с головой под одеяло и закрыла глаза. Пальцы на ногах похолодели.
Кот выскочил из-под дивана и кинулся в темноту. Шипел и кидался на пятно на обоях. А потом забился под кресло и притих.
Яна набралась смелости, включила свет и заставила себя подняться с кровати.
- Сэм? Сэмушка! Иди к маме. Что с тобой?
Она опустилась на колени и заглянула к коту. Он бесформенной кучей лежал на полу и трясся, как эпилептик. Желтые глаза светились неоновыми шариками. Дотронуться Яна не решилась – вдруг снова вцепится. Нога до сих пор ныла.
Она перевела взгляд на стену. Обои внизу свисали рваными ошметками.
«Стоп! А это что?» – она подошла ближе. Осмелившись, заглянула внутрь.
И веревка в глубине болтается!
Яна в ужасе отскочила и закричала.
Изнутри показалась тень. Яну обдало ледяным потоком воздуха со сладковато-тошнотворным запахом разложения. Капли пота водопадом потекли по позвоночнику. Ночная сорочка намокла и прилипла к спине.
СКРИП – раздалось в голове и эхом пронеслось по всему телу.
Яна рухнула на пол и зажала уши ладонями. Кот вжимался в нее, как в последнюю надежду на спасение. От бесконечного шипения он потерял голос и лишь беззвучно открывал пасть.
Скрип нарастал, превращаясь в металлическое лязганье, как у дверей старого лифта. Яна зажмурилась, вспомнила все молитвы, какие слышала. Левой рукой сильно сжала крестик. Так, что распятие врезалось в ладонь до крови. Ее трясло, как в конвульсиях.
- Выспаться хотела? – спросило НЕЧТО, обдавая лицо морозным, зловонным дыханием. – Сейчас поспишь. Баю-бай, Яна. Глазки закрывай. Баю-бай...
Она собралась с последними силами и в чем была бросилась в подъезд. Сэм понесся за ней.
Замок во входной двери заело. Яна пыталась провернуть ключ – никак.
Она отчаянно дергала за ручку. Сердце бешено билось о ребра, норовя вырваться из груди.
И вот дверь поддалась. Она выскочила в подъезд. Темно. Где же лестница? И скрипа не слышно. И чувство, будто летишь в бездну.
Петровна в окружении своих престарелых подруг вещала последние сплетни.
- И что? Что там было-то? Удавилася?
- А ничего. Пусто! И ключ в двери изнутри.
- Окочурился. На половичке в коридоре.
- Батюшки! Это та квартира, где Павлик жил? Самоубиец?
- Она самая. До сих пор перед глазами стоит, как он в петле болтался посреди комнаты.
- Так он алкаш местный. От него еще жена ушла, а он в тот же день и вздернулся.
- Съехал. Недели через две. И квартиру продает. Никто в ней долго не живет.
- И девку жалко. Нравилась она мне, вежливая. Муженек ее только... громкий.