Гитийские руны (черновик, 16 глав, незакончено)

1.
Скрип-скрип.
— Почему этот текст такой длинный? — застонал Вэнйа, коряво выводя пером третью букву третьего и последнего предложения текста.
— Вэнйа! Заткнись и пиши! — огрызнулась Рёньця Рё, сирюкё, которая учила Вэнйу писать. — Перепишешь на сирюкё, перепиши ещё на ритху.
— Синихё, Гя-Рё! — ответила за товарища Изу, гития, знавшая, чем может закончиться такой диалог.
Город Лоослио находился на высоте от 8000 до 20000 гжы (гжы ≈ 500 м) над уровнем моря, а юго-западная его окраина, самая высокая точка пика Нооргориэа, и вовсе достигала 30000 гжы. На такую высоту не доходили почти никакие новости извне: если весь Эзимоёахэ уже поборол нетолерантность, то в Лоослио могли запросто закидать камнями досмерти за то, что ты, например, аланих. Самая высокая концентрация безграмотных тоже была именно на пике Нооргориэа, поэтому около озера Тимойо на западе города сирюкёанская девушка из рода Рёньця организовала школу, где учила грамоте, счёту и базовым наукам. Ну как школу... Собрала группу из тридцати существ, стала учить их.
Вэнйа принадлежал к полу гамиру расы вайто. Он родился недалеко от самого высокого места в Лоослио; сейчас Вэнйе было уже семнадцать лет и он только учился писать. На лице, шее, груди, руках, талии и ногах вайто отчётливо проглядывались выпуклые красноватые кровеносные сосуды, глаза, естественный цвет которых был изменёт на серый, чуть отливали рыжим ближе к зрачку. В Лоослио вайто не просто не любили, а старались избить или вообще прирезать при первой же возможности. Приходилось скрываться.
— Дописали? — спросила Рё у учеников.
Каждый кивнул.
— Оставьте работы здесь, и можете идти, — снисходительно бросила учительница тогда. — И так уже два ита (ита ≈ 107 мин) тут торчим.
Все поднялись, сложили коврики, на которых сидели, запихали всё в сумки и пошли по домам. Из всей группы Вэнйа дружил с двумя существами: иллюхэ Гхошы и гитией Изу. Оба были ровесниками вайто, оба знали расу Вэнйи, все трое жили не далеко друг от друга.
— Глядите, что на уроке нарисовал, — Вэнйа достал из сумки рисунок и показал приятелям. На наубуро (это эзийский аналог бумаги) чернилами был нарисован вайто-шукора в длинном чёрном плаще и вэрэновой рубахе. Нарисованная фигура скалилась, смотря на Гхошы и Изу пылающими глазами. В руке у вайто было перо для письма.
— Вэнйа-гами, ты хоть знаешь, кто это? Не удивлюсь, если нет, — Гхошы сложил пальцы в молитвенный жест. Изу, видимо, тоже была в теме, ибо последовала примеру иллюхэ.
— Я просто абстрактного вайто рисовал, — удивился Вэнйа.
— А получился..., — покачала головой гития. — Ты знаешь что-нибудь про Аэма в эпоху Порталов?
— Ну, там восстания были, — пожал плечами вайто. — И голод.
— Во, восстания, — продолжила Изу. — С чего всё началось?
— С Каэёму даэмары? — предположил Вэнйа.
— Кто стоял у истоков даэмары? — встрял Гхошы. Рё расскзывала об этом не так давно; вайто выпалил скороговоркой:
— Гаэо Вардаи, Шайгэма, Ярьянэннэ, Швахти-Ваитаит Шатарёй.
— Нужное имя ты назвал, а теперь думай, знаешь ли ты что-то про прошлое кого-нибудь из них? — подсказал иллюхэ. Вэнйа не знал. Изу решмла, что хватит пыток, и рассказала:
— Шайгэма известен жестокими убийствами. Писал на живых жертвах стихи пером, в народе называемом мхиэма нэарой.
Вэнйа посмотрел на свой рисунок. Перо. Вот что напугало Изу и Гхошы. Хотя мало ли бывает вайто с перьями?...
— Внешность совпадает в точности, я видел прижизненные зарисовки Шайгэмы, — заметил иллюхэ. Вайто спрятал листик обратно в сумку, сложил пальцы в молитвенный жест.
— Есть легенда, что дух Шайгэмы до сих пор блуждает где-то и скоро вернётся в Эзимоёахэ, — решила припугнуть друзей Изу. Гхошы испортил прикол:
— Есть довольно достоверная информация о том, что душа Шайгэмы полносттю исчезла.
— Такое впечатление испортил, — вздохнул Вэнйа. — Ладно, финимхэ, мне в другую сторону.
— С Оэно! — ответили ему товарищи и пошли дальше.
"Шайгэма, значит... Если он так хорошо известен, в библиотеке должна быть о нём какая-то информация," — подумал вайто. — "Надо поискать там и спросить у Рё." Решено. Нужно узнать как можно больше информации про Шайгэму.

2.
На следующий день после урока с Рёньця, Вэнйа подошёл к учительнице и спросил, знает ли она что-то про Шайгэму.
— Прости, могу сказать лишь то, что он возглавил восстание вайто в Каэёме. Не интересовалась этой темой, да и говорить о Шайгэме в обществе не принято — тяжело искать информацию, — вздохнула Рё, складывая в сумку вещи.
— А вот я могу много что рассказать! — послышалось сзади. Вэнйа обернулся и увидел Ра Мху, вайто-шукора, о котором заботилась Рёньця. Ра Мха не скрывался, зная, что его всё равно не посмеют и пальцем тронуть из-за репутации Рё: его пылающие красные глаза прекрасно видели, а чёрные, как каэёма, волосы ниспадали чуть ли не до щиколоток. Эти волосы Рёньця иногда завязывала в высокий хвост бордовой лентой так, чтобы вайто было не больно, потому что на распущенные Ра Мха наступал при ходьбе. В народе говорили, что этому вайто давно не место среди живых из-за его характера. То Ра Мха начинал драку, разожгя спор между между представителями разных рас, то крал лисы из чужих садов — и всё сходило ему с рук, когда за него заступалась Рё! Итак, за спиной Вэнйи стоял улыбающийся Ра Мха и обещал рассказать всё о Шайгэме.
— Расскажи, Гьхе-Ра Мха-шу! — обрадовался Вэнйа. Рёньця повесила сумку на плечо и ушла домой, сказав, что Ра Мха правда знает больше. Вайто схватил Вэнйу за руку и повёл вниз, к озеру, по крутому склону берега. Ра Мха шёл быстро, так что Вэнйа едва успевал за ним! Наконец, они дошли до глубокой пещеры, и проводник юркнул внутрь.
— Ты хотел узнать про Шайгэму, Вэнйа-гами. Я тебе всё расскажу, только ответь мне сперва: откуда ты знаешь о нём? Неужели Рё-тя рассказывала?
Вэнйа вынул из сумки вчерашний рисунок, показал Ра Мхе и объяснил:
— Вчера на уроке я со скуки нарисовал это, Гьхе-Ра Мха-шу. Изу-тя и Гхошы-тя сказали мне, что вайто с рисунка точь в точь похож на Шайгэму, одного из зачинщиков восстания в Каэёме. Мне стало интересно узнать про этого Шайгэму побольше.
— Сразу поправлю: лучше называй того, о ком мы говорим, хотя бы Шайгэмой-шу, Вэнйа-гами, — поправил Ра Мха. — Ведь его душа может быть где-то рядом... Да и вообще, к любым мёртвым надо относиться с почтением! К тому же, благодаря Кюи-Гьхе-Шайгэме-шу ты сейчас можешь разговаривать со мной на ритху.
Вэнйа смущённо начал крутить в руках поясной талисман. Рассказчик продолжил:
— Итак, Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу при жизни был убийцей, это ты, наверное, знаешь. Его оружием было перо, называемое мхиэма нэарой. Им он писал стихи на своих живых жертвах, таким образом убивая их.
Вэнйа сложил пальцы в молитвенный жест.
— Не бойся, Вэнйа-гами, даже душа Кюи-Гьхе-Шайгэмы-шу была полностью уничтожена, — успокоил ученика Ра Мха.
— Но ты говорил, что его душа может быть где-то рядом, Гьхе-Ра Мха-шу! — не поверил Вэнйа.
— Запугивал, чтобы ты относился к нему уважительнее, — отмахнулся Ра Мха. — Так, продолжаем. Матерью Кюи-Гьхе-Шайгэмы-шу была Гя-Таэманаи-фэй, отцом — Хё-Наэртэ-хэ, сводным братом — Гьхе-Шамаэ-хэ. Гя-Таэманаи-фэй погибла, упав со скалы, когда Кюи-Гьхе-Шайгэме-шу было шесть лет, отца Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу не знал вообще. Сначала они все состояли в общине, сотрудничали с вайто по фамилиям Рамаи, Гаэо и Арэицы. В свои шесть лет Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу начал убивать, через два года после этого его изгнали из общины, и он поселился в лесу около реки Ваэрвайтит. В свои 26 лет Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу попал в Каэёмский пункт сожжения убийц, но его вытащил оттуда Гьхе-Шамаэ-хэ. Только через год в пункт сожжения попали уже оба, и в Ришани их сожгли.
— А восстание? — не понял Вэнйа. Сожгли, ладно, но где восстание?
— Погоди, сожжение и абсолютная смерть — разные вещи, — поправил Ра Мха. — Через год после сожжения Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу возродился в пункте сожжения огненным духом и вырезал всех, кто там находился. Его пытались ловить, но через год после воскресения он попал обратно в Каэёму, где познакомился с Ярьянэннэ, Гаэо Вардаи и Шатарёем. Эти четверо начали восстание. А в праздник Нуосани Кюи-Гьхе-Шайгэма-шу исчез при неизвестных обстоятельствах. Доказано, что его души больше нет в мире. Кстати, говорят, он был одержим рээрии.
— Спасибо, Гьхе-Ра Мха-шу! Финимхэ, — поблагодарил Ра Мху Вэнйа и вышел из пещеры. Сейчас гамиру хотел заглянуть ещё в библиотеку — вдруг там есть ещё материалы про Шайгэму? Учитель мог не знать или забыть некоторые факты. Вообще Вэнйе казалось, что Ра Мха что-то не договаривает... Только вот что? Это вайто надеялся узнать в библиотеке.

3.
Библиотека находилась в пещере на высоте двадцати восьми гжы. Вэнйа любил это место: у входа росли два деревца цыхэцы, вниз спускалась живописная дорожка, вылоденная из белых камушков, неподалёку располагалось место для молений богине истины Вирэидде, узкая горная речка ниспадала вниз над пещерой, разбиваясь о камни и рассыпаясь во все стороны холодными брызгами. Пройдя через водяную занавесочку, вайто очутился в самой, собственно, библиотеке. Библиотека представляла из себя ряды высоких шкафов, полок и суедуков с книгами, между которых затесалисьнесколько столиков для чтения. Здесь никогда не сидело много народу, ибо грамотных в Лоослио можно было по пальцам пересчитать. И сегодня за столиком посередине зала одноклассник Вэнйи, Сюньгю Ищ, читал исторический очерк, смотрительница книжного архива, ритху Асхокхо, листала какую-то книгу, сложив ноги на стул, помощница библиотекарши, ритху с неизвестным именем, подклеивала собрание легенд. Больше никого не было. Подойдя к Асхокхо, Вэнйа робко спросил:
— Гя-Асхокхо, не подскажешь, есть ли в архивах что-нибудь про Шайгэму-шу?
— Нет, и не должно быть — про таких, как Шайгэма, даже говорить грешно, не то, что писать! — ответила смотрительница архивов и улыбнулась, подняв взгляд от книги на Вэнйу:
— Пугают меня твои интересы, Вэнйа-тя. Лучше бы сирюкё поучил, чем про Шайгэму читать. Хочешь, самоучитель дам?
— Нет, спасибо, я домой тогда пойду, — вайто повернулся и направился к выходу. Вдруг кто-то схватил Вэнйу за рукав и утащил за шкафы: помощница Асхокхо оторвалась от своего занятия, и теперь стояла перед шокированным вайто, зажимая ему рот рукой.
— У нас есть информация про Шайгэму, — медленно прошептала ритху. — И я покажу её тебе, если ты будешь вести себя тихо.
Вэнйа с готовностью шепнул в ответ:
— Показывай.
Помощница библиотекарши схватила вайто за запястье, повела вглубь книжной аллеи. В самом дальнем углу ритху остановилась, вытащила из одной полки все книги, сняла с пояса ключ и открыла спрятанную в шкафу потайную дверцу. Там обнаружилась папка с листками, на которой письменностью ритхутикси было написано имя Шайгэмы; помощница Асхокхо достала её, нашла на соседней полке словарь литературного аэма, подала всё Вэнйе, закрыла дверцу и поставила книги обратно. Видя недоумевающий взгляд вайто, ритху объяснила:
— В словаре смотри значения имён. Это важно в этой теме.
Вэнйа кивнул; помощница библиотекарши отвела его за столик, который не было видно ни Асхокхо, ни посетителям, сказала читать здесь. Вэнйа заметио, что отсюда прекрасно видно всю библиотеку, и, посчитав это плюсом, открыл папку. Внутри лежала внушительная стопка листков, сплошь испещерённых текстом и рисунками. Вэнйа отыскал первую страницу и жадно принялся читать.
Поначалу всё совпадало с рассказом Ра Мхи, только было описано чуть подробнее: Шайгэма родился в семье по фамилии Гаиго, его матерью была Гаиго Таэманаи, отцом — Яа Наэртэ, сводным братом — Гаиго Шамаэ. Шамаэ был полукровкой, его отец, гития Шаэо, умер от мороцэрэ за год до рождения Шайгэмы. Разница в возрасте между Шамаэ и Шайгэмой — четыре года. Вэнйа, следуя совету помощницы Асхоко, смотрел каждое имя в словаре, и нашёл вот что: Гаиго значит огненное, Таэманаи значит бриллиант, Яа значит целиком, Наэртэ значит поток жизни, Шайгэма значит вестник смерти. Шаэо и Шамаэ, видимо, надо было смореть в гитийском словаре, которого у Вэнйи сейчас не было. В принципе всё сходилось: мать — огненный бриллиант, отец весь в потоке жизни. Только с Шайгэмой непонятно — огненный вестник смерти? Что за ерунда? Тут в тексте попалась фраза, гласящая, что настоящее имя Шайгэмы — Мхара, сокращение от словосочетания мхиэма нэара. Вэнйа тут же зашуршал словарём в поисках значения настоящего имени. Итак, Гаиго Мхиэма Нэара значило огненное кровавое перо. Всё встало на свои места. И имя, и фамилия были предсказаниями, а вместе они дали целое описание жизни своего обладателя тремя словами. Гаиго Мхара, Гаиго Мхиэма Нэара... "Мхара, значит," — одними губами пробормотал Вэнйа. "Так заинтересован... Мне это нравится!" — прозвучал вдруг приятный, мелодичный голос у левого уха вайто. Боковым зрением Вэнйа заметил слева какую-то тень, но, повернувшись, не увидел ничего, кроме бесконечных стопок книг.

4.
Стало немного жутко. О боги, что это могло быть?! "Показалось, наверное," — решил Вэнйа и вернулся к тексту.
Шайгэма любил гитийские руны. После его смерти в его плаще нашли кулон из кусочка каэёмы, на котором была вырезана руна воды (тут приведена зарисовка этого кулона). "Интересно, его пробовали призывать?" — подумал Вэнйа. — "Сейчас гитийские руны не используются, но вдруг ими получится призвать его дух? А может, пробовали, но допускали ошибки?"
Тут в пещеру вошёл Ра Мха.
— Анимхэ, Гя-Асхокхо! — вайто снял платок, откинул за спину собранные в хвост волосы и подошёл к смотрительнице архивов.
— Анимхэ, — ответила библиотекарша. — Чего желаешь почитать?
— Мне бы учебник современного гитии, — попросил Ра Мха. — Найдётся у тебя такой?
— Ринигайс, — Асхокхо подошла к ближайшему шкафу, достала с верхней полки толстую книгу и подала вайто. Ра Мха поблагодарил смотрительницу архивов, ушёл к какому-то столику, открыл учебник на странице с оглавлением. Слегка покрасневший палец пробежался по буквам. С первого раза Ра Мха, видимо, ничего не нашёл, пощупал буквы ещё раз. "Он же хорошо видит, нет?" — удивился Вэнйа про себя. — "Странно." Шукора подержал палец на одном месте пару ниу и стал быстро листать страницы книги. Глаза вайто будто помертвели: он смотрел в одну точку, не моргая, не опускал головы к тексту, словно действительно был слеп. Ра Мха нашёл нужную страницу. Пальцем внимательно пробежался по тексту. Рука вайто задрожала, на лице отразилось отчаяние. Ра Мха пощупал текст ещё раз, и его страхи, видимо, подтвердились. Шукора, похоже, не хотел верить в написанное, в третий раз подушечка его пальца проскользила по строкам. "Да что такое он нашел в самоучителе гитии?" — подумал Вэнйа. Ра Мха прошептал: "Гэиγь... Гэиγи...", прощупал буквы в четвёртый раз. Слово, которое он повторял, было похоже на "нет" на ритху, гэγи, но произносилось с каким-то не тем акцентом. Вэнйа никогда раньше такого не слышал. "Гэиγи..," — лента, стягивавшая волосы шукоры в хвост, развязалась и съехала на глаза вайто. Вместо того, чтобы поправить её, Ра Мха в пятый раз перечитал текст, сорвался на крик: "Гэиγи!!" — застонал в отчаянии и упал лицом на книгу. Сюньгю Ищ оторвался от очерка, подошёл к вайто, потряс его за спину, окликнул:
— Гьхе-Ра Мха-шу! Гьхе-Ра Мха-шу!
Асхокхо тоже подбежала к Ра Мхе.
— Ищ-тя, кто это? — спросила библиотекарша. Сюньгю ответил:
— Это Ра Мха, друг Гя-Рё, нашей учительницы. Он, похоже, без сознания.
Вэнйе показалось, что вокруг головы шукоры вьётся какой-то чёрный дымок. Успокоив себя тем, что это оптическая иллюзия, вайто вернулся к тексту. Оказалось, тут не так уж и много читать — осталось уже только две страницы, и это при том, что Вэнйа постоянно отвлекался.
Ищ и Асхокхо унесли Ра Мху из библиотеки к Рёньце. В пещере остались только Вэнйа и помощница библиотекарши. Вайто дочитал страницу и не удержался от того, чтобы посмотреть, что же довело Ра Мху до обморока в учебнике гитии. Вэнйа вышел в зал, подкрался к нужному столику, заглянул в книгу. Она была открыта на странице с гитийскими рунами для призыва нечисти. Вайто повернул учебник к себе, пробежался по тексту и наткнулся на такую фразу: "Сейчас гитийские руны не используются, вместо них используют руны дояталю". Сразу вспомнилось: "Шайгэма любил гитийские руны." Сам по себе Ра Мха никогда бы не среагировал так на то, что руны поменялись, тем более, что эту реформу провели уже лет десять назад. Невольно появилась мысль о том, что в теле Ра Мхи на самом деле душа Шайгэмы. Вэнйа попытался избавиться от этой гипотезы, но это было самым логичным из того, что приходило в голову. А почему Ра Мха так среагировал, если это не правда? О боги... А ведь присутствие души Шайгэмы в библиотеке объясняет и тот голос, который Вэнйа услышал, произнеся имя Мхара, и тот чёрный дымок, вившийся вокруг головы Ра Мхи, когда шукора потерял сознание. В этом месте точно что-то нечисто. Надо попробовать призвать Шайгэму сегодня же.

5.
Вэнйа услышал шаги и убежал за свой столик. В прочем, как оказалось, волноваться было незачем: в зал вошла помощница Асхокхо со стопкой книг. Вэнйа посмотрел на неё издалека и понял, что она точно не ритху: секущиеся волосы почти до колен, глаза чуть красноватые, длинные красноватые когти, вся такая хрупкая и худая. Она точно вайто, при чём шукора. Вэнйа посмотрел на лежащие перед ним листы с текстом, и его взгляд упал на портрет Шайгэмы, который сильно напомнил вайто кого-то. Точно! Помощница библиотекарши просто невероятно похожа на Шайгэму. Если бы она не скрывалась, вообще невозможно было бы отличить, кто из них кто. Почему-то раньше это так не бросалось в глаза. "А что, если," — мысль не успела закончиться. Положив свою ношу на полку ближайшего шкафа, помощница Асхокхо подошла к Вэнйе и спросила:
— Ну как, дочитал?
— Ага, почти, — вайто пробежал глазами по последней странице. Здесь была зарисовка узора, который расползался по стенам или полу перед явдением Шайгэмы. Вэнйа собрал листки в папку и отдал ритху. Помощница библиотекарши ушла, чтобы убрать материалы и словарь на место, но вскоре вернулась и поинтересовалась:
— Слушай, Гьхе-Вэнйа-гами, пока ты читал, не происходило ничего странного? Ну, кроме случая с тем вайто.
"Догадалась, значит... Что ж, я тоже," — подумал Вэнйа и ответил:
— Происходило, гьхе-шу. Когда я шёпотом произнёс настоящее имя Шайгэмы, я заметил что-то чёрное около моего левого уха и услышал голос, который сказал, что ему нравится то, что я так заинтересован. Когда я обернулся, там никого не было, только книги.
— Странно, — покачала головой помощница Асхокхо. — Меня, кстати, Шото зовут и, ты прав, я вайто. Только никому ни слова, хорошо?
Вэнйа кивнул.
— Да, ещё про того вайто с учебником гитии спросить хотела. Кто это? Ты знаешь его? — спросила Шото.
— Знаю, это Ра Мха-шу, друг Рё.
— Ра Мха! Может, додумываю, но это странно, — Шото сложила пальцы в молитвенный жест, потом достала из-за пояса кусок мела и досочку для письма, написала имя упомянутого вайто дважды, зачеркнула крайние слова, показала Вэнйе. Осталлсь написано: "Мха Ра". Вэнйа тоже сложил пальцы в молитвенный жест.
— Гьхе-Вэнйа-гами, если случится что-то странное, связанное с Шайгэмой, прошу тебя, дай мне знать, — попросила Шото. — Я живу в третьей избе по восьмидесятой кольцевой. Приходи, звонись, говори, что к Шото-шу. Если меня не будет, расскажи всё тем, кто будет. Они точно выслушают и донесут до меня.
— Хорошо, — кивнул Вэнйа. — Только у меня к тебе тоже просьба есть. Я хочу попробовать призвать душу Шайгэмы гитийскими рунами. Можешь выписать мне все руны со значениями? — вайто достал из сумки перо, чернила и наубуро.
— Бещ проблем. Только будь аккуратен, не ошибись в начертании рун, когда будешь призывать, — Шото взяла перо и стала писать. Она писала пером как кистью: оно будто мягким становилось в её руках! И почерк у неё был красивый, каллиграфический. Просто невероятно!
— Я тебе напишу алгоритм призыва, но сейчас тоже объясню, чтобы ты хотя бы примерно знал, что собираешься делать, — изрекла Шото, продолжая писать. — Руны пишутся по окружности в определённом порядке: сначала к кому причастен дух, к ри или к рээрии, потом что ты хочешь призвать: душу, тело, и то, и другое, потом цель духа по твоему мнению, дальше характеристики духа по внешности и характеру, затем где дух жил при жизни, в конце всё, связанное с духом. Пишешь по окружности, встаёшь в центр, произносишь слово тёрогоцынито — это значит "явись" на гитии. Как только начнёт происходить что-то странное, стоит отойти за пределы окружности. Дух появится на твоём месте и не сможет выйти за руны, пока ты ему не позволишь это сделать, будь это хоть обычная душа, хоть бог. Чем подробнее напишешь — тем больше будет вероятность, что явится нужный дух. Руны надо писать либо пальцем, либо кистью, при чём чернила должны быть либо чёрными, либо красными. Ну вот, всё, держи. Удачи.
— Спасибо и финимхэ, Гьхе-Шото-шу! — Вэнйа убрал всё в сумку и вышел из пещеры.
— С Оэно, Гьхе-Вэнйа-гами! — крикнула Шото ему в след.

6.
По дороге домой Вэнйа встретил Изу. Она покупала лисы у какого-то заезжего торговца.
— Ти?! За рхи лисы! — возмущалась гития. — Да за ти можно рхи ринэр купить, а ты так ягоды продаёшь!
— Ты живёшь на самом высоком пике в Э, совесть имей! Я на одну дороге два ти потратил! — оправдывался торговец.
— У меня с собой три гимти, больше за рхи лисы не проси.
— А я тебе рхи и не продам за три гимти, только семь нор!
— Семь?! Ты мне семь с половиной нор за три гимти должен, коли на то пошло! — возмутилась гития.
— А я ришнор за препирания отниму! — объяснил торговец.
— Да я на тебя в суд подам за такое! Продай мне рхи лисы за три гимти, — Изу стояла на своём.
— Больше семи с половиной нор за три гимти и не проси, — торговец тоже не отступал.
— О γ ар ри, Изу-тя, да добавлю я тебе гимти, к чему эти споры? — еле сдерживая смех, встрял в перепалку Вэнйа.
— Вэнйа-тя? — удивилась гития. — Ты здесь откуда?
— Из библиотеки возвращаюсь, про Шайгэму узнавал, — ответил вайто.
— Шайгэму? — торговец сложил пальцы в молитвенный жест. Вэнйа кивнул.
— Так, слушайте, меня зовут Ворбор, я ритху, живу рядом с храмом на вершине пика вместе с братом Маймай. Я тоже в теме, зачем вам Шайгэма?
— Коли на то пошло, то я хочу попообовать его призвать, — объяснил Вэнйа. — Я Вэнйа, она Изу.
— Расскажите, что получится, умоляю! — попросил Ворбор.
— Продай рхи лисы за три гимти, — холодно вставила Изу. Торговец молча отвесил рхи ягод и сказал:
— Расскажите — за два продам.
— Расскажем, — засмеялся Вэнйа. Изу расплатилась и попрощалась с Ворбором.
— Приходите, постучитесь, скажите, что к Ворбору! С Оэно! — крикнул торговец им в след.
— А что, ты правда хочешь призвать его? — удивлённо спросила товарища гития. Вэнйа кивнул.
— Пойдём тогда за Гхошы зайдём, — предложила Изу. Они пошли к дому иллюхэ.
У Гхошы дома сейчас никого не было. Иллюхэ с энтузиазмом принял идею призыва и даже разрешил разрушить к рээрии всю его комнату. Призывать решили у него. Вэнйа объяснил товарищам, как это делается, и они начали ритуал.
— Рээрии, справедливость, месть, нет, зрение, грех, ненависть, мастер, город, лес, река, письмо, кровь, смерть, огонь, хаос, — продиктовал Гхошы. Вэнйа вывел руны кистью на полу полкружности.
— Может не надо, Вэнйа-гами? Если ты или Гхошы-тя ошибся, с таким набором рун может призваться что-то и похуже Шайгэмы! — попробовала остановить друзей Изу, но Гхошы успокоил её:
— Не бойся, Вэнйа же сказал, что если не позволять призванному уходить за пределы круга из рун, он не сможет ничего нам сделать.
Вэнйа встал в центр круга из рун и громко, отчётливо произнёс:
— Тёрогоцынито!
Сначала ничего не произошло.
— Наверное, недостаточно подробно, — пожала плечами Изу.
— Вэнйа-гами, отойди, умоляю, — Гхошы посмотрел на потолок и в шоке замер. Вайто поднял голову: идеально над окружностью из рун по доскам расползались серебристые штрихи орнамента, точно такого же, как тот, что был начерчен на одном из листков с информацией. Вэнйа отошёл к товарищам за пределы круга.
— Яхёнигь! Мы забыли руну души, значит призовётся рээра! — в шоке крикнула Изу, складывая пальцы в молитвенный жест. Действительно, руна души отсутствовала. О боги! Орнамент завершился. Ниу всё было спокойно, но вдруг по углам комнаты вспыхнуло пламя.
— Я не ошибся, вы звали меня? — неизвестно откуда произнёс тот самый голос, который Вэнйа слышал в библиотеке. Гхошы вцепился в плечо Изу.
— Тёрогоцынито! — настойчиво повторил вайто. Кто бы это ни был, он не выполнил просьбу! Он не явился!
— О, ну если ты так настаиваешь, — внутри окружности из рун вспыхнуло пламя и тут же погасло, обнаружив за собой чёрную тень. — Звали? Зачем? — тень стала чётче, превратившись в фигуру вайто, облачённого в чёрный плащ и вэрэновую рубашку. Глаза духа были завязаны красной лентой, над головой парил горизонтальным нимбом венок из вэрэнэ. Каждая веточка, кончаясь, превращалась в нить чёрного дыма; нити переплетались между собой и с волосами, создавая иллюзию ореола; вокруг венка вился красный туман. Всё развевалось как на ветру. Дух стоял на окрашенных в ярко-красный носках ног, руки скрывал плащ. Это не мог быть никто, кроме Шайгэмы!
7.
— Или вы звали не меня? О, с таким набором рун я не мог ошибиться! Я даже знаю, в чём ошиблись вы и почему меня не могли призвать до вас.
— Ты — Шайгэма? — дрожащим голосом уточнила Изу.
— Что за неуважительность? Призвали — будьте добры относиться как подобает! То ли дело Ра Мха... Мхара Рэиркриттэ, — поправил призванный. "Рэиркриттэ... Он рээра?!" — пролетело в голове Вэнйи, а вслух вайто спросил:
— Прости, Гьхе-Мхара-шу. Наша ошибка была в том, что мы не написали руну души?
— Точно, — Мхара высвободил из-под плаща левую руку и стал крутить в пальцах перо. — Души вайто Мхара больше нет, она была полностью уничтожена. Но никто не говорил, что в одном теле не могут находиться сразу две души! Я — инкалинэ-Мхара, бог каллиграфии и красноречия.
"Не случайно у него такой красивый прчерк и такой приятный голос," — подумал Вэнйа; рээра тут же заметил:
— Льстишь, Вэнйа-гами.
"Так он мысли читать может?!" — мысленно удивился вайто. Мхара сел на пол, скрестив ноги, не переставая покручивать когтями перо, скучающе потыкал пальцем в невидимую преграду из рун.
— Ненавижу, когда меня призывают, — изрёк Рэиркриттэ наконец. — То призовут, но не дождутся, сотрут руны и уйдут. То испугаются, убегут, и сижу в этом круге неизвестно сколько, пока не выпустит какая-нибудь добрая душа. То вот так, как вы: призовут по приколу, чтобы проверить, что я существую, и не знают, что делать, — рээра написал когтем на невидимой стене монограмму из рун "красота" и "письмо" и ударил по ней ладонью. Монограмма вспыхнула, но тут же потухла.
— Видите? С рунами вообще ничего нельзя сделать. Эта штуковина, рэ'мгэ-а'унго, может пол-Эзимоёахэ за ниу снести, а на руны не действует. Вас вообще учили, что призывать духов, а тем более богов, надо с какой-то целью?
Вэнйа потупил взгляд. Его идеей было призывать Шайгэму, в конце концов. Из неловкого молчания полилог вывел Гхошы:
— А у нас есть цель. Скажем и выпустим тебя, если огонь погасишь.
— О, ну это значит, что я тут вечно обитать буду, — Мхара ещё немного потыкал руническую преграду.
— Так, посидите пока здесь, я за Шото-шу сбегаю, ей вроде нужно было что-то от Шайгэмы-шу, — Вэнйа быстро вышел из комнаты, не давая ничего возразить.
— Шото-шу? Кто это? — спросил Рэиркриттэ у оставшихся в комнате.
— Рээрии знают, — пожала плечами Изу. Шайгэма помотал головой:
— Не, рээрии не знают.
— Хочешь лисы? Мне их сегодня благодаря тебе за два гимти продали, — предложила гития. Рээра кивнул. Изу вышла и вернулась с корзинкой ягод; поставив сосуд на круг из рун так, чтобы брать лисы можно было и изнутри, и снаружи, гития села на пол рядом с Гхошы.
— Кто вы вообще? — между делом спросил Мхара. Гхошы объяснил:
— Я Гхошы, иллюхэ, она Изу, гития, третий наш товарищ — Вэнйа, вайто. Мы вместе учимся грамоте у Рёньци Рё.
— Хе, хотите я вас грамоте учить буду вместо неё? — усмехнулся рээра.
— Кто ж не хочет, чтобы его учил грамоте бог каллиграфии! — воскликнула Изу. — Только мы не можем просто так взять, сказать Рё, что нас теперь учит Шайгэма-шу, и просто не приходить больше.
— Я вас подпольно учить буду, — объяснил Рэиркриттэ. Гхошы и Изу с улыбкой кивнули.
Вэнйа добежал до третьего дома по восьмидесятой кольцевой и позвонился. Открыл ритху с длинными волосами, собранными в низкий хвост. Внимательно оглядев пришедшего, неизвестный спросил:
— Ты здесь зачем?
— Я к Шото, — ответил Вэнйа.
— Ясно, сейчас позову её, — он скрылся в длинном коридоре. Через ниу к двери подбежала Шото:
— Вэнйа-гами? Что случилось?
— У нас получилось призвать Шайгэму, — коротко объяснил вайто. На лице Шото появилась сияющая улыбка. Шукора на ниу ушла в избу, Вэнйа слышал крик: "Братва! У них получилось призвать его душу!". Тут же из избы высунулись как минимум три лохматых вайтовских головы и две ритхуанских.
— Вэнйа-гами! — обрадовался один из ритху. В нём вайто узнал Ворбора.
— Заходи, расскажи поподробнее, — позвала Шото.
— Некогда! — отмахнулся Вэнйа. — Шото-шу, у тебя есть какие-нибудь дела или вопросы к Шайгэме? Срочно нужна цель призыва.
— Ойх, о боги, цель, — Шото вышла из избы. — Пойдём.
8.
Когда Вэнйа и Шото вошли в комнату Гхошы, они узрели такую картину: в центре помещения Мхара в круге из рун, рядом Гхошы и Изу, все трое сидят на полу и едят лисы из корзины, рээра эмоционально рассказывает о том, как докатился до жизни такой, призвавшие его с интересом его слушают.
— Вы трое тут уже подружиться успели, я посмотрю? — окликнула их Шото, прервав рассказ. Рэиркриттэ, Гхошы и Изу испуганно повернулись к вошедшим.
— Так вот ты какая, Шото-шу, — изрёк Шайгэма.
— Так вот ты какой, Мхара, жесточайший вайто-убийца, — ответила шукора. — Цель призыва хочешь, да?
— Да в принципе уже нет, — Мхара улыбнулся Гхошы и Изу. Гития заметила:
— Вы двое так похожи, Шото-шу и Мхара-шу.
Шото обиделась:
— Ни капли мы не похожи! Как этот жестокий убийца может быть похож на меня?
На самом деле наблюдение Изу было верным, и гития была не первой, кому это бросилось в глаза. Некоторые даже предполагали, что между помощницей Асхокхо и Замадой из Каэёмы есть кровное родство. Может, они были правы, только доказать свои догадки они не могли, а Шото отрицала какое-либо сходство с Шайгэмой. Однажды один знающий ритху привёл как доказательство случай из жизни Мхара, когда убийцу проткнули мечом и кинули в реку. У вайто бесполое размножение заключается в том, чтобы какие-то их клетки попали в воду; ритху предположил, что Шото могла появиться из крови Шайгэмы, вытекшей в Ваэрвайтит. На следующую же ночь шукора убила того ритху. После этого о происхождении помощницы библиотекарши в Лоослио старались не говорить.
— У меня всё равно есть к тебе просьба, — сказала Шото, аккуратно увиливая от неприятной темы разговора. — Помоги вайто выиграть войну Двенадцати тысяч ша.
Война Двенадцати тысяч ша началась год назад. В городе на пике Нооргориэа, отрезанном от остального Эзимоёахэ неимоверной высотой, испокон веков царила анархия: народ делился на общины по районам или расам, а правительства никакого не требовалось. Примерно такая же ситуация была в тшатийском городе Илюа, в который, кстати говоря, старались не заезжать без особой надобности... Единственная проблема такой структуры общества заключалась в неравноправии. Дояталю ставили себя выше вайто и нгаяталю, ритху — выше сирюкё, местные — выше приезжих, жители верхних районов — выше жителей нижних. Итак, структура народа Лоослио представляла из себя обычную лестницу по всем параметрам: сначала народ с вершины, коренные лоослиёне: ритху, потом гитии, ниже их сирюкё, другие дояталю, дальше остальные нгаяталю, анихэ, вайто, дальше по такой же схеме вниз по склону Нооргориэа. Чем выше по лестнице — тем больше прав. Многие были не согласны с такой структурой; приезжие дояталю с подножий не считали коренных лоослиёнских вайто с вершины полноценной расой, хоть и стояли ниже них по рангу. Верхние дояталю требовали от нижних уважения к своим кровопийцам, а те отказывались даже прибавлять к их именам суффиксы пола. Да, вайто с вершины не были вынуждены скрываться, ведь по ранговой структуре они стояли выше многих дояталю.
Существ ниже по рангу можно безнаказанно убивать, но вот если убьёшь того, кто выше тебя — могут и линчевать. С учётом этого закона у вайто с подножий не было шансов выжить. Более верхние вайто помогали сородичам, но и это помогало не сильно, потому что нижние дояталю, раздосадованные тем, что находились рангом ниже некоторых вайто, вымещали свою жажду мести тем вайто на этих. Так и завязалась война между расами Лоослио, война самой высокой точки, война Двенадцати тысяч ша.
— Ладно, я вам помогу, но у меня тоже есть условия, — ухмыльнулся Шайгэма. У Вэнйи в голове тут же начали прокручиваться ситуации, когда дух требует совершить самоубийство после того, как он сделает то, что просили, или вообще убивает всю семью призвавшего его как часть сделки.
— Какие? — не задумываясь спросила Шото. Мхара перечислил свои требования:
— Во-первых, одним из зачинщиков восстания должно быть существо, родившееся в Каэёме. Во-вторых, вы должны сохранить конкретно этот круг из рун до конца восстания — если он сотрётся, я просто уйду. В-третьих, после завершения восстания один из вас, призвавших меня, должен стать моим учеником, то есть отдать свою душу рээрии. И ещё я не буду действовать вот так сразу — мне нужно немного времени на продумывание стратегии. Вы принимаете мои условия?
Вэнйа, Гхошы, Изу и Шото переглянулись.
— Как по мне, они не такие уж адские, если учесть, что должен сделать Гьхе-Мхара-шу, — рассудил Гхошы.
— Ну давайте примем, — кивнула Изу. Вэнйа и Шото тоже согласились.
— Мы принимаем твои условия, — сказал Вэнйа Шайгэме. — Ты можешь идти, но сначала скажи, где и когда тебя ждать.
— В этом самом месте в сорок первый день Лосинхо, — произнёс Мхара и исчез во вспыхнувшем вокруг него пламени.

9.
До сорок первого дня Лосинхо оставались ровно две мири, то есть двадцать дней. За это время надо было найти существо, родившееся в Каэёме.
— Так, Гхошы-тя, ты сможешь сохранить руны? — спросил Вэнйа. Иллюхэ утвердительно кивнул и закрыл окружность ковром.
— Шикарно, — улыбнулся вайто. — Так, Изу-тя, раз Гхошы-тя охраняет руны, ты пойдёшь со мной искать каэёмца?
Изу кивнула.
— Я тоже пойду с вами. Я знаю одну аэма из Каэёмы, — вспомнила Шото. — Её зовут Лихто Тэира, она часто бывает в библиотеке. С ней будет тяжело контактировать, но у неё есть подруга, вайто по имени Огг-Кирину. Через неё можно попробовать.
— Ты знаешь, где примерно живёт Огг-Кирину? — спросил Вэнйа.
— Где-то на 83 кольцевой, — ответила шукора. — В Нижнем районе.
— Предлагаю просто поспрашивать местных про неё, — предложила Изу. Вэнйа кивнул:
— Логично. Пошли искать.
Они вышли из дома Гхошы и направились вниз по Юго-Западному перекрёстному тракту.
Первый дом по 83 кольцевой, принадлежащий Нижнему району, представлял из себя обычный гимромŋ с дырявой крышей и носил номер девять. Вэнйа постучался в окно — никто не открыл. Вайто постучался ещё раз — окно отперли. Существо, открывшее его, тут же скрылось за занавеской.
— Гьхе-шухэфэйга? — окликнул Вэнйа.
— Не стоит, гьхегьхе! — смущённо отозвался тонкий голос из-за занавески. — Можно просто Гисэ. Ты что-то хотел?
— Не знаешь, где живёт вайто по имени Огг-Кирину? — спросил вайто.
— Здесь и живёт, — ответила Гисэ. — На четвёртом этаже, с самого краю. Я тебя провожу, заходи.
— Нас тут несколько. Можно только одному? — спросил Вэнйа.
— Как хочешь, можете несколько зайти, — отозвалась обитательница дома.
— Пойдём, — позвал своих спутниц вайто.
Вэнйа, Шото и Изу зашли в гимромŋ.
— Пойдём? — позвал голос из-за угла.
— Ага, — откликнулся Вэнйа. Из-за стены выглянула девушка, укутанная в белый саван. Гисэ будто состояла из белого цвета: бледная кожа так и лучилась белизной, глаза лишь слегка очерчивались сероватыми контурами, а дальше белели ещё ярче. Только длинные ресницы и ниспадающие на плечи пряди чёрных волос портили идеально белый образ. Гисэ была невысокой, наверное, даже ниже Вэнйи. Вайто заметил, что правая рука проводницы, немного выглядывающая из-под савана, обмотана фиолетовыми нитками, а пальцы слегка покраснели. Значит, она вайто, причём, скорее всего, фэйго.
— Нам туда, — Гисэ проскользила по полу к винтовой лестнице и стала подниматься наверх. Вэнйа, Шото и Изу последовали за ней.
Первым, что бросилось в глаза на четвёртом этаже, была огромная дыра в потолке. Доски, прикрывавшие её, поотрывались и попадали на пол, создав ощущение заброшенного здания.
— Гисэ? — окликнула проводницу Изу. — Какой ты расы?
— Аланих, умерла от голода, — робко произнесла та. — Здесь почти никого живых не осталось. Разве что Лиша да братья-гитии со второго этажа... И те скоро умрут, верно... А из мёртвых здесь только я..., — голос Гисэ задрожал, не то из-за тоски по соседям, не то из-за жутких воспоминаний. Наверное, настолько заброшенных гимромŋŋ Вэнйа никогда и не видел. Он сам жил в подобном доме, но у них жизнь кипела повсюду — все куда-то бегают, никто не сидит в своих комнатах (все сидят в чужих и пьют хивации за беседой), кто-то помогает тёте Лёку дотащить мешки с базара до третьего этажа... А здесь всё так траурно и заброшенно. Аж не по себе стало.
— Здесь, — Гисэ остановилась около входа в самую крайнюю комнату восточного крыла. Постучавшись кулаком о дверной проём, аланих позвала:
— Лиша-хэ?
— Не сейчас, — простонали из комнаты.
— Пришли таы сверху, тебя спрашивали, Лиша-хэ, — с тенью упрёка сказала Гисэ. — Ну сейчас надо, лихлих!
— Ну прошу же, не сейчаас!
— Лиша-хэ, мне кажется, анарма всё-таки не лучший вид самоубийства, — спокойно заметила Гисэ. — Перерезать артерию куда приятнее. Нам ждать, пока ты самоубьёшься, или ты всё-таки поговоришь с суихт-тимаы?
Огг-Кирину не ответила. Вэнйа заглянул в комнату, — вайто лежала на скамье для спанья на куче тряпья лицом вниз, на пол стекала рыжеватая финтимйо. Рядом стоял прислонённый к стенке прут цыхэцы с хорошо заточенными концами.
— Огг-Кирину-хэ, — окликнул её наконец гамиру самостоятельно.
— Да что там такое срочное, о γар ри? — вайто села на скамейке. Её рубаха, её волосы, её лицо, тряпьё на скамейке — всё было мокрым от финтимйо. Финтимйо — это такая жидкость, которая течёт из оснований волос вайто, когда ему грустно. Что ж такое произошло с этой горемыкой, что тут всё мокрое?
— Так, Кшалии-хэ, сначала расскажи, что случилось, — Шото вошла в комнату и села рядом с Огг-Кирину.
— Лихлиγу... Она..., — хэрдэ снова упала на подушку, а с её волос потекло ещё больше финтимйо. Шото молча положила руку на спину Кшалии и стала легонько поглаживать вайто.
— Что случилось? — шёпотом спросила Изу. Помощница Асхокхо ответила:
— Не знаю. Видимо, что-то с Тэирой.
— Плохо, коли так, — покачала головой гития. — Если правда так, нужен план вирро.
— Потише, она спит, похоже, — одёрнул их Вэнйа.

На следующее же утро, дождавшись, пока Кшалии проснётся, они пошли к Лихто. Огг-Кирину нехотя показала дорогу — почему-то сама она идти боялась, но Изу с Вэнйей её упросили.
Лихто жили в небольшой избушке в Северном районе. После стука в дверь пришлось подождать; открыла аэма в традиционной одежде.
— Анимхэ! Я Лихто Стваэ, не окажете ли честь знать, кто вы? — спросила она, разглядывая пришельцев.
— Анимхэ! Мы к Тэире, — коротко ответила Шото, показывая ладонь, чтобы дать понять, как с ней надо обращаться. Помощница Асхокхо принадлежала к довольно высокому рангу — гантта. Да, буква ранга вырезалась на правой ладони.
***

— Тэира! К тебе пришли! — крикнула она вглубь избушки.
— А? Что? Ко мне? Ну пускай заходят, что я с ними сделаю!
Шото, Вэнйа и Кшалии вошли внутрь, в комнату Тэиры. Аэма стояла перед зеркалом и расчёсывалась.
— Лихаллу, — произнесла Кшалии дрожащим голосом, благоговейно глядя на Лихто. С волос вайто снова закапала финтимйо. — Как ты? Тебе лучше?
— Какая разница? — бросила Тэира, не поворачиваясь. — И вообще, ты как думаешь? Конечно, я себя шикарно чувствую. Как всегда.
— О γ ар ри, тебе самой-то не надоело на меня дуться? — обиженно спросила Огг-Кирину.
— Вот сейчас мне было реально обидно, — шокированная Тэира всё-таки повернулась. — Я до последнего надеялась, что ты додумаешься извиниться передо мной, но нет! Как же я посмела об этом подумать? И вообще, разве не понятно, что я решила прекратить общение? И не запретила тебе приходить так,  мало ли тебе что-то, ну, не знаю, интересно станет... Но не для того, чтобы продолжать общение Всë. Я давно поставила точку. Если до тебя это так долго доходит, то мне тебя реально жаль. Нытик с огромнейшими проблемами с психикой, которые он не собирается решать, и к тому же не понимающий адекватных слов. Извини, но я реально не понимаю, как ты будешь выживать в реальном мире. И, если честно, мне плевать.
— Но... Лихлих-хэ... Я извинялась..., — одними губами попробовала возразить Кшалии. Вайто выглядела так, будто её неожиданно ударили по голове чем-то тяжёлым. Глаза бесцельно смотрели в пол, с волос капала финтимйо...
— Что вы хотели? — спросила Тэира, игнорируя её.
— Мы..., — Вэнйа замялся, с сочувствием взглянув на Огг-Кирину. — Нам нужна твоя помощь в восстании.
— Почему именно я? — отмазалась Лихто. — Неужели нет кого-то другого?
— Нам нужен кто-то из Каэёмы. Именно родившийся там, — объяснил вайто.
— Нет, я не буду в этом участвовать, — отказалась Тэира. — Не хочу проблем.
— Проблемы буду у нас, а не у тебя, — вставила Изу.
Лихто снова отказалась. Добитые провалом попытки выполнить условие Мхара, Вэнйа, Шото и Изу в компании не менее расстроенной Кшалии вышли на улицу из 10 дома по 69 кольцевой.
— Что дальше будем делать? — спросила гития. — Я никаких каэёмцев не знаю.
— Без малейшего понятия, — ответила помощница библиотекарши. — Тэира была моим единственным вариантом.
Дальше шли молча. Немощёная дорога окраинной улицы вывела их к озеру Гикио-Маим — там обычно купались в жаркие дни. Здесь же был большой рынок, где торговали всем: от гэшы и нагау до очелий и лент. Озеро надо было обходить по семдесят третьей кольцевой, по мосту через реку Хвирихэт.

10.
Дзиннь!
Мрак. Вокруг стало темно, хоть глаз выколи. Погодите, это что-то не то! То, что было написано здесь раньше — ничего из этого со мной никогда не происходило! А может, я просто не помню? Шайгэма... Нет, Шайгэмой я точно никогда не интересовался! И призыва никакого не было!
Это странное ощущение отсутствия воспоминаний встречалось мне не раз, но такое случается впервые. Я никогда не видел этого места. Этой кромешной вездесущей темноты.
Откуда-то донеслись звуки нархи. Мелодия была приятной и негромкой. Я попробовал увидеть играющего, но тьма скрывала от меня абсолютно всё.
— Позволь мне объяснить, — произнёс не перебивающий музыку мелодичный голос. Где-то я его точно уже слышал... Только где? Воспоминаний об этом у меня не осталось.
Я наконец различил во мраке фигуру музыканта: он сидел, скрестив ноги спереди, его тело было укутано в чёрный саван, глаза завязаны красной лентой. Он казался до боли знакомым, но и его я не смог вспомнить.
— Это произошло с тобой пятнадцать лет назад. Всё было в точности так, как описано, но я знаю чуть больше, чем осталось в твоей памяти.
Говоря, он не переставал перебирать струны. Мелодия стала чуть более напряжённой, но всё ещё оставалась медленной и мелодичной.
— Позволь, расскажу. Кшалии совершила анарму, Тэира не согласилась участвовать в восстании. Ра Мху до смерти закидали камнями на улице. Ворбор и Маймай до сих пор торгуют лисы на рынке. Шото всё ещё помогает Асхокхо в библиотеке. Рёньця вернулась в Сирюкё, а Гхошы и Изу теперь вместе с Сюньгю учат местных грамоте. Восстание тогда не состоялось, и политика Лоослио осталась такой же. Я простотне пришёл, потому что вы не выполнили мои требования.
Вдруг я всё-таки узнал его.
— Погоди, так ты...
Он закончил мою фразу сам:
— Мхао Нара Тхира Рэиркриттэ.
От меня не укрылось, что с уголка его рта после такой догой речи потекла кровь. Мхара не переставал играть на нархе; мелодия медленно, но верно становилась быстрее и напряжённее. Мы оба молчали. Я не чувствовал с ним никакой связи — скорее, он был мне врагом. Я ненавидел этого рээру: сколько бы он ни страдал, ему не икупить содеянное в прошлом.
— Ты прав, число имён постоянно будет увеличиваться.
Мелодия достигла пика напряжённости, и вдруг Мхара резко прервал её, встал, повернулся ко мне спиной, пошёл прочь во тьму. Его волосы занавешивали всю спину, но он будто специально откинул их, чтобы продемонстрировать мне причину капавшей с его губ крови. От ворота и примерно до пояса саван был разорван, тело — обнажено. Кровь капала со спины Мхара, разодранной чуть ли не до голых костей. О Риот... Да что с ним сделали? Он явно что-то недоговаривает.
— Твоя кровь уже на кончике моего пера, Вэнйа-гами, — бросил он и исчез во мраке.

Я очнулся в менее тёмном, но всё же более тесном пространстве. Что-то удерживало меня в положении не то стоя, не то лёжа — невозможно было пошевелится. Больно. Просто адски больно! Всё тело болело как не знаю что. Надо выбираться отсюда... Я осмотрелся, насколько это было возможно. Из одежды на мне только рваный белый саван. Руки подняты кверху, чем-то удерживаются. Дышать сложно. Я дико голоден, но всё же находиться в сознании могу.
— О Ноёхи, ты реально жив?! — испуганно вскрикнул кто-то совсем рядом. Ничего не было видно.
— Ты не призодил в сознание шесть лет!!!
Теперь совсем неясно, почему Мхара не рассказал мне ни о чём после провалившегося восстания и почемумя ничего не помню. Но почему меня так вырубило? Почему я не умер от голода? И кто здесь?! Где я в конце концов?!?
— Так, погоди. Так ты жив или мёртв? Ришшайгэма?
Ришшайгэма?...
— Жив я! Объясни мне, где я, что со мной сделали, кто ты и почему я жив?
Ну не терять же шанс что-то узнать.
— Рээрт..., — тот, кто находился рядом, явно был напуган. — Если что, у тебя на голове мешок.
Раньше не мог сказать?!
— Ты можешь его снять? — с надеждой спросил я.
— Нннннетт...
— Да кто ты в конце концов?!
— Яя.... Эммм... Меня зовут Вэрита...
Имя не ритхуанское. По-моему, я его где-то слышал... Но это не точно.
— Какой расы?
— Да без понятия, если честно.
Так. Вот это уже совсем интересно. И мне это не нравится.
— Ты знаешь, где мы?
— Да, но...
— Что но-то?! Рассказывай!
— ДА МЫ В ЧЕРТОГАХ РЭЭРИИ ГИХТИТХ, НУ ЧТО ТЕБЕ ЕЩЁ ОТ МЕНЯ НАДО?!
Голос Вэриты задрожал. Так. Совсем плохо. Черезчур плохо. Неизмеримо плохо.
— Нас здесь двое?
— Нет, кабахът, одиннадцать. В прочем, здесь висят ещё трое без сознания. Один из них — мой брат Ао, остальные — какие-то неизвестные духи.
— То есть ты совсем ничего про этих двоих не знаешь?
— Один из них похож на... Ты мне не поверишь, но он очень похож на Дзэрэгэдху.
— На кого?
На кого? Какой Дзэрэгэдха?
— Эх ты, так известен, а легенд не знаешь. Дзэрэгэдха, голос Дзэрэ — это дух из окрестностей Рилио, аних из Нэпэ. Многие считают его мёртвым легендарным вайто Ноёхи из-за его шрамов. Ноёхи, если что, учитель аэма и тот, кто начал Эпоху Льда.
Ну про Ноёхи я знал. Дзэрэгэдха, значит...
— В прочем, я не уверен. У него мешок на голове, он тоже без памяти.
— Давно?
— Не знаю, я сам здесь только шесть нхо. Про тебя мне рассказали, а про него не знаю.
Рассказали? Интересно.

11.
— Кто рассказал?
— Один из Тхири. Он строго запретил произносить его имя здесь.
Догадываюсь.
— У него были завязаны глаза? Красной лентой.
— Нет, но лента висела у него на шее. Он был в чёрном саване, у него была нарха.
— А кровь была?
— Так описываешь, будто сам его только что видел! Была, вся спина изодрана и со рта капала.
— Ясно, я понял, о ком ты. А у тебя самого мешка нет?
— Нет, мне его сняли, чтобы меня допрашивать.
— А как ты сюда попал?
— Я военнопленный. Я плохо помню всё, что было до этого, но ри сражались с... Инкалинэль! И я был на стороне ри.
— Слушай, Вэрита, почему у меня всё тело так болит? Ну, крови нет какой-нибудь?
— Ты весь уколот стрелами-талисманами. Они тебя обездвиживают, поэтому и больно. Мы все здесь такие.
— Ого... Может, знаешь и почему я не умер от голода?
— А... Ты разве не мёртв?... Или ты бессмертен?...
Так.
— Что это за место?
— Точно не знаю, но это точно в Чертогах Инкалинэль.
Больше у меня не было идей для вопросов. Положение безвыходное. Я повис на том, что меня удерживало, видимо, всё же в положении стоя. Голова адски кружилась.
— Хэй! Ришшайгэма? Ты в сознании.
— Да, но мне плохо. Заткнись. В прочем, погоди... Почеиу Ришшайгэма?
— Так тебя назвал мне он. Да тебя так всё Э зовёт, неужели не знаешь?
— Воспоминаний нет.
Вэрита, видимо, понял меня в полной мере и замолчал. Риш-Шайгэма... Почему Мхара так меня окрестил? Не задумал ли всё-таки сделать своим учеником...
Я не знаю, сколько ещё мы висели молча. Вэрита настолько не подавал признаков жизни, что я понял, что он спит, только через мысль об его смерти. Да и я задремал. Вэрита, Ао, Дзэрэгэдха... Где ж я слышал эти имена?
— Подъём! Вэрита! Я всё равно не поверю, что ты сдох!
Яркая полоска света ударила мне в глаза, и я различил сквозь мешок силуэт какого-то существа. У него были светлые одежды и длинные золотистые волосы, в косу вплетены цветы цынны, вокруг кистей рук вился туман.
— Маэт... Ойх, мне снова не повезло.., — простонал заключённый.
— Ты же не думал, что тебя будут допрашивать Тхири? Хаха!
— Если бы меня допрашивал тот Тхира, у которого нарха и бездонные красные глаза, я бы посчитал твой допрос лучшим из благ... Но поскольку один раз меня всё же допрашивал Лоо, мне не повезло.
— Мхао Нара? Он столько страдал, что для него грех не быть садистом! А Лоо просто не умеет нормально пытать.
Нельзя было упускать эту возможность, но и бдительность терять не стоило. Я просто не знал, что говорить. Маэт? Какого оно вообще пола? Как к нему обращаться?
Вдруг рээра само избавило меня от мучительного выбора, сорвав мешок с моей головы.
— Я Маэт Рээвигро, инкалинэ казней и пыток, фэбба если что. Ты хотел что-то спросить? Если что, я ещё вернусь, ты обдумай вопросы пока. Аааа, ты ж только что очнулся, надо Мхао сказать.
Ясно, я здесь виной всё того же Мхара. Маэт, значит... Никогда бы не подумал, что она может отвечать за пытки. Это светлое существо с цветами в косе больше подходило на роль хотя бы того же Рэиркриттэ. Вот бы их двоих поменять местами — получилось бы то, что надо.
Маэт посмотрела на меня недолго, потом бросила мешок под ноги, сняла Вэриту с цепей и унесла его куда-то, закрыв дверь. Я осмотрелся ещё раз. Я висел на граничащей с выходом стене, напротив меня раньше висел мой единственный собеседник, на противополодной от двери стене располагались трое с мешками на головах (а значит, очевидно, без сознания). Один из них имел рыжие волосы и гитийскую одежду, с его обнажённых ног стекали струйки крови, берущие начало в многочисленных ранениях стрелами, торчащими из его же тела. Надо будет спросить у Вэриты, насколько долго уже течёт эта кровавая река. Если он, конечно, в сознании будет. Второй с мешком на голове сильнее походил на нечисть. Он был выше остальных, его волосы не свисали из-под мешка, а облачён он был в лохмотья непонятного цвета. В отличие от гитии, у него не было серьёзных ран. Третий же без сомнений являлся нечистью неизвестного происхождения (ннп). На нём висел белый саван, обнажавший верхнюю часть его тела. Кожа его имела зеленоватый оттенок и покрывала тело лишь местами, обнажая серые не анатомически расположенные кости без мышц или органов, сквозь которые было видно задние пряди голубых волос. Из правого плеча торчал острый серый рог.
И кто из них якобы вайто Ноёхи? Непонятно.
Вэриту вернули через неопределённое время. Маэт так же принесла его на руках и заковала. Судя по текущей с него крови и мешку на голове, всё было как я и предполагал.
— Маэт! — окликнул я рээру. Рээвигро обернулась, сказала:
— Вопросы? Задавай!
— Кто все эти существа, которые висят тут, и почему они здесь?
— Давай по порядку. С Вэритой ты, наверное, уже знаком. Он военнопленный. Он виргу-ритху, но сейчас мы его лишили всех способностей и пытаемся вытянуть из него информацию о местонахождении Вамэнэ и Ринэми. Дальше Ао, он виргу-гития, с ним та же ситуация, что и с Вэритой, но ему сильнее досталось в битве и он до сих пор не приходил в сознание. Поэтому он как заложник. Шатарёй это по части Мхао Нара, спрашивай у него сам. Ну, эта тварь без сознания, как ты уже понял. Дзэрэ здесь висит уже добрых лет тридцать. Рэофэб вырубила его, чтобы не мешался, и теперь он здесь. А ты тоже по части Мхао Нара, про тебя мне ничего неизвестно.
Прекрасно. Выложила всё. Но у Мхара всё равно придётся выпытывать информацию.
— Что это за место?
— Да просто темница, ничего особенного. Ладно, долго я тут с тобой. Если Мхао, тварь, будет шляться где-то дольше, чем Вэрита будет в обмороке, скажи Тхире, чтобы кликнул меня, — Маэт ушла, снова оставив меня в темноте.

12.
— Вэрита? Вэритаа! — осторожно покликал я, но, убедившись, что виргу без сознания, перестал. Виргу... Никогда бы не подумал, что с виргу можно сделать что-то подобное. Вэрита ещё куда не шло, но вот Ао точно досталось слишком сильно. Я стал наблюдать за капающей с ног виргу кровью.
— Ао? — без особой надежды произнёс я. Мне стало как будто лучше и хотелось с кем-нибудь поговорить. Виргу не откликнулся. Не мудрено — ему ещё хуже, чем всем остальным вместе взятым.
— Шатарёй?
Нет ответа. "Он по части Мхао Нара". Интересно, зачем Шайгэме эта тварь? Надо будет спросить.
— Дзэрэ? — мне почему-то показалось, что он может очнуться сейчас, а может даже уже очнулся. — Дзэрэ! Дзэрэ, ради Ритху!
Безнадёжно. Хотя...
— Дзэрэ!
Нет, этот дух не очнётся. Его вырубила сама Рэофэь. Чтобы не мешался... Что же такого сделал этот несчастный? Выглядит дух из Нэпэ как тварь вроде Мхара, но рядом с ним находиться приятнее. Он ещё не очнулся, а я уже ему доверяю.
Самым занятным во всей этой картине представлялась кровь Ао и Вэриты, но у меня так сжималось сердце, когда я глядел на них двоих, что я выбрал сон. Виргу... Да что с ними сделали рээрии? О Риот...
Счёт времени потерялся совсем. Не знаю, спал я в итоге или нет, но я снова стал кликать своих сокамерников:
— Вэрита! Ао? Шатарёй? Дзэрэ! Дзэрэ!!
Я не хотел, чтобы проснулся Вэрита или Ао, потому что как только кто-то из них очнётся, его будут пытать. Шатарёй? Что он такое? С ним ничего не понятно. А Дзэрэ... Вот о пробуждении Дзэрэ я мечтал всеми силами души. Но всё равно все оставались без сознания.
Вдруг я заметил на полу в центре комнаты круг из рун. Это были те самые гитийские руны, которыми, со слов Мхара, я призывал его в доме Гхошы пятнадцать лет назад. Я помнил лишь несколько рун, но мне повезло: эти руны были в круге. Итак: руна огонь идёт в качестве связанного, руна рээра идёт как вид, руна небеса — как место обитания. Да неужели... Здесь заключён бог? Огонь? Что, если кликнуть по имени? Нет, по имени страшно, вдруг ошибусь. Лучше произнести вслух что-нибудь провоцирующее... Точно!
— Тёрогоцынитё!
Ничего не произошло. Может быть, штуки, которые в меня воткнуты, не дают призывать духов? Или нельзя призывать духов по рунам, написанным чужой рукой? Или с тем, кто стоит за этими рунами, что-то случилось?...
Тут дверь открылась, и в камеру вошло существо, всё перевязанное спадающими бинтами. Из-под ткани виднелись шрамы: обычные и зашитые. На лице перекрещивались порезы обоих видов. Ещё у этой твари имелся саван, тянувшийся за ней по полу неизвестно на какое расстояние.
— Кхр, кто здесь Вээнйааа...? — протянул вошедший, разглядывая пленников. — Кхр, виргу... Шатарёй... Дзэрэгэдха... Ты Вэнйа-гами? — тварь воззрилась на меня своими голубыми глазами разной степени бледности. Каждый зрачок был похож на ритхуанскую букву итта. Я ответил:
— Ага.
— Кхр, шикарно, — существо подошло поближе, стало выдёргивать из моих ног парализующие иглы. — Меня зовут Гэхэкэ, я друг Мхара, меня послали за тобой вместо него. Не будь его воля, я бы с удовольствием тебя прикончил, если честно. Да, кстати, я умею читать мысли, так что от меня ничего не скроешь, кхр.
Ну зато откровенно. Стало ещё менее приятно находиться с ним в одном помещении. Сейчас мы проверим его телепатию. А с самим Мхара что, интересно?
— Кхр, с Мхара? Долго объяснять, сам посмотришь, — бросил Гэхэкэ.
Реально умеет.
Боль отпускала тело всё сильнее с каждой выдернутой иглой. Я решил, что раз этот дух для меня всё-таки пока не опасен, можно расспросить его о рунах:
— Слушай, Гэхэкэ, кто заключён в этом круге из рун?
— Что за руны? — он явно никогда не видел замеченные мной надписи. — Кхр, судя по значению, это Виккор-Вайдэнор. Эта тварь долго не хотела обитать в Чертоге Инкалинэль, а снаружи ей было опасно, вот Фивэра, видимо, и заключил её здесь. Сейчас её тут нет, а руны, очевидно, аннулированы. Кхр, пойдём, — он выдернул последнюю иглу, снял с меня цепи и встал. Поскольку цепи были сняты резко, я не удержался на ногах и распластался на полу у его ног; ещё не хватало перед Гэхэкэ так падать!
— Кхр, ладно, не пойдём, пойду только я. Тебя ещё не полностью отпустило после талисманов, — дух подхватил меня на руки, вынес из камеры. Яркий свет ударил в глаза. Я был настолько шокирован, что даже сопротивляться не стал.
— Да кто ты такой вообще и почему ты здесь? Ты р... Инкалинэ или кто? — любопытство взяло верх над неприязнью к этой твари.
— Кхр, аних я просто, — ответил Гэхэкэ. — Нечисть неизвестного происхождения. А сюда меня позвали, чтоб я Мхара немножко подменил, кхр, ывартышы!
Ывартышы? Ну это уж слишком! Я уже хотел врезать ему по шрамам, чтобы хоть какие-то рамки знал, когда он остановил меня фразой:
— Кхр, — с каждым кхр он бесил меня всё сильнее! — Я, конечно, понимаю, что ты меня уже терпеть не можешь, но пока что я — твой единственный способ выжить в этом месте, а если ты меня совсем выбесишь, я на полном серьёзе могу убить тебя одним касанием. И если ты нарвёшься на мой гнев, тебя уже вообще ничто не спасёт. Разве что Мхара.
Одним касанием? Не верилось, конечно, но пробовать тоже не стоило. Я кое-как подавил свою неприязнь к Гэхэкэ и отдался на его произвол.

Дух принёс меня в полутёмное помещение с высоким сводчатым потолком.
— Это Чертог Тхири, — объяснил Гэхэкэ. Сейчас я оставлю тебя с Мхара и уйду. Тхири тебя не тронут, а другие инкалинэль почти сюда не заявляются, так что ты будешь в полной безопасности.
Хоть одна реплика обошлась без кхр! Прогресс! Апплодирую стоя, Гэхэкэ!Оставаться наедине с Рэиркриттэ — судьба не заманчивая, конечно, но Мхара всё-таки в разы лучше этого духа. Эх, интересно, как там Вэрита? Очнулся? Надеюсь, ещё нет.

13.
— Кхр, — Гэхэкэ опустил меня на пол. — Дальше сам разберёшься, — он направился к выходу медленным шагом, будто ждал от меня чего-то. Я огляделся и увидел Рэиркриттэ, лежащего со скрещенными руками у противоположной стены и накрытого белым саваном, замаранным кровью. Нет, лучше уж с Гэхэкэ, рэрт!
— Погоди, Гэхэкэ! Что с ним, всё-таки?
Дух остановился, повернулся ко мне, пояснил:
— Его череда пыток ещё не кончилась. Сегодня его снова бичевали за убийства. Кхр, не волнуйся, с ним всё нормально, он очнётся.
Бичевали? Разве бичевание может закончиться ВОТ ТАК?! Словно угадав мои мысли, Гэхэкэ добавил:
— Кхр, девять тысяч и шесть ударов кнутом.
Дух удалился. Я встал на ноги — теперь это получилось сделать без труда — и подошёл к Мхара. Саван закрывал всё его тело до шеи, глаза были завязаны лентой. Рядом с рээрой лежали нарха и перо. Девять тысяч и шесть ударов... Это ж кого угодно убить можно! О боги! Я опустился на пол и стал ждать Гэхэкэ. Полутьма Чертога Тхири создавала гнетущую атмосферу. Я не знал, чего боюсь, но становилось не по себе. Сейчас я бы отдал всё, лишь бы Гэхэкэ вернулся поскорее. То и дело косясь на Рэиркриттэ, я перебирал пальцами все молитвенные жесты рээрии, котооые мне когда-либо приходилось видеть — складывать традиционные жесты ри здесь было просто самоубийством. "Другие инкалинэль сюда обычно не заявляются"… А если заявятся?
Что-то стало стучать по полу, вроде как вода, капающая откуда-то медленно. Судя по звуку, не очень далеко, чуть ли не в этом зале; может, кровь с Мхара капает? Нет, его раны на спине, значит кровь капать не может. Но откуда звук тогда? Стало ещё неприятнее здесь находиться.
Вдруг я различил в проходе в коридоре чью-то тень: она на ниу высунулась из-за стены и тут же исчезла снова. Вряд ли бы Гэхэкэ или кто-то из Тхири стал вот так скрываться. Да и другие рээрии, насколько я понял, не боятся шастать по чужим чертогам. Но кто тут ещё есть? Кто-то из ри? О Риот... Может, в другое время я бы даже обрадовался появлению здесь ри, но сейчас... Я в самой чаще чертога чуть ли не самых могущественных рээрии, рядом со мной без чувств лежит Мой-Единственный-Способ-Выжить, а я вообще непонятно как тут оказался. Ришшайгэма... Что ж это значит, всё-таки? Почему Ришшайгэма? Что я такого сделал, чтобы так называться? Айх, ну я и лопух, мог же тогда, в темнице, у Вэриты спросить! Или у Маэт. Или у Гэхэкэ на худой конец.
Может, мне померещилась эта тень? Ан нет.
Шурх! В зал из коридора влетела стрела, целиком сделанная из какого-то блестящего материала, отскочила от стены в трёх ша над моей головой, от другой стены отлетела в угол между полом и третьей стеной... Тут же неизвестный выпустил вторую стрелу, которая так же стала летать между любыми твёрдыми поверхностями. Невозможно было различить, которая из стрел была выпущена раньше, которая позже, но какая-то из них, оттолкнувшись от потолка, воткнулась идеально под горло Мхара, да настолько быстро, что я не успел среагировать и поймать ее до этого. Я хотел вынуть стрелу, но как только я коснулся первой, вторая как по щелчку проткнула мне ладонь, пройдя в руку ровно наполовину. Тут же в зал влетел Гэхэкэ. От души выругавшись на бегу, он метнулся к Рэиркриттэ, выдернул стрелу, легко сломал её тремя пальцами, выбросил за спину и обратился ко мне:
— Вэнйа, ещё стрелы были?
Я прказал ему свою руку:
— Только эта.
Он выдохнул с облегчением и опустился на пол. Немного помолчав, объяснил:
— Эти стрелы способны полностью убить инкалинэ в считанные ниу. Уж не знаю, что ри в них подмешали, но попадая в тело инкалинэ эти стрелы растворяются — и тогда пиши пропало. Но у них есть два изъяна: раны не инкалинэ они даже обеззараживают, а если их вовремя вытащить, они не подействуют и на инкалинэ. Вот только вытаскивать должен не инкалинэ, если инкалинэ в этом веществе заляпается, ему бует ой как неприятно. А ещё они парализуют инкалинэль на какое-то время.
Я, стиснув зубы, выдернул стрелу. Кровь закапала с раны; я засунул туда кусок висящей на мне ткани. Странно, но боли я почти не чувствовал, хоть моя ладонь и превратилась в невесть что.
— Кхр, Вэнйа, — добавил Гэхэкэ. — У нас сейчас война, поэтому, если уж остаёнешься с инкалинэ наедине, следи за этими стрелами.
Я кивнул. Может, он и смирился с тем, что убивать меня нельзя, но меня от этого бесил ещё сильнее.
— Кхр, сейчас у нас две проблемы, — дух встал. — Первая — отнести Мхара в Нуо, чтобы ему осмотрели раны от стрелы, вдруг там расплав остался. Вторая — ты выглядишь так, будто тебя в лучшем случае... Кхр, трижды переехали телегой в разных местах. Какую мне надо решить в первую очередь, как ты думаешь?
— Первую, — уверенно ответил я. И тут Гэхэкэ сломал мою логику:
— Нет, вторую. Если бы Мхара был в сознании, первую проблему решал бы не он сам, а другие Тхири. Я выполняю ТОЛЬКО обязанности МХАРА. Поэтому в первую очередь надо решить вторую проблему. Усёк, кхр?
— Усёк, — вздохнул я. Логика здесь была, но какая-то настолько нелогичная, что мне просто пришлось бросить попытки понять хоть что-то в этом месте.
— Поэтому сейчас мы пойдём во всё ту же Нуо, но в баню.
Да что такое эта Нуо?
Гэхэкэ, не дожидаясь меня, направился к выходу в коридор. Я вскочил с пола, догнал его и пошёл рядом, чтобы не потеряться.
У самой стены в коридоре дымилась чёрная отметина в полу. Интересно, это мой проводник с тем рой так поздоровался?
— Гэхэ...
— Заткнись! — тут же перебил меня дух. Я решил не рисковать.
Выйдя из Чертога Тхири, мы оказались в пустоши, сплошь покрытой желтоватыми травами и горелыми отметинами. Всё это было очень ароматным, а ещё здесь скоро стало темно, как в подполье. Я уж решил, что придётся ориентироваться по интуиции, но Гэхэкэ избавил меня от этого опыта, мхватив за руку со словами:
— Ещё не хватало мне тебя здесь потерять, кхр.

14.
Наверное, обычно здесь ходят с факелами — а то даже на прямой дороге заблудишься — но мой проводник, видно, видел в темноте не хуже, чем при свете. Травы тихо шуршали и тёрлись об ноги, как много маленьких пушистых айлу. Запах просто чудесный!
— Мхара тоже любит это место за запахи, — вставил Гэхэкэ. Я уже и забыл, что он мысли читать умеет.
Нуо оказалась высокой горой с многоэтажной системой пещер внутри. Вернее, это были две горы, одна побольше, вторая поменьше. Благодаря свету из входов в пещеры я разглядел необычный цвет гор: обе горы Нуо имели иссиня-красную окраску. Очевидно, из-за цвета их так и назвали.
Дух повёл меня в пещеру менее большой горы. Внутри Нуо кипела жизнь: тут и там сновали разные анихэ, что-то носили, разговаривали. На Гэхэкэ косились с опаской.
До бани мы добрались через две винтовых лестницы, ведущих наверх. Мылись рээрии и духи в зале с тремя большими бассейнами посередине: судя по состоянию воды в них, один был горячий, второй нормальный, третий ледяной. Из горячего прямо пар шёл, наполняя собой всё помещение — от этого сложно было разглядывать баню. По углам располагались души на тот случай, если кто-то прийдёт сюда слишком грязным. На стенах были прикручены поручни, чтобы вешать одежду.
В бане помимо нас с Гэхэкэ были ещё двое: рээра с тёмно-красными волосами и дух с зашитым ртом. Первый валялся в горячем бассейне и явно наслаждался покоем, полузакрыв глаза. Второй нагишом сидел под самым дальним от входа душем, прижав колени к груди, так что я увидел его не сразу.
— Снимай эти лохмотья, — приказал Гэхэкэ, уже самостоятельно сдёргивая с меня всё сильнее расползающийся саван. — И ныряй куда хочешь. Кхр, я тебе нормальную одежду принесу.
Находящиеся в бане будто бы не замечали нас, и от этого снова становилось немного не по себе.
Увидев своё тело без савана, я ужаснулся тому, в каком ужасном состоянии оно пребывало: всё в синяках, в шрамах, в ранках от парализующих игл, грязное, тощее до невозможности — другими словами, я понимал, что со мной всё плохо, но не подозревал, что настолько. Оглядев меня оценивающим взглядом, Гэхэкэ заметил:
— Кхр, лучше сначала под душем помойся.
Рээра из горячего бассейна повернул голову в нашу сторону, но не проронил ни слова. Мой спутник удалился, я пошёл в душ. Тут всё было устроено как в обычной лоослиянской бане; смыв основную грязь, я в раздумье остановился между горячим и нормальным бассейном. Рээра посоветовал:
— Полезай в горячий, ты же в бане в конце концов.
Его предложение показалось мне весьма разумным; я потрогал воду. Она была горячей, конечно, но не то чтобы обжигающей — я спрыгнул в бассейн. Тут вполне можно было засунуться под воду целиком, но я предпочёл лежание у бортика. Рээра оглядел меня, прищурившись, и спросил:
— Кто ты, кстати? Что-то тебя я у нас не припомню.
— Меня зовут Вэнйа, — дальше я не мог придумать, что говорить, поэтому просто промолчал.
— И какими судьбами ты здесь оказался в таком виде?
— Нуу... Мне сказали, что я шесть лет висел без сознания в темнице, как я там оказался не помню.
— Ладно, не буду тебя пытать. Я Шэттэ Рээорго, инкалинэ холода.
И почему он тогда в горячем бассейне сидит?...
Я откинулся на бортик и полузакрыл глаза. Тело привыкло к горячей воде, стало совсем хорошо. Интересно, Шэттэ умеет читать мысли? Надеюсь, нет.
Так мы и лежали молча, пока я не вспомнил про духа с зашитым ртом, которого я видел, когда мы с Гэхэкэ только пришли сюда.
— Слушай, Шэттэ?
— М?
— Ты знаешь того духа с зашитым ртом, который сидел под дальним душем, когда мы с Гэхэкэ сюда пришли?
— Что за дух? Тут был кто-то ещё? — по неподдельному удивлению рээры стало ясно, что он не знал, что тут вместе с ним находился тот аних. Я огляделся: духа под дальним душем уже не было.
Тут кто-то вошёл в баню. Пар не давал разглядеть, кто это был, но неизвестный тут же дал знать о своём присутствии:
— Анимхэ, Шэттэ, Вэнйа!
Он меня знает? Но откуда? Видели меня и знали моё имя в этом месте пока что только Вэрита, Маэт, Гэхэкэ, Шэттэ да Мхара, при чём последнего сюда могли разве что принести на руках. Голос был как будто знакомым, но ни Вэрите, ни Маэт, ни Гэхэкэ он не принадлежал. Шэттэ же вряд ли сиал бы приветствовать самого себя. Так кто это?!
— Анимхэ, Лоо! — ответил пришедшему Рээорго. Тот подошёл к горячему бассейну, сел на бортик и опустил в воду ноги. Наконец-то я смог его разглядеть: у него были чёрные волосы средней длины, зеленые глаза и шрам на шее.
— А ты кто? — спросил я прямо.
— О, ты меня не помнишь? — удивлённо покосился на меня Лоо. — Лоо Тхира, инкалинэ речи.
Тхира? Теперь ясно, откуда он меня знает. Может быть, мы с ним встречались, но я этого не помню. Интересно, как там Мхара, кстати? Лоо вполне мог принести его сюда, а потом пойти в баню.
— Лоо, ты чего сидишь как неродной, давай к нам в воду! — сказал Шэттэ и дёрнул Тхиру за ногу, так что тот соскользнул в бассейн. Вынырнув из-под воды, Лоо сначала хотел вылезти обратно на бортик, но передумал и принял такую же позу, как мы с Рээорго.

15.
Наконец вернулся Гэхэкэ с кипой тряпья, кинул свою ношу на пол у входа и окликнул меня сквозь пар:
— Кхр, Вэнйа! Я тебе одежду принёс, у выхода лежит. Потом наденешь.
— Спасибо, — машинально ответил я. Дух уже хотел уйти, но Лоо крикнул ему:
— Гэхэкэ, иди к нам! Ты весь день на ногах, расслабься.
— Кхр, я сейчас вернусь, — бросил тот и покинул баню.
Пару йову мы сидели молча. У меня на языке вертелся один вопрос к Тхире, но я всё боялся его задать. Наконец я пересилил себя и всё-таки спросил:
— Слушай, Лоо, а что там с Мхара? Его отнесли в Нуо? Или где он сейчас?
— Мхара? — переспросил тот и скосил взгляд в сторону, будто мой вопрос его чем-то смутил. — Мм... Да, он в Нуо, я здесь как раз из-за него. Но что с ним сейчас, не знаю, если честно. Анихэ хотели промыть ему рану от стрелы, но не могли найти нужный раствор. А мне надоело ждать, и я пошёл в баню.
— Эх, ясно.
Видно, Рэиркриттэ здесь не в почёте, раз даже его собственный отец не в курсе, что с ним сейчас.
— А почему ты интересуешься? — с нотками подозрения уточнил Лоо. Я вздохнул:
— Да я же здесь, в Чертоге Инкалинэль, его волей. Сейчас обо мне Гэхэкэ заботится, но мы с ним, прямо скажу, не очень ладим... Вот я и жду, пока Мхара очнётся.
— Понятно, — Тхира посмотрел вниз.
Я глянул на Шэттэ: он как будто заснул, полузакрыв глаза и съехав вниз по бортику. Меня это раздражало. Я пнул его ногой:
— Шэттэ, просыпайся.
— А? Чего? — он встрепенулся и случайно соскользнул в бассейн, потеряв опору. Через ниу Шэттэ вынырнул обратно, отплёвываясь и ругаясь на гитии; потом принял прежнюю позу.
Тут в баню снова вошёл Гэхэкэ, на этот раз без каких-либо предметов в руках. Он скинул с себя саван, размотал все бинты и подошёл к бортику бассейна. Посмотрев на своё тело, всё покрытое швами и шрамами, дух немного постоял в нерешительности, обречённо глядя на воду. Потом сел на корточки, распустил волосы, стал их расчёсывать когтистыми пальцами. Очевидно, тянул время. Наверное, боится, что вода будет жечь раны.
Оба находящиеся в бассейне рээрии мерили Гэхэкэ не то участливыми, не то выжидающими взглядами.
Наконец дух зажмурился и спрыгнул в воду, попутно наполнив баню душераздирающими стонами. В помещение тут же заглянул какой-то аних; Шэттэ успокоил его, сказав, что это просто Гэхэкэ залез в воду, и тот ушёл по своим делам.
Со временем боль, видимо, утихла; дух перестал стонать и потянулся, а потом откинулся на бортик.
Снова никто ничего не говорил. Безусловно, сидеть здесь было приятно, но мне успела поднадоесть эта горячая вода, поэтому я даже обрадовался, когда Гэхэкэ попросил меня сходить проведать Мхара:
— Кхр, Вэнйа, ты уже давно тут сидишь, хватит тебе. Спроси у анихэ, где Мхара, да сходи, проведай его. Кхр, потом возвращайся сюда, я тебя подожду.
— Ладно уж, — бросил я и вылез из бассейна. У входа в баню стабильно лежала моя новая одежда, которую Гэхэкэ не удосужился повесить на поручень вдоль стены. Я поднял тряпки и посмотрел, что там было. В принципе, ничего особенного не обнаружилось, обычный стиль местных анихэ: длинный саван и бинты. Сперва я удивился тому, что дух принёс бинты, но, поглядев на себя, понял, зачем, и стал смиренно перевязывать свои шрамы и синяки. Странно: когда я залезал в воду со всеми своими увечьями, я совсем не чувствовал боли, хотя обычно тело довольно сильно болит из-за них; почему же тогда Гэхэкэ так стонал? Или у него просто другие раны?
Закончив с бинтами, я закутался в саван и вышел в коридор. После бани здесь было холодно — особенно неприятно пол морозил ноги. Я огляделся. Ни с одной, ни с другой стороны никого не было видно, насколько хватало глаз. Наверное, стоит пойти хотя бы куда-то, чтобы найти каких-нибудь анихэ и спросить у них, где Мхара. Я пошёл прямо по коридору, потом свернул, поднялся по лестнице, снова свернул, спустился вниз. Нигде никого не было. Долго я плутал по лабиринтам Нуо и уже перестал надеяться выйти в его обитаемую часть, как вдруг я свернул в очередной раз и попал в тупик, в котором находился какой-то аних. Дух стоял на приступочке спиной ко мне и замазывал гучтым белым раствором трещины в углах. Этот нечистый был на один или два бзы выше меня, одеждой ему служила длинная подпоясанная рубаха с сужающимися к краям рукавами до локтей, а его тёмные волосы с бронзовым отливом были собраны в несколько маленьких низких хвостиков, от чего вся причёска напоминала медузу.
— Прошу прощения, что отвлекаю..
Аних обернулся, и я застыл в шоке. Тот самый дух с зашитым ртом, которого я видел в бане! Когда я пришёл в себя, то узрел, что аних показывает мне ладонь, на которой светятся слова на ритху: "Ты хотел что-то спросить?" Стало немного неловко отвечать вслух, но я всё-таки собрался и спросил:
— Ты не знаешь, где сейчас Гьхе-Мхара-шу?
"Кто?" — переспросил нечистый, проведя пальцем другой руки по ладони с текстом и дождавшись, пока буквы появятся вновь. Я перефразировал:
— Мхао Нара Тхира Рэиркриттэ. Я ищу его.
Аних проделал ту же операцию, и я увидел его ответ: "А, Мхао. Слышало, он сейчас где-то в восточной части Нуо."
Я попробовал прикинуть, где нахожусь сейчас, и мне это не удалось. Увидев мою растерянность, дух пояснил: "Тебе надо вернуться к лестнице наверх, подняться по ней и идти направо. Там будет спуск, спустись мо нему и иди по коридору с красным полом, пока он не кончится. Там будет дверь, и за ней начнётся восточный сегмент. Но лучше спроси у кого-нибудь, где Мхао, поточнее, когда дойдёшь до туда. Там всегда много анихэ."
— Спасибо, — я уже хотел уйти, но желание спросить ещё кое-что удержало меня в этом тупичке. — Слушай, это же ты было там, в бане, под душем?
"Ну, я был в бане сегодня, да. А что?"
— Хотел спросить твоё имя. Шэттэ сказал, что не знает тебя.
"А, ну это легко. Меня зовут Иии, или Ихихи на ритхуанский манер, пол китуи. А ты кто? Раньше я тебя здесь не видело. И не мёртвый ты, и не инкалинэ — как сюда занесло живого вайто?"
— А, ну... Я сам не знаю, почему я здесь, если честно, — признался я. — Несколько часов назад очнулся в темнице. Говорят, я здесь волей Гьхе-Мхара-шу. Да, меня зовут Вэнйа, суффикс гами.
"Ну что ж, приятно познакомиться и удачи в поисках," — Иии улыбнулось своим зашитым ртом. — "Неудивительно, что Шэттэ меня не знает — я ведь из низшего сословия духов."
— Ну ладно, я пойду. Спасибо тебе и финимхэ!
"Финимхэ, Вэнйа-гами!" — Иии подняло тазик с раствором и снова принялось за работу, а я пошёл искать Мхара, следуя указаниям аних.

16.
Сначала мне показалось странным, что Иии сказал мне "финимхэ", а не "с Оэно", как говорят обычно, но потом я вспомнил, что нахожусь всё-таки в Чертоге Рээрии, и тема ри здесь запрещена. Наверное, это довольно важная деталь безопасного общения с инкалинэль — стоит взять на заметку.
Я шёл по Нуо, следуя указаниям духа, которые, к счастью, оказались верными. За дверью в конце коридора с красным полом жизнь действительно била ключом — по тоннелям между колоннами из того же камня, что стены, ползали, ходили, бегали, летали разнообразные анихэ, носили мешки и склянки, возили тележки, кричали друг на друга, ругались. Я остановил какого-то духа в красном плаще и спросил у него про Мхара; он, назвав меня ывартышы, который ничего не делает и только замедляет работу, махнул рукой в сторону правого коридора в дальней стене, уточнил:
— Третья дверь по левой стене, — и увёз свою тележку дальше, куда ему было надо. Я прошёл через холл в нужный мне коридорчик, отсчитал третью дверь по левой стене и заглянул за неё. Мхара действительно был здесь. Он лежал на койке спиной кверху, не подавая никаких признаков жизни. Раны от хлыста уже забинтовали, так что они больше не представляли настолько пугающего зрелища. Рядом сидел какой-то дух и перевязывал дырку от стрелы. Как только я вошёл, аних смерил меня спокойным, но немного подозревающим взглядом и продолжил свою работу.
— Кто здесь? — спросил Рэиркриттэ, пытаясь обернуться и понюхать воздух в нужном месте.
— Я Вэнйа. Меня Гэхэкэ сюда послал.
— А, Вэнйа-гами, — Тхира, будто убедившись, что никакой опасности нет, повернул голову обратно.
— Гэхэкэ просил узнать, как ты, — добавил я, чтобы как-то поддержать разговор.
— Я не знаю. Я очнулся пару йнэ назад, — ответил Мхао Нара. — У меня к тебе другой вопрос: как у вас с Гэхэкэ? И сам ты как?
— Всё тело болит! Сам не знаю, откуда эти раны и синяки! — пожаловался я, воспользовавшись моментом.
— Понимаю, — вздохнул Рэиркриттэ.
— А с Гэхэкэ мы не особо ладим. Что он меня до сих пор не убил как будто из-за чувства долга перед тобой, что я стараюсь его сильно не злить, просто чтобы он меня не убил. Хотя сейчас он сводил меня в баню и принёс бинты и чистый саван. Сказал, потому что это твоя обязанность.
Мхара усмехнулся:
— Он как обычно.
Мы немного помолчали, потом Тхира добавил:
— Ты не волнуйся, скоро я прийду в себя и сделаю всё нормально.
— Ну как скоро, две мири ты точно здесь пролежишь, — уточнил аних, сматывая в рулон остатки бинтов. Рэиркриттэ убито вздохнул и спросил с надеждой:
— Ты же будешь приходить сюда, правда?
— Если получится, — кивнул я и добавил с усмешкой:
— Так говоришь, будто больше некому к тебе приходить.
Это казалось забавным — откуда мне было знать, что таким замечанием я задену Тхиру за больное? Он отвернулся к стене и произнёс:
— Я очень похож на того, к кому кто-то охотно приходит?
Выражение, с которым Мхара сказал это, засмущало меня. Я сконфуженно ответил:
— Прости, я не знал.
— Нет, ладно, раньше действительно были такие души в Эзимоёахэ, но... Понимаешь, я уже боюсь к кому-то привязываться, — уточнил Рэиркриттэ, услышав моё извинение. — Ра мороза Араха был со мной до самой моей второй смерти, но теперь он пытается причинить мне боль, просто потому что я из инкалинэль. Шатарёй — ему я в своё время помогал выжить, а сам он зашивал мне раны. Но потом я умер. После этого мы встречались только один раз. Он стал иноргу и сказал мне, что больше не хочет меня видеть.
Шатарёй? Это тот аних, который был в темнтце, разве нет? Он иноргу? Или то, что там висит — лишь его тело? Я хотел спросить про него, но другой вопрос сорвался с моего языка раньше:
— Погоди, а как же Гэхэкэ?
— Мне всё чаще кажется, что он до сих пор здесь только из-за того, что ему нравится учить меня играть на нархе. А самому ему уже надоело.
Я подумал, что Мхара прав. Гэхэкэ, конечно, выполняет обязанности Рэиркриттэ, но на самого Тхиру даже смотрит редко. И проверять, как он, тоже сам не пошёл.
Пока мы разговаривали, аних, который обрабатывал раны Мхао Нара, тихо вышел.
Я испробовал свою последнюю догадку:
— А другие инкалинэль, неужели они тоже относятся к тебе плохо?
Рэиркриттэ наконец повернул ко мне лицо:
— Я знаю, что буквально каждый в Чертоге Инкалинэль называет меня ожившей расчленёнкой. А ещё я часто слышу разговоры среди духов на темы вроде "Почему Мхара вообще до сих пор в сонме инкалинэль? Он же ближе к тем же анихэ." И пытают меня чуть ли не каждый нхо. Разве это не плохое отношение?
Мне стало жаль этого инкалинэ. Действительно, это ли не плохое отношение? Ри отвергают его, рээрии пытают его, анихэ отказываются признавать его божеством, а близкие друзья просто отказываются от него в какой-то момент. Погрузившись в эти мысли я забыл и о вопросе про Шатарёя, и о том, что Мхара обладает телепатией. Правда, в отличие от Гэхэкэ, Рэиркриттэ не стремился демонстрировать свои способности — просто начал грустно улыбаться, видимо, поняв, о чём я думаю.
Я пересел на чурбан, на котором до этого сидел аних; Тхира отполз чуть назад и попросил:
— Садись сюда, на койку.
Я повиновался. Тогда Мхао Нара положил голову мне на колени; я не удержался от того, чтобы поперебирать его волосы. Они походили на вайтовские, только были более пушистыми и приятными наощупь.
"А он милый, — подумалось мне. — Куда приятнее, чем Гэхэкэ." Я почувствовал, как Рэиркриттэ снова улыбнулся. Появилось какое-то непривычное ощущение — телепатической связи, что ли? Будто у меня тоже появилась способность читать мысли: я точно понимал, о чём Мхао Нара думает в этот момент. Я усмехнулся: если возможно подружиться мысленно, то только так.