Последняя Вьюга. Глава 02
Калиго смотрела на Плацидуса, копающегося в нагромождении сваленных в кучу музыкальных ирструментов, и размышляла. Пока дракон искал непонятно что, она пыталась осознать услышанное, но слова никак не желали укладываться в голове.
Нота, музыка мамы просто затихла, а с ней исчезла и сама драконица. Но это ненормально. Ни единый дракон в мире не исчезал так, иначе об этом стало бы известно. И вообще, что есть мелодия дракона? Конечно, каждый из крылатых воплощал звучание, в целом, все они возникли из Изначальной Ноты, но как вообще может затихнуть песнь души?
Чем больше Калиго об этом всем думала, тем меньше понимала, как такое вообще возможно. В отличие от Плацидуса, она не была гениальной, уж уровня самокритики ей хватало, чтобы осознавать свое место в мире, так у дракона еще и мысли плутали ну очень замысловатыми маршрутами, причем регулярно. Раздраженно вздохнув, Калиго достала флейту и размяла пальцы, стараясь усесться на своем пятачке поудобнее.
Мелодия, которую она начала наигрывать, не отличалась ни сложностью, ни эмоциональностью. Лишь чуть мелодичнее пения ветра в ущелье, она почему-то очень нравилась дракону, как он однажды выразился, «под нее тихо думается». Что Плацидус имел в виду, Калиго даже не пыталась понять, но импровизировать на ходу наловчилась неплохо.
Тихие, перетекающие друг в друга ноты сменяли одна другую, наполняя пещеру звуками незамысловатой музыки, не столько приглушая, сколько оттеняя копошение дракона в своих вещах. Тринькнуло что-то струнное, неловко отложенное в сторону, брякнули клавиши неизвестно как забитого в угол пианино, когда Плацидус попытался развернуться и задел хвостом довольно внушительных размеров клавиатуру. Чуть сменив положение пальцев, Калиго изменила тональность, пытаясь хоть как-то подстроиться под возню дракона, примешивая флейту к шуму перекладываемых музыкальных инструментов, не зная, что тот ищет, но ощущая необходимость разбавить грохот, дать ему хоть какую-то мелодичность.
Она чуть не задействовала магию, но вовремя удержалась, помня о проклятой потерянными нотами минуте.
Лязг, звон, скрежетание и скрип смешивались с флейтой в странной, но отнюдь не уродливой музыке. Постоянно подстраиваясь, подпевая реальности, Калиго прикрыла глаза, погружаясь в звучание пещеры, изолированной от окружающего мира. Тишина давно уступила место нотам двух драконов, все еще разных, звучащих совершенно не в такт, но зато таких уникальных в своей естественной мелодии. Флейта пела, и ее песня подхватывала разрозненные звуки, смешивая их в настоящую песню пещеры рассеянного гения.
Драконица погрузилась в музыку по самые кончики рогов. Она ощущала давно позабытое чувство резонанса, постепенно заполняющего мир вокруг, ощущая, как ритм мира выравнивается, складывается во что-то гармоничное, такое прекрасное, такое...
Резкий толчок чуть не опрокинул ее на спину, испуганный рык вонзился в флейту, вылетев наружу маленькой бурей, быстро затихшей, но успевшей крутануть легкие вещи по пещере. Восстановив равновесие, Калиго с видом оскорбленного творца уставилась на Плацидуса... и подавилась своим возмущением.
Взгляд у дракона был на редкость жутким. Хищным... и беспокойным.
- Я невкусная, - на автомате брякнула драконочка, встряхивая по очереди передними лапами. Они почему-то жутко ныли, словно мышцы свело, и только-только их отпустило.
- Ты почти перестала быть, - тихо сказал дракон, после чего медленно поднял лапу и взялся за конец флейты. Калиго сначала было дернулась, но все же отпустила инструмент, позволив ее забрать.
- Я... Перестала быть?.. - чешуя начала вставать дыбом. - Но я ведь здесь, я никуда не делась!
- Почти перестала быть, - поправил ее Плацидус, посмотрел на ледяную флейту одним глазом, наклонив голову набок. - Ты почти растворилась в нотах. Что ты делала?
- Просто играла твою любимую мелодию.
- Зачем ты закрыла глаза? - продолжал допытываться дракон.
- Ну, я так часто делаю, когда импровизирую, - по-человечески пожала плечами и крыльями драконочка, неловко переступила с лапы на лапу. - Мне так проще слушать и играть с окружением.
- Понятно, - по взгляду Плацидуса было видно, что и правда понятно. Что-то. - Пещера изолирована. Понятно...
- Что тебе понятно? Потому что мне вот вообще ничего не понятно...
- Такты, Калиго, - дракон вернул флейту, после чего развернулся и снова начал копаться в груде музыкальных инструментов. - Здесь нет дестабилизации мирового хора. Пещера изолирована.
- Что ты ищешь? - решила сменить тему драконица, осознав, что у нее уже просто голова начинает болеть от странных слов друга.
- Свой инструмент, - дракон достал что-то, в чем с трудом можно было опознать гитару. Корпус был деформирован и покрыт коркой льда. - Не помню, какой он был. Найду - вспомню.
- Чего? - у Калиго, казалось, сейчас глаза выпадут. - Твой... Инструмент? Ты играл?
- Все мы играли, - на пол полетела сломанная арфа, причем здоровенная. Драконочка осознала, что пещера, вообще-то, немаленькая, просто дичайше захламлена всем подряд. - Твой инструмент - флейта. Особая. Твоя песнь как у Софии - магия. Когда-то Велхана пела так. Красиво пела.
- Не могу представить тетушку поющей. Она скорее бы критиковала тех, кто поет.
- София и Велхана сестры, - напомнил очевидное дракон. - Они часто пели дуэтом. Две, что поднимали сотни. Я не застал вершины их ансамбля. В записях их было больше, чем дуэт.
- Я бы послушала их мелодию...
- Я слышал всего дважды. Не застал вершин, - Плацидус вздохнул, сев и обвив лапы хвостом. - Не успел. Такты... Такты никто не слышал тысячи лет. Все дело в тактах, Калиго. Ты почти перестала быть, когда нашла такт в Тишине.
- Тишина - это тишина, откуда в ней могут быть такты? Да и вообще хоть что-то.
- Первая Нота прозвучала в Тишине.
И все. Ни слова больше, Плацидус снова ушел в свои запутанные мысли. Драконица знала, что здесь и сейчас он ничего больше не скажет, да и в целом его дергать было бессмысленно. Этот пустой взгляд вникуда она заучила уже давно, дракон настолько погрузился в себя, что мог просидеть так несколько суток подряд. Бытие ледяным позволяло проворачивать и не такие трюки.
Калиго знала, что она рано или поздно разберется в его словах. Скорее поздно, конечно, но прямо сейчас ей требовалось дать мыслям улечься, отлежаться, и уже только потом их можно было ворошить когтем. До тех пор собрать что-то дельное из вываленной на нее мешанины вероятно гениальных идей она не могла. Мозги вообще не в ту сторону повернуты, для того, чтобы собрать разрозненные высказывания Плацидуса, надо иметь его голову на шее, иначе понять эволюции мыслей этого дракона невозможно. Его речь словно бы не успевала за идеями, отчего и звучала рвано, дерганно, неструктурировано.
В следующую их встречу он, скорее всего, пояснит, что именно хотел сказать, когда все обдумает, и сможет переложить свои мысли на понятную Калиго речь. До тех пор ей оставалось только ждать, ну или лететь прочь, не зная куда, в поисках ответов непонятно на что.
Но кое-какие зацепки у нее все же появились.
Аврора. Целестия. Тенебрис. Три дракона, Пылающая Заря, Вечный Хор, Могильный Зов. Драконы столь же могущественные, сколь и древние, заставшие далекие времена Войны. Одни из тех, кто сломал мир в споре о его будущем. Еще была, конечно же, Велхана, Живой Кодекс, но задавать ей вопросы Калиго опасалась. С тетушки станется и схватить ее за шкирку, как котенка, и выкинуть с горы, чтобы не мешалась. Она потом, конечно, извинится, но в моменте полететь без крыльев - опыт очень сильно на любителя, коим драконочка не была.
Из всех троих - ну ладно, четверых - проще всего было поговорить с Авророй. Пламенная была столь же открытой, сколь и шумной, и никогда не отказывала в ответах. Калиго ей чем-то даже понравилась, судя по всему.
- Я к Авроре, - сняв с крючка сумку, сказала драконица, и вышла из пещеры.
Плацидус даже не посмотрел ей вслед, погруженный в свои мысли, застывший статуей, недвижимый, и даже не мигающий.
Чем дальше от Бескрайнего Севера, тем живее становилась не только земля, но и небо. Там, внизу, в лугах скакали за насекомыми и мышами многочисленные луговые дракончики, здесь, затерявшись в облаках, парили облачные, иногда с ветренными на горбу - те любили спать на флегматичных драконах. То и дело мелькали вспышками драконы молний, гоняющихся друг за другом с треском грозы... И конечно же, здесь не было тихо.
Каждый крылатый звучал, не только магией, но и самым прозаичным способом. Кто-то что-то напевал, облачные драконы пропускали ветер сквозь себя, позволяя ему резонировать со своим дымчатым телом, птицеподобные драконы ветра очень любили струнные. Одного облачного, очень крупного, наверное, самого большого из своего рода, вообще использовали вместо острова - на нем стоял полноценный рояль драконьего размера. Картина столь же привычная, сколь и жутковатая для тех, кто жил на земле - эти музыкальные инструменты имели дурную привычку падать, если дракон частично рассеивался.
Калиго всегда было любопытно, как они выжили. Как и главное почему было истреблено столько видов драконов, но эти пассивные созерцатели уцелели, и даже не стали редкими, почти исчезнувшими, как те же океанические. Сама она точно так же как и многие крылатые использовала живые облака как местечко для отдыха в небе, это было удобно - не нужно снижаться, а потом заново набирать высоту.
Совсем маленький облачный дракончик, больше похожий на угрюмую тучку, зацепился за лапу ледяной драконицы и так и полетел. Они часто так делали, так что, Калиго даже не стала обращать внимания.
Естественно, не все драконы любили музыку. Многие просто жили, и их нотой была магическая вибрация, не более, кто-то вообще терпеть не мог шум, из-за чего то и дело возникали драки, лилась кровь. Именно поэтому Калиго и не понимала идеи Плацидуса, того, что София перестала быть лишь потому что затихла. В чем глубинная мысль дракона, что он пришел к такому выводу? И что он имел в виду под песнью души?
Почему она почти перестала быть там, в пещере, хотя ни о какой тишине и речи не шло.
Загадки, вопросы без ответа, мысли без развития, идеи, заводящие в тупик. За десять... восемь лет странствий она так часто оказывалась с пустыми лапами, что уже устала расстраиваться. Драконица регулярно оставалась ни с чем, в той самой точке, откуда стартовала, но с другой стороны... С другой стороны она чувствовала, что что-то изменилось. Что-то гениальный ум ее друга нащупал, настолько важное, что тот погрузился в свой транс мышления, что-то, что она просто не понимала. Да, ее учила Велхана, но в основном магии, колдовству. Да, Калиго нахваталась по верхам самых разных знаний, в особенности много подсмотрев у людей - именно им принадлежала идея поперечной флейты со сложной системой клапанов. Что-то она подсмотрела у дворфов, узнав глубинную силу барабанного ритма, а чарующее пение своего инструмента впервые услышала в исполнении длинноухих эльфов. В принципе почти все современные инструменты придуманы двуногими, кроме, разве что, паровых и электрических устройств авторства пламенных и Авроры в частности. Правда, идею сделать флейту из резонирующего материала ей подкинул Сильванус, лесной дракон.
Ледяная драконица парила на восходящих потоках воздуха, перебирая воспоминания, выдернутые словами Плацидуса в отчаянной попытке понять хоть что-то. Картина, созданная идеями гениального дракона, не складывалась, ведь было множество тех, кто продолжал игнорировать инструменты. Драконы металла все так же почти все пели своими телами, как София, они предпочитали Естественное Звучание. Луговые дракончики вообще именно пели, отчего травянистые луга звучали тепло и весело, особенно солнечными летними деньками. Да что говорить, были драконы теней, которые умели затихать - они переставали звучать даже душой, но не сливались с Тишиной, как мама.
А еще на просторах Бескрайнего Севера среди вечных вьюг иногда встречались драконы снегов - изящные, мерцающие, с ажурными крыльями-снежинками, самые дикие из всех. Как когда-то пояснила Велхана, их разум слишком далек от привычного всем, они мыслят иначе, их мозг работает иначе. И эти драконы не пели своей магией.
Они звенели, словно миллиарды сталкивающихся льдинок, создавая жуткую какофонию, от которой легко сойти с ума.
Но почему же София, мама, перестала быть?
Калиго, устав махать крыльями, приземлилась на первого попавшегося облачного дракона, потопталась, приминая его мягкое, поддатливое тело. Прицепившийся ранее дракончик бесцеремонно заполз ей самой на спину, растекшись сероватой дымчатой массой, почти невесомой.
Почему она сама почти перестала быть? Что же понял Плацидус, и как это связано с его пещерой, изолированной от всего мира, не только его звука, но и его магии? Что за такты, в которых все дело? И как, Тишина поглоти, все это связано с мамой? Вопросы без ответа, крутящиеся вечной метелью, не дающие покоя, от них уже просто болела голова. Она чувствовала, что ответ где-то рядом, где-то совсем близко, но не могла его нащупать. Словно ей не хватало некоей мелкой детальки, одного единственного озарения, чтобы пазл сложился и перестал терзать ее разум незакрытым гештальтом.
- Сыграем мелодию? - поняв, что устала от своих же мыслей, спросила Калиго.
- Можно, - немного вяло ответил дракон, чуть дернувшись, поворачиваясь по ветру.
Дуэт флейты и ветра, свистящего в теле облачного. Они никогда не отказывали спеть, никому, и были идеальными ведомыми. Может быть потому они и выжили, кто знает?
Несколько минут импровизированной мелодии взбодрили Калиго, оттенили круговорот вопросов без ответов, да и в целом вернули ей настрой. Да, она опять в тупике, ну и что? Восемь лет сплошных нескончаемых провалов если и научили чему, так это упрямству. Любой другой на ее месте бы просто сложил крылья, осел где-нибудь, а она все так же мечется по миру собирая крупицы информации, песчинки подсказок. Плацидус, как выяснилось, тоже искал, десять лет искал, и нашел. Аж десять лет. Так на что рассчитывать ей, нахватавшейся всякого без какой-либо системности, не имеющей на шее гениального ума? Только на упорство, упрямство и неспособность сдаваться.
- Спасибо за дуэт, - поблагодарила облачного драконица, убирая футляр с флейтой в сумку.
- Ты приятно поешь, - неожиданно ответил облачный. - Но это ведь не твой инструмент.
Калиго чуть улыбнулась, грустно и тоскливо.
Да уж. Даже облачный ощущает, что флейта - не ее инструмент. Но упрямство не давало ей отбросить прошлое, ведь этот инструмент звучал так похоже на песнь мамы, ту самую игру с ветром и льдом.
- Я храню мелодию, она важнее.
Драконица обернулась, смотря себе на спину, где свернулся плотной тучкой дракончик. Тот спал, судя по тому, как вздымались его облачные бока. Будить его не хотелось, но Калиго нужно было лететь дальше, поэтому она, сосредоточившись, подхватила его магией и мягко приподняла, а после опустила на широкую, примятую спину крупного сородича. И затем спрыгнула навстречу небу, почти сразу расправив крылья.
Ветер с хлопком ударил в перепонку, подкинув легкое тело драконочки вверх. Быстро сориентировавшись по магическим потокам мира, она легла на курс к вулканическим островам, дому дворфов и пламенных драконов.
Все же хорошо, что чуть ли не первым колдовством, которое она освоила, была ледяная броня. Помимо всего прочего, она очень хорошо защищала от жары, и без нее Калиго рисковала просто растечься лужей, вот настолько было жарко на островах, почти каждый из которых был действующим вулканом. Как там жили дворфы, она просто не понимала, особенно с учетом того, что в этих землях регулярно случались землетрясения. Насколько было известно ледяной, именно поэтому вокруг них сформировалось кольцо отчуждения, территория, не занимаемая даже людьми - все просто напросто боялись того дня, когда из-за очередного извержения или тряски и так не самое безопасное производство просто взорвется и накроет все окрестности.
И вот туда предстояло лететь Калиго, просто чтобы поговорить с Авророй. Возможно, она получит ответы, а может быть ее оглушит очередным «концертом», в любом случае, у нее не то, чтобы много вариантов. Тихо вздохнув, драконочка взмахнула крыльями, ловко уворачиваясь от то ли танцующих, то ли дерущихся ветренного и молниевого. Судя по всему, быть грозе.
Небо вдали от Бескрайнего Севера, такое свободное, было удивительно плотно набито драконами.