Фронтир. Глава 15
Открыв глаза, я аккуратно повел плечами: дискомфорт, тянущее чувство в шкуре – шерсть слиплась – но боли или ощущения копошащихся в ранах червей не было. Уже зажило? Нет, в Зоне, с артефактами на поясе, такие сквозные раны заживали за пару часов, да и более серьезные, если правильно зашиться, тоже, но тут-то не Зона, и «Души» на поясе больше нет. С другой стороны, сквозь меня протекает магия, в самом что ни на есть буквальном смысле, может она во мне оседать? Да может, наверное. Радиацию местную я не коплю, но где гарантия, что Вельвет подручными средствами все правильно замерила? Нет гарантий. Сделать я ничего не мог, лишние беспокойства только голову грузили, так что, мысли в сторону. Вместо этого я бегло осмотрелся, повел носом, принюхиваясь, и щелкнул декокером, сбрасывая курок пистолета.
Эмили, валяющаяся в углу клубком, вздрогнула и подняла голову, сонно моргая и вертя головой. Дождавшись, пока она прозевается и сфокусируется на мне, я опустил руки на ружье, заставив ее замереть.
– Еще раз подойдешь ко мне посреди ночи, я тебе жопу отстрелю, поняла? – я пощелкал кнопками коллиматора, включая его и выставляя яркость.
– Поняла, – тихо ответила кобыла, отведя взгляд в сторону.
Впрочем, я не обманывался, не было в ней больше той покорности, иначе бы не сверлила меня ночью взглядом. Ну хоть не додумалась на меня ствол навести, видимо, в голове еще что-то осталось. Я как учуял ее рядом, тут же проснулся, и даже руку к кобуре двинуть успел, но нет – передумала, что бы она там ни придумала. Ебанатка, и так спать мешала, что-то там со своим пистолетом делая, а тут еще и додумалась подойти. В следующий раз ногу прострелю сразу, а то совсем уже оборзела, видимо, давно под круп берцем не прилетало.
Я быстро проверил патронник «моссберга», затем пистолет, ощупал подсумки и напряжение пружин в запасных магазинах – все нормально. По-хорошему, конечно, разрядить бы, проверить, что там с патронами, не замялось ли чего, но – потом. Ствол ружья не идеально чист, конечно, но без серьезного нагара, как и в целом вся механика, но на следующей большой остановке надо будет убедиться, что все точно хорошо. Хрен знает, что у местных за пороха, раз они без магии выдыхаются, вроде не дымная дрянь, но очень уж бой херовый.
– Хаваем в темпе и валим с точки, – получив свою порцию консерв и даже кулек вяленого мяса – о происхождении которого, как и в Зоне, лучше не задумываться – я принялся за еду, дергая ушами.
Никаких посторонних звуков, чуйка молчала, пока все тихо. Ни разу не повод расслабляться, скорее уж наоборот, подтянуть внимательность и следить активнее. Одну ночь мы пережили, впереди еще одна, а патронов, несмотря на, мать его, божественное снабжение, далеко не бесконечность. Нельзя сейчас слишком шуметь и закусываться, по-хорошему, надо вообще совсем на дно залечь, но негде. Сидеть здесь – ждать противника в тупике, соберется их еще десяток, где гарантия, что повезет и удастся выкрутиться? Нет гарантий, а значит, надо двигаться. Вряд ли получится совсем уж без следов, да и район не чищенный вообще. Может, двинуться к окраине? Наверное, так и сделаем, но сначала надо еще пошерстить на тему хабара. Рисковать слишком нельзя, но и совсем ныкаться по нычкам – так себе затея.
– Патроны училась заряжать, – ответила кобыла облизнула ложку. – Вроде даже что-то получилось, но не уверена.
– Ствол в рука... перед мордой ебнет, не жалуйся, – я фыркнул. Экспериментаторша хренова, к своим раньше, чем перетрет с техником, не пущу.
– Я не собираюсь заряжать нестабильные патроны, – буркнула стажер, откладывая пустую банку и поднимая телекинезом бутылку с водой. – Мозгов хватает.
– Хватало бы, не лезла бы ко мне ночью, – я прикончил уже третью консерву, все же порции для меня совсем уж никакие, после чего попробовал воду. На вкус нормальная, только чуть металлом отдавала, так что, я запил завтрак. – Иди на разведку. Как учил, пыришь все подозрительное.
– Поняла, – аккуратно положив пустую банку в груду другого мусора, кобыла подхватила пистолет и пошла к двери.
Отодвинув стеллаж, она аккуратно щелкнула хрустнувшим при обороте замком, и выглянула в щель, левитируя оружие над головой. По тому, как она виляла жопой, переступая задними ногами, можно было понять, что осматривалась она внимательно, но все же не идеально.
– Вверх смотреть не забывай, стажер.
Бросив в мою сторону недоверчивый взгляд, пони задрала голову, и только после этого сунулась в дверь. Я в это время убрал мусор в сторону и, отряхнув руки и вытерев пальцы, чтобы уж точно не скользили, подошел к кобыле, стоя позади и чуть в стороне.
На слух все было тихо, не считая усердно сопящей кобылы под ногами. Сам я не смог обнаружить ничего подозрительного, чуйка молчала, как и нос, но это все равно определенно не повод расслабляться. Легонько постучав берцем по ляжке стажера, чтобы она двинула вперед, я вскинул ружье к плечу и вышел следом, спустя несколько секунд. Быстро проверив все потенциальные места для засад, еще раз провел рукой по подсумкам и карманам, проверяя снаряжение, и махнул стволом в сторону выхода из цеха. Здесь уже все осмотрено, вертеться тут смысла не было совершенно.
– Ты расценки на хабар помнишь? – тихо спросил я, пока была возможность.
– Да. Мы набрали... Тысячи на две крышек где-то, много подшипников получилось найти.
Я молча кивнул, прикидывая хвост к носу.
Странно, что не встретились те самые турели и протектопони, хотя Николас их и упоминал. Либо мы зашли не в самое рыбное место, либо просто прошли мимо, Зона и Пустошь их знает. С другой стороны, мы и правда не заходили далеко вглубь промки, да и заходить не очень-то и хотелось, если честно. С третьей, даже пара косарей местной валюты – это ни о чем. Я по какой-то не очень очевидной причине не уточнил стоимость перелета, наверное, сказывалось то, насколько я к тому моменту был вымотанный, не знаю.
Размышления не мешали мне внимательно изучать обстановку и неторопливо продвигаться к выходу из цеха. По въевшейся в подкорку сталкерской привычке, я очень внимательно палил всякие странности, особенно растительность – всего один раз влетел в «жгучий пух», на всю жизнь хватило. Впрочем, пока было тихо, ничего необычного я не унюхал, да и чуйка пока молчала, что не мешало мне вращать головой на все триста шестьдесят, постоянно всматриваясь в тени, потенциальные укрытия и выходы.
В таком неторопливом, но и не медленном темпе мы и вышли из цеха, а затем и на улицу, прямо под мелкий дождь, или скорее сильную морось. Водяная дымка, липкая, тяжелая, мешающая дышать, скрадывающая звуки и расстояния. Самая противная погода, наравне с туманом, наверное, вон, как кобыла морщится и отряхивается. Я сменил яркость метки и взвел курок пистолета, в такую погоду я не очень доверял своей способности увидеть или учуять опасность, хоть и скинул капюшон, чтобы обеспечить слух получше.
– Двигаем в сторону железки, шмонаем, что по пути попадется, – тихо приказал я стажеру, на что та без лишних вопросов сверилась с ПипБаком и пошла. Ну, толк вроде вышел, а бестолочь никуда не делась.
Я то и дело посматривал вверх, но не мог понять, вижу ли я серый саркофаг облаков, или просто непроглядную муть мороси. Хреново, я на сто сорок шесть процентов уверен, что пегасы нас так просто не оставят, иначе бы не показывались не только нам, но и целой толпе на поезде. Тем не менее, пока было тихо, не считая парочки тараканов, на которых я уже просто жалел патронов. Не настолько их много и не такие уж они и крепкие, чтобы дробь тратить, боты вполне справлялись.
– Метки, – тихо сказала стажер, не останавливаясь и не замедляясь, даже не оборачиваясь. – Один час, на пределе обнаружения.
– Стоят? – я огладил предохранитель большим пальцем, проверяя его положение.
Значит, пошли на перехват. Я осмотрелся, как делал неоднократно раньше, и по указанному направлению было большое здание, по типу ангара или цеха, высокое и вроде как даже из бетона. Окошки мелкие, и под самой крышей, сама крышка наклонная, без парапетов. Перед зданием чахлая растительность, и ноль укрытий на несколько десятков метров в обе стороны. Вывод только один.
– Пырь небо, грачи прилетели, – я повел плечами, проверяя, как сидит рюкзак и не цепляется ли за что-нибудь.
– Причем тут... – пони запнулась, пошевелила магией сумки. Вроде и просто для удобства, но одна из них приоткрылась, да и кобура с пистолетом чуть дернулась. – Уже близко...
– Эй, Охотник! – раздался крик сверху, голос женский. Реально, крыша. Я замер, вскинув ружье, да и стажер не отставала, только смотрела в другую сторону. – Мы сейчас выйдем, не пристрели, а?
– А ты не шелести особо, и играть в «сбей птичку» не будем! – крикнул я в ответ, приопустив ствол ружья. Мне его вскинуть и дать выстрел – доля мгновения, но кто менее опытный поведется.
Из-за крыши, чтобы я мог видеть, выглянула пегас, махнула крылом. Видимо, чтобы точно ни с кем не перепутал.
– Нас тут трое! – я покосился на стажера и та коротко кивнула. Ну, это в радиусе их трое, я бы еще парочку снайперов натыкал где-нибудь. – Давай поговорим?
– Ну, виляй, – я демонстративно опустил «моссберг», шевеля ушами. Ага, вот стук по металлу, видимо, один меняет позицию... Нет, двое, расходятся. – Только своим скажи, чтоб не моросили, не люблю, когда на меня в профиль смотрят!
Пегас ухмыльнулась и, повернувшись, что-то негромко сказала. Я не расслышал, вряд ли у них там прямо такой крутой слух, скорее, какая-то радиосвязь внутриотрядная.
– Они идут к ней, – тихо отрапортовала кобыла.
Несколько секунд спустя троица крылатых поней неторопливо спланировала на землю, явно демонстративно – мне даже картечью их посбивать было бы очень просто. Не было на них тяжелой брони, какие-то комбезы с гибкими вставками, да по паре квадратных подвесов по бокам, я не я, если это не стволы какие-нибудь, просто, не знаю, магические? Помимо оружия, пегасы несли по паре переметных сумок, да и все.
Два сам... жеребца, одна кобыла, у каждого из правого уха торчит проводок наушника, на относительно открытой шее характерный ошейник ларингофона – как он, блин, через шерсть-то фурычит. У одного из жеребцов еще и что-то типа баллистических очков, тоже с кабелем из оправы, тянущимся к комбезу. Не похожи на боевиков, скорее, разведосы, слишком легкая снаряга.
– Лейтенант Хай Чейзер, – представилась голубого окраса с синей гривой кобыла, лихо и немного дурашливо козырнув.
– Сталкер Зол, – я так же демонстративно поставил ружье на предохранитель, а вот курок «зиг-зауэра» сбрасывать не стал. Пегас в очках покосился на мою кобуру, но ничего не сказал. – Вот это зеленое недоразумение Эмили звать.
– Стойловская что ли? – Хай Чейзер посмотрела на кобылу, но быстро потеряла к ней интерес. Занятно. – Охотник, а Охотник, а ты гончих видел?
Сыграть искреннее удивление для меня было несложно, настолько часто я его на Большой Земле демонстрировал. Поставить уши торчком, чуть наклонить голову, и глаза выразительнее, но не слишком. Нельзя переигрывать.
– Адские гончие? Алмазные псы? – на каждый новый вопрос мои брови взлетали все выше. – Серьезно? Ты ведь прошел через лес, где... их видели, ты как с ними не столкнулся-то?
– Я очень незаметный, – я взял паузу, чтобы пегасы успели скептически окинуть меня взглядом снизу вверх. – Иногда, когда очень нужно.
– Караван, с которым ты вышел из Мегамарта, разнесли налетчики, а тех в свою очередь сожрали гончие, – кобыла состроила настолько скептическую морду, что если бы я ее раньше не просветил, сейчас бы точно перестал верить. Переигрывает, причем сильно.
– Так я с него раньше свалил, командирша была той еще дурой – я ее о засаде предупреждал, не послушала.
– Я сталкер, а не самоубийца, есть небольшая, но критичная разница.
– Хороший, а, значит, живой сталкер хорошо чует разницу между самоубийством и самоубийственным риском.
Взгляды пегасов стали чуть менее разочарованными. Я им кто, Рэмбо, что ли, превозмогать толпы врагов с одним ружьем, чего они ожидали?
– Точно-точно не видел? Я ж найду!
Я медленно присел на корточки перед пегасом, переложив ружье себе к животу, вроде и максимально безопасная и неудобная поза, но кобыла заметно занервничала. Свесив руки пальцами вниз, я наклонил голову набок, словно бы с любопытством рассматривая Хай Чейзер несколько секунд.
– Ты меня сейчас пиздаболом назвала что ли?
– Не-е-ет?.. – протянула лейтенант, косясь в сторону спутников. Жеребцы в ответ отвернулись в разные стороны, универсальный жест, мать его. «Сама заварила – сама и расхлебывай».
– Ты смотри, я и обидеться могу, – я легонько щелкнул пони по носу, отчего она сморщилась, забавно собрав морду в гармошку. – У меня большой опыт охоты на средне-мелкую дичь.
– А мы средне-мелкие? – пегас ухватилась за возможность сменить тему крепче утопающего за соломинку.
– Ближе к мелким, – фыркнув, я медленно встал, перехватывая «моссберг» одной рукой. – Охотился я на тварь размером с автомобиль, так на нее с противотанковым гранатометом идти пришлось.
– И как? – ляпнула Хай Чейзер, стушевалась, осознав глупость вопроса.
– Ну, я стою здесь, как видишь. Летех, тебе еще чего надо-то?
– Автограф? – уже искреннее улыбнулась кобыла, переступив передними ногами. Один из ее спутников с тихим стоном влепил себе по лбу ботинком, или что там они носят.
– На заднице у тебя уже и так есть автограф, куда тебе мой еще?
Лейтенант густо так покраснела и пожала плечами. Я закатил глаза, не сдержав тяжелого вздоха, рядом тихо хихикнула стажер, впрочем, приняв невозмутимый вид, стоило мне на нее покоситься.
– Увижу гончих, скажу, если придумаю, как, – «пообещал» я кобыле, отчего та прямо засияла. С учетом того, что она все еще была краснючей, что на голубом смотрелось прям очень выразительно. Она повернулась к стажеру.
– Стойловская, записать частоту сможешь?
Пока поняхи возились с техникой, я перекинулся взглядами с двумя другими крылатиками, и те синхронно закатили глаза с выражениями морд по типу «мы сами заебались». Я бы даже поверил, не стой они так, чтобы в случае чего один изрешетил единорога, а второй – меня. Причем целился мне он не в грудь, а в ноги.
– Готово! – пришедшая в себя лейтенант радостно встопорщила крылья. – Ну, мы полетели!
– Ага, бывайте. Даст Зона и Пустошь, свидимся, – я не стал добавлять, что не в прицел, это должно было быть очевидным.
– Пока, Охотник! – Хай Чейзер вспорхнула вверх, сначала на крышу, а затем и стартанула к облакам. Оба ее спутника с тяжелыми вздохами полетели следом.
– Угу, пиздуйте отсюда, – тихо, убедившись, что они достаточно далеко, пробормотал я, поглаживая большим пальцем уже выключенный предохранитель ружья. Смахнув с морды налипшую от мороси влагу, я посмотрел на стажера. – Ну? Чего скажешь?
– Жеребцы тебе не поверили, – не слишком уверенно сказала кобыла, на что я только фыркнул.
– Они для этого и были здесь, чтобы не поверить.
– Тогда я не знаю, что еще сказать.
– Опять не туда смотришь, – я пожевал губами, она что, настолько необучаемая? Или ей мозги надо через пинки под зад вбивать? – Оба стояли так, что целились в нас. Стандартная переговорная тройка, отвлечение и переговорщик, плюс два на стреме, готовые перестрелять всех. Твоя задача была их мониторить и быть готовой ебашить в ответ, а не ржать надо мной.
Единорог нахмурилась, забегала глазами по местам, где стояли пегасы, после чего вздрогнула и резко тряхнула головой.
– Понимать раньше надо было, – бросил я и осмотрелся. – Двигай к железке и пырь по сторонам. Увидишь потенциальное место засады – информируй, кратко и тихо.
Стажер молча кивнула и пошла вперед, чуть более осмысленно вертя головой. Опять чисто на приблуду свою полагалась, получается, ну да ничего, прилетит пуля от снайпера, пораскинет мозгами. В том или ином смысле.
В пути я периодически шевелил плечами, да поправлял повязки на руках, которые не стал снимать – мне они не мешали, а визуально снижали степень моей боеспособности. Я был уверен, о том, что на меня местная химия не действует, все, кому надо, знать уже должны были, да и даже если нет – если боец в перевязке, значит, он как минимум был ранен. Любые ранения не проходят бесследно и за неделю, организм штука такая, что чисто подсознательно будешь постоянно сдерживать себя и беречь даже уже зажившие конечности. Ну, если не умеешь самому себе мозги пудрить...
Я вскинул ружье, но спуск не выжал, только чуть прищурился – из чахлого кустарника на обочине торчала понячья нога сиреневого окраса. Ветер дул от меня, и запаха я не чуял вообще. Пнув кобылу, я кивнул в сторону тушки, на что она помотала головой – радар ее цель не определял. Пожевав губами, я плавно ушел на обочину, аккуратно раздвигая кусты хвостом.
– А если это гуль? – так же тихо спросила кобыла, покачав пистолетом.
– Не зомбак, кусты смяты, его туда заволокли, – я присел на корточки, осмотревшись и поведя ушами.
Дорожка была довольно узенькой, что-то типа пешеходной, зажатая между двух высоких корпусов то ли ангаров, то ли складов. По обе стороны росли не то чахлые кусты, не то очень высокая трава. В теории, враг мог засесть на крыше, чтобы нас перестрелять, но я уже видел такие ангары, там на крышу никак не влезть, если ты не пегас. Да и закинуть гранату из радиуса стажеровского радара даже из граника нормально не выйдет, наверное, да и слышно будет.
Кобыла коротко кивнула и пошла изучать тело, держа при этом свой пистолет наизготовку. Вскоре она потянулась было копытом к трупу, но прежде, чем я ее окликнул, вздрогнула, и отошла назад, после чего вообще залегла. Сумки она уже снимала телекинезом, отчего мысленно ругнулся уже я, не догадавшись, что стажер тело не обезвреживать будет, а тупо магией воспользуется. Впрочем, ничего не произошло, что не помешало мне сделать зарубку на будущее в памяти.
Одна из сумок оказалась прожжена, да и в тушке была крупная рана, словно мясо буквально взорвали. Я нахмурился, она еще не гноилась, насекомых не было, кровь вообще только, считай, свернулась.
– Эм... – кобыла замерла, отвлекшись от осмотра сумок. – Нет... Вообще запаха нет. Совсем.
– Глянь, может, чем пересыпано.
Пробили магические сумки навылет, причем, судя по следам, вообще прожгли, в месте попадания плоть натурально разорвало. Значит, это не какое-то магическое «пиу-пиу», а вполне злоебучий высокомощный лазер. Физика, конечно бессердечная сучка, но пони с их магией ее на детородном вертели, по-видимому. Иначе я объяснить существование компактного лазерного оружия не могу.
– Энергомагическое оружие, – сказала стажер, аккуратно открывая уцелевшую сумку и начиная в ней копошиться. – Как раз пегасы и стальные рейнджеры им пользовались во время Войны.
– Экскурс в историю в сторону, че по хабару?
– Всякие метизы, патроны двадцатого калибра, еда, вода, зелья, – послушно перечислила кобыла. – Оружие... Эм... Вот.
В свечении телекинеза в воздух поднялось ружье с револьверным барабаном, к которому явно колхозным методом присобачили держатель под седельную установку. Надо же, не ожидал увидеть тут аналог МЦ-255, их в Зоне-то было ровно две штуки, одна в коллекции в Стае, и еще одна у долговца-охотника, постоянно занятого зачисткой территории Ростока.
Ружье подплыло ко мне, и я быстро его осмотрел. Так и есть, явно под единорога, массивная нажимная пластина на хвостовике ложа, никакого приклада, защелка барабана достаточно крупная и массивная. Держатель для седла состоял из двух хомутов, в конце и в начале ложа, вкручены саморезы. К хомутам натурально присрали два прутка, между которых была зажата шайба с нажимным штырем, упирающимся в пластину спуска.
– Козырно, – оценил я конструкцию. Ружье предполагалось носить слева, иначе барабан хрен откинешь. Стрелок, к слову, выстрелить ни разу не успел, все патроны целые. – Сунь в сумку, скинем в Эпплузе, если на перелет не хватит.
– Если хватит, я могу его себе оставить?
Я молча махнул рукой, после чего покрутил кистью в воздухе, намекая, что пора бы закругляться. Стажер мой жест поняла быстро, и, переложив хабар себе в сумку, затолкала труп поглубже в кусты, сунув туда же и остальной хлам, не стоящий даже места, им занимаемого.
Следующий цех я пропустил – из него отчетливо несло трупной вонью, и либо там гнили гули, либо трупы неудавшихся искателей хабара, в любом случае, делать там нехер. Почти выйдя к железке, я приказал свернуть обратно вглубь промки, но повел нас уже натурально через все встречные цеха, склады, ангары и подсобки, чтобы как можно меньше мелькать на открытке, да еще и не чурался выползать через окна. По пути удалось надыбать еще подшипников и один талисман, который, правда, по словам стажера был так себе по состоянию. Разве что на запчасти толковому инженеру сойдет.
Постоянно петляя, то и дело залегая на полчаса в различных укрытиях, мне удалось избежать столкновений, но я не обманывался. Отсутствие новостей от настолько крупной группы работорговцев гарантированно поставит на уши всех интересующихся, и за мной отправят еще больше народу. Логика была простой, железобетонной, даже если бы я реально был Рембо, способным кровососу яйца ножом в прыжке отрезать, закусившись с полутора десятками бойцов, я потратил бы как минимум боеприпасы. А там уже будет гонка, кому повезет подловить добычу в момент, когда у нее сточатся зубы о менее удачливых охотников за головами.
Отсюда и нежелание стоять на месте, и петляние с попытками оставить как можно меньше следов, и постоянный отдых. Я не задерживался ни на одной точке дольше необходимого минимума, отчего стажер не особо успевала набрать хабара, и постоянно мониторил небо, все потенциальные места засад, просто подозрительные места. В общем, занимался привычным делом – забегом по смертельно опасной территории, где секундная потеря бдительности может стоить жизни. Единственное, что гайки не кидал, и не хватался за детектор аномалий постоянно.
Забившись в подсобку, я скомандовал очередной привал, сразу приложившись к фляге, еще до того, как скинул рюкзак. Постоянные физические нагрузки требовали постоянно пить и жрать, иначе так и откинуться недолго, что не добавляло мне ни прыти, ни хорошего настроения. В кусты так-то тоже регулярно бегать приходилось, терпи, не терпи, припрет посреди перестрелки, будет хуже только.
– У тебя радио без сетки фурычит? – я вскрыл консерву и тут же принялся за еду.
– Должно, – стажер уже вовсю закидывала в себя свою еду, не давилась хотя бы, жевала нормально.
– Врубай, – я прикинул время. – Если будет музыка, отрубай, нет, послушаем новости.
Кобыла, не отрываясь от еды, еще и телекинезом отвинчивая крышку бутылки, защелкала своим ПипБаком.
– ...лаза были замечены близ Хуффингтона, но им там определенно ничего не светит, – я добил одну банку и принялся за вторую, глотнув воды. Начало пропустили, но хоть что-то узнаем. – С другой стороны, аликорны Единства активно патрулируют территорию вокруг Филлидельфии. До сих пор неясно, что не поделили Красный Глаз и Богиня, с учетом того, что буквально год назад не было союза крепче, но кто знает? Может, у них семейная ссора? В любом случае, то, что эти двое решили померяться силами, открывает остальным немалые перспективы, верно, Крестоносцы? Кстати о них! Одна из фракций этого уважаемого всеми хорошими пони ордена была замечена близ Понивилля. Либо бравые орлы решили освободить это легендарное место, либо держат путь в центральное Гнездо ордена, Аркс Им... Иммакулату... Им-ма-кул-а-тионис, язык сломаешь с этого их языка! В любом случае, фракция состоит из более чем двух десятков рыцарей, из которых минимум трое отмеченных, и почти полусотни аколитов. Такая сила заставила шевелиться даже Стальных Рейджеров и Анклав, и посему я настоятельно рекомендую всем жителям Пустоши держаться от Понивилля подальше!
Продолжая тему движения сил мира нашего скорбного, из Старой Эпплузы выдвинулся крупный отряд работорговцев, судя по моим сведениям, пони там серьезные и очень злые. Куда они направляются, спросите вы? В Новую Эпплузу! И я буду не я, если в этом деле не замешан наш любимый Охотник, потому что я вот буквально за пять минут до эфира узнал, что работорговцы потеряли свою ловчую группу в заводском комплексе неподалеку, а именно туда, по слухам, отправился Охотник и его кобыла! Пожелаем же удачи нашим героям в их нелегкой борьбе с плохими пони.
И вновь продолжая тему – сегодняшний день очень богат на новости, я знаю – Потрошители при поддержке Деуса смогли выбить с моста Стальных Рейнджеров, но ровно на несколько часов – ответный удар заставил отступить на свои прошлые позиции. Результат – все тот же, что и раньше, стороны приняли решение вновь заморозить конфликт за несчастную довоенную постройку, и даже объявили временное перемирие для ремонта моста. В целом, в Хуффингтоне при этом неожиданно спокойно, ну, насколько может быть спокойно в городе, раздираемом на части десятком фракций. А вот что плохо, так это то, что орден Милосердия с концами покинул Коллегиум. Шепну вам по секрету, это не Госпитальеры ушли, это их ушли. Видимо, местным не понравилось, что кто-то оказывает весьма недешевые услуги задаром.
На этом с важными новостями все! Погода ожидается привычно пасмурная, с дождями и без просветов, Розовое Облако Кантерлота все так же висит над столицей, возможны свинцовые и энергомагические осадки в центральных районах Пустоши. А теперь, музыкальная пауза!..
Кобыла тут же щелкнула переключателем, вырубая радио, я же облизывал ложку, раскладывая услышанное по полочкам.
Пон-3 в этот раз прям распизделся, под конец было слышно, что даже ему стало сложно без пауз трындеть так много. Новостей и правда вагон и тележка, но самое главное, это подтверждение моих расчетов – работорговцы выслали подкрепление. Вряд ли они начнут бугуртить прямо в городе, но устроить засаду за его чертой – обязательно. Таким образом, Смирная становится моим единственным билетом куда подальше, пешкодралом я из Эпплузы не выберусь – загасят на открытке, как пить дать загасят. Винтовку я, конечно, все еще таскаю, но не просто так до сих пор ни разу из нее не выстрелил, тут тренироваться надо постоянно и учиться работать, а для этого нужно свободное время, боеприпасы и тир, а лучше полноценный полигон. В Зоне все это было, тут – хвост не горит, и то хорошо.
Распихав пустые банки по углам, пряча их в мусоре, я быстро проверил снаряжение, оружие, магазины, подтяжку ремней разгрузки и рюкзака и встал на ноги, уже привычно уперевшись рукой в потолок, чтоб головой не долбануться.
– Угу, – стажер сунула свою банку в угол. – Дай сигарету? Перед боем закурю.
Хмыкнув, я выбил из пачки одну и щелчком отправил в кобылу – та тут же сунула ее в пасть, но поджигать не стала.
Очередной цех, очередной быстрый осмотр, в основном на предмет проблем, а не хабара, правда. Чуйка молчала, но на нее одну полагаться было опасно, поэтому я вертел головой на все триста шестьдесят, да и кобыла не отставала, постоянно смотря во все стороны, и даже периодически тыкая в потенциальные точки засад. В одном случае из трех даже указывала верно.
Из-за отключения ПипБака от сети, точное местоположение было недоступно, но карта оставалась картой, достаточно подробной, чтобы можно было ориентироваться на местности. Стажер, правда, вообще понятия не имела, как это делать, но учить банальным вещам прямо во время бега с препятствиями было глупо. Потом ткну мордой в основы...
Я резко остановился, моментально сместившись в сторону кустов, кобыла тут же дернула в противоположную сторону. Несколько секунд я молча вслушивался, после чего ткнул пальцем вверх – я услышал хлопки крыльев. Судя по звуку, несколько летунов, больше трех, точнее не разобрать. Взмахи медленные, а я успел заценить, как летали пегасы, так что, это точно не они, скорее всего, грифоны. На всякий случай я проверил флешетты в кармане, а так же магазин с пулями, если это какие-нибудь банки по типу тех же крестиков по наши души пришли, зашьемся прямо тут.
Над крышами довольно низко пролетело с полдюжины грифонов, все увешаны снарягой, но открытых частей тела дохрена. Больше разобрать не успел.
Кобыла, несколько раз осмотрев небо, подползла ко мне.
– Когти, – шепнула единорог, проверяя пистолет, я только плечами пожал.
То, что не крестики и не сороки, понятно, а остальное уже детали, строго говоря, прямо сейчас принадлежность к фракции играла крайне малую роль. Я на восемьдесят процентов уверен, что эти летадлы приперлись скальп мой добывать, а значит, будь они хоть из, мать их, госпитальеров, один хрен враги. Союзники бы хоть как-то себя обозначили, а не летали патрульным строем, меня спасло только то, что я нырнул в кусты достаточно густые, чтобы с воздуха без теплака хрен найдешь.
– Закусываться придется, – я раздраженно тряхнул ушами и хвостом, поморщившись.
Шестеро в обвесе, неизвестно сколько еще шароебится по территории, плюс подкрепа работорговцев ползет помаленьку... Загоняют как охотники зверя. Ну да ничего, не из такой жопы выбирался.
– Сначала ебашишь, потом спрашиваешь, кого заебашила, – я проверил патронник и настроил яркость коллиматора. – На открытке ебалом не торгуй, не зомбаки, морду отстрелят, жрать будет сложно. Сруливай к жэдэшке, была там парочка цехов, там закусимся.
Стажер только коротко кивнула и, дергая ушами и посматривая вверх и назад, двинулась по маршруту. Правда, довольно быстро остановилась, уткнувшись в карту, снова пытаясь понять, где мы, на что я ботинком попинал ее по ляжке, задавая направление. И так непростые салочки стали еще сложнее, бляха муха.
Скорость пришлось сбросить, так как грифоны реально патрулировали местность, постоянно летая, но уже тройками. Я насчитал аж четыре разные группы, двенадцать рыл, причем это не работорговцы, с которыми удалось разобраться из-за их тупости, эти вон, выглядят как профи. Нельзя считать, что враг тупее тебя и надеяться на их ошибки, да и больно уж четко птицекошки летали, не сброд какой. Ныкаться приходилось регулярно и ползти в основном через здания, да еще и без стрельбы.
В очередной раз услышав хлопки крыльев, я чуть ли не пинком зашвырнул замершую кобылу в сторожку и тут же ворвался следом, успев прикрыть дверь. Причину остановки я узнал, когда на меня с рыком бросился зомбак, тут же с хрустом схлопотавший ботинком в морду.
Кобыла валялась и пищала, отбиваясь, еще двое вставали, все шустрее, битый, болтая сломанной шеей, пытался подползти. Три... пять зомбаков, двое на кобыле, грызут. Та задушено вскрикнула, а я выхватил ка-бар.
Еще один пинок из положения согнувшись, упираясь макушкой в потолок, второго поймать на рукав – слышен треск, и это не кевлар, крошатся гнилые зубы. Морщась от боли в руке, я с короткого замаха всадил клинок в глазницу, резко рванул рукой, вбивая зомби в стену, пытаясь стряхнуть. Глухо хрипя и подвывая, на меня бросился один недотруп с кобылы, отшатнувшись, удалось избежать укуса в морду. Долбанув ему по лбу рукояткой, я все же стряхнул повисшего на рукаве зомбака и с размаху, всем весом, каким смог из скрюченного положения, вдолбил ботинок в череп другого, придавил коленом третьего и воткнул ка-бар ему в голову, тут же с раскачки вдавившись в рукоять, проламывая череп. Кобыла залягала своего зомбака, причем буквально, забила ногами нахрен.
Повисла тишина, пока я вслушивался в обстановку снаружи, а стажер копалась в сумках с глазами навыкате и часто, мелко дыша. Зрачки сужены, пасть открыта, вся дрожит, бронь подрана и в крови. Чертыхнувшись, я сунул нож в ножны и сбил кобылу с ног, придавив к полу и схватившись за морду, сжав челюсти.
– На меня смотри, – рыкнул я ей прямо в нос, дождался, пока забегавшие глаза сфокусируются на мне. – Дыши, ебать тебя нахуй. Глубоко, вдох, задержала, выдох. Вдох. Выдох. Мне в глаза смотри, блять! Вдох. Выдох.
Единорог моргнула, раз, другой, и дрожь панички или что у нее было сменилась дрожью болезненной.
– Закидывайся медициной и мотайся, в темпе, – отпустив стажера, я подошел к двери и медленно ее приоткрыл, выглянув наружу и навострив уши.
Тряхнув укушенной рукой – порвать не порвало, но синячище болеть еще долго будет, походу – я прикрыл дверь и обернулся, смотря, что делает кобыла. Та дрожащими копытами заливала в себя зелье, при этом укусы уже были политы жижей. Рядом валялся нераспечатанный перевязочный пакет. Прикинув хвост к носу, я чертыхнулся повторно и на карачках подполз к кобыле, хватаясь за него.
– Н-н-нет, з-зелье, – ее колотило, но не от нервняка, глаза ясные, просто адреналиновый отходняк, походу. Ты можешь быть самым крутым бойцом в мире, но когда сходит адреналин, руки будут трястись как у последнего старика.
– Ноги вытяни, – я порвал пакет и достал бинт, пропитанный какой-то липковатой дрянью. Ну, будем надеяться, я из него всю магию не высосу.
На то, чтобы наложить повязки, ушло несколько секунд, ничего сложного, да и не кровили укусы и разрывы. По-хорошему, раны чистить надо, но некогда сейчас возиться с пинцетом, марлей и антисептиком, авось, магия кобылу спасет. Да и она сама не парилась, допила зелье и уже увереннее встала на ноги, коленки дрожат, конечно, но падать явно не собиралась.
Сторожка, она сторожка и есть, мелкая коробка со столом, чудом не отвалившейся полкой и каким-то мусором. Разве что стены бетонные, иначе бы я ее тем ударом зомбаком развалил к псевдоматери, а так – только пятно гнилое осталось. Повертев головой еще немного, я осмотрел стол, хмыкнул, и, немного повозившись, отломал у него металлическую ножку, благо благословение Зоны никуда не делось, да и столешница была деревянной. Металлическая трубка, как я и надеялся, оказалась достаточно толстостенной, так что я вручил ее кобыле, которая вцепилась в импровизированную дубинку телекинезом.
– Хуярь прям с размаха, у них не только шкуры дубовые.
Кивнув, единорог подошла к двери и аккуратно выглянула наружу.
– Темпом к тому цеху, по кустам.
Из-за большого крюка, который мы навернули, запутывая следы, возвращались к путям мы вообще с другой, явно плохо зачищенной стороны. Видимо, местные прямым ходом в центр промки топали, к самому ценному хабару, а в стороны особо не забирались за ненадобностью. Для нас это было проблемой, так как зомбаков встречать берцем в ебало приходилось все чаще. И пусть вооруженная палкой кобыла с телекинезом все же умудрялась их как-то забивать, хоть и с трудом, основная нагрузка легла на меня и мой ка-бар – стрелять все еще было строго противопоказано.
Где-то вдали протрещала автоматная очередь, дополненная басовитыми выстрелами чего-то винтовочного. Рванул взрыв, граната, походу, причем не местные самопальные хлопушки, а как бы не аналог эфки, ебнуло на отлично, эхо еще долго гуляло. Видимо, грифоны с кем-то схлестнулись, а значит, пора шевелить булками и искать нычку на перевести дух – у меня уже колени ныли, с размаху дробить черепушки местных зомбаков.
Да и стажер покачивалась, уже даже не пытаясь сделать вид, что все заебись.
Очередным укрытием стала не менее очередная подсобка, разве что эта была почти пуста – пара полусгнивших металлических стеллажей не в счет, даже дверь подпереть нечем. Искать укрытие получше уже не было сил, поэтому я просто сел в стороне, отгородившись рюкзаком – так себе преграда, конечно, но авось хоть от чего-то защитит. Помещение было небольшим, причем не в высоту даже, а в принципе, так что, любая, даже самая дохленькая граната нас тут положит, но выбора просто не было. Я и так воду пил как не в себя, и дышал, разве что язык не свесив, но пасть приоткрыв. Еду в себя пришлось заталкивать, так как организм хотел только выключиться из активности хотя бы на часик, не спать даже – уснешь тут, после такой пиздопляски – а просто упасть и не вставать. Вместо этого я впихал в себя одну консерву, не чувствуя вкуса, запил водой и сел, вытянув ноги, но положив «моссберг» на колени, готовый прямо из такого положения дать выстрел в любого, кто сунется в дверь. Кобыла и вовсе просто сложилась, уперевшись головой в пол, и медленно, равномерно дышала.
Ебал я такие ходки, если честно, давненько так не выматывался. Последний раз... Да, марш-бросок до Свалки с Милитари крюком через Рыжий Лес, как я тогда выжил, до сих пор не то, что я, даже в Стае никто не понимает. Бежать пришлось прямо как сейчас, мимо всех нычек, спя вполглаза в обнимку с ружьем, постоянно думая о том, что бросить бы нахрен этот проклятый артефакт, из-за которого за мной аж целый отряд наемников увязался, да только с тем же успехом я мог прямо там себе пулю в лоб пустить.
Только сейчас не ждет меня в конце маршрута Нора, и нет ни Аляски, суки этой, ни Стаи, чтоб ее.
Ладно, порефлексировали и баста.
Постоянно понемногу напрягая и расслабляя мышцы ног, пресса и спины, я продолжал сидеть, оперевшись на стену, и смотреть в потолок, пока в голове постепенно становилось все тише и спокойнее. Мысли уходили, затихали, сменяясь привычной пустотой, но я не давал себе сорваться в околотранс ожидания, чревато. Впрочем, болтаться на граничном состоянии уже было неплохо, и отдых, и время пролетает быстрее.
– Да блять... – я вздохнул. – Че?
Я моргнул, раз, другой, и криво оскалился, чуть стукнувшись головой о стену.
– Раны почисть, а то сгноятся.
Судя по звукам копошения и сдавленному шипению, стажер реально занялась ранами. Гноем не пахло, само зелье при этом имело довольно характерный трудно описуемый запах, что-то среднее между химозой, медициной и пучком трав. Странный запах, в общем. Я прощупал бинты на руках, еще раз убедившись, что дырки от пули зажили, и задрал рукав покушенной руки, начал ощупывать шкуру. Да, синяк точно будет, но больше ничего такого, и подвижности – повертеть запястьем, подвигать кистью и предплечьем – не мешает. И то хорошо, а то с помпой работать было бы неудобно.
Даже часовой отдых сильно погоды не сделает, если так подумать, да, в моменте ощущение отдыха будет, но боль в мышцах и суставах моментально вернется, стоит только всерьез дать нагрузку. До поезда еще ждать и ждать, пешком мы до Новой Эпплузы не дойдем – срежут в момент, там же пространство, считай, все открытое. Вот и остается, что крутиться вокруг, да готовиться к броску к развилке, чтобы успеть вскочить на поезд. Ну и надеяться, что возьмут, я б нахер послал таких проблемных пассажиров, притащивших на хвосте целую ватагу агрессивного народа...
– Я все, – кобыла легла на бок, вытянув ноги и смотря в никуда расфокусированным взглядом.
Я ничего не ответил, только похлопал по кармашку, нащупывая пачку сигарет, и заставил себя опустить руку. Не для того я бросал курить, чтобы снова на дым подсаживаться, даже если он, как тут говорят, без никотина. Сама привычка прилипчивее была, я тогда же и начал постоянно что-то грызть.
Я глотнул из фляги, прислушиваясь к себе, пытаясь понять, стоит ли пихнуть в себя еще банку консервов, или это только помешает. Пока по ощущениям давиться не стоит, так что, я все же прикрыл глаза, позволяя им отдохнуть. В такой полудреме меня любой шорох дернет, и, к счастью, кобыла сама затихла, тоже глаза закрыв. То ли вырубилась, что неудивительно, то ли тоже просто глазам отдыха дала, в общем-то, неважно. Лучше места и времени для отдыха в обозримом будущем не предвидится, так что, пора переходить на рваный сон, урывая минуты и часы всякий раз, пока есть возможность.
Эмили не могла ни задремать, ни тем более уснуть. Раздражающе спокойная морда волка, маячившая неподалеку, бесила, поэтому она и закрыла глаза, пытаясь подготовиться к тому, что произойдет – а это обязательно произойдет, она была в этом уверена на все возможные проценты. У них не получится скрываться вечно, рано или поздно птички их отыщут. Зол наверняка хотел бы, чтобы это произошло на его условиях, где-то в закрытом помещении, с укрытиями, но он вряд-ли вообще задумывался о том, что им может так повезти. Честно говоря, единорог и сама уже в такую удачу не верила, но, в отличие от волка, у нее была надежда на лучший исход. Конечно, в данном случае лучшим исходом было выживание именно их парочки, а не аж двенадцать пернатых бойцов, что само по себе звучало как чудо, но а как иначе-то?
Грифоны охотились на них, как на добычу. Загоняли, преследовали, постоянно спугивали, не позволяя отдохнуть, разыскивали со всей возможной щепетильностью – и все же пока не нашли. Скорее всего потому, что не поверили, что они могут сунуться в такую дыру, как эта крошечная сторожка. Ну и ладно, им же лучше. Хоть какая-то передышка и крохотная отсрочка перед предстоящей стычкой.
Честно говоря, Эмили не сильно устала. Прошлые длительные скачки закалили ее тело в достаточной мере, но сейчас ей нужна была стальная твердость не плоти, а воли. Ей нужно было время, чтобы воскресить некоторые давние воспоминания. Чтобы вернуть к жизни то, что она выучила годы назад, и поклялась сама себе никогда это не использовать. Потому что сегодня ей понадобится большее, чем простенький перегруженный электрошокер, по-хорошему – намного большее. Потому что сегодня ей понадобится если не вся мощь довоенной школы боевых магов, то хотя бы ее малая часть, не столь чудовищно разрушительная, не столь стремительно смертоносная, какой она есть на самом деле. Нет, она еще не готова применить самые страшные заклинания и, если бы знала молитвы, молилась бы о том, чтобы никогда не быть готовой. Но Пустошь сама сделает этот выбор за нее. От Пустоши уже никуда не деться.
Заклинания всплывали на поверхность разума неохотно. Она так старалась забыть то, чему научилась сама, то, что накрепко вдолбили ей, чтобы наследие славного рода не исчезло, и к чему это привело? Если бы она тренировалась не просто запоминать, а использовать их, быть может, все случилось иначе, иначе, еще тогда, после выхода из Стойла. Но смогла бы она убить тогда? Вряд ли.
Эмили открыла глаза и тоскливо огляделась. До чего она докатилась? Собирается сражаться и, что куда хуже, убивать, защищая жизни мудака-убийцы и предательницы собственных идеалов. Две жизни в обмен на двенадцать – неравноценный обмен, но... Один раз она этот обмен приняла. Так что поздно уже жалеть себя, и особенно тех, кто хочет тебя убить просто за крышки.
Выстрелы прозвучали где-то совсем близко. Волк встрепенулся, шевельнул носом, его уши встали торчком, а затем он, не говоря ни слова, поднялся на корточки и закинул рюкзак себе на спину. А после покосился на Эмили и ткнул дулом дробовика в сторону двери, попутно сменив в оружии магазин.
Лоусон стиснула зубы. Честно говоря, то, что волчара использовал ее в качестве тралла для мин, ее устраивало все меньше и меньше, но особого выбора у нее не было. Не сейчас, по крайней мере, не время качать права. Поэтому единорог молча кивнула, вытянула магией свой пистолет и осторожно приоткрыла дверь, высовываясь наружу, осматриваясь, в первую очередь глядя на небо, после чего покосилась на Пип-бак.
– Три часа, три точки, на грани дистанции, десять часов еще три, ближе, – прошептала она примерное направление появления возможных опасностей и осторожно выскользнула наружу, но все еще оставаясь под узким козырьком сторожки. Волк шумно вздохнул, втягивая высунутым наружу носом воздух, прикрыл глаза, словно сосредотачиваясь на чем-то еле-еле слышимом, вышел наружу, после чего резко развернулся, вскидывая дробовик.
Там, куда он смотрел, не было ничего и никого, но Лоусон все равно не смогла сдержать легкую дрожь. А поэтому она приблизилась к волку и негромко потребовала:
Зол повернул на нее голову и воткнул в нее взгляд с таким оскалом, что кобылица чуть не вздрогнула. Но вместо этого она демонстративно выдержала взгляд, крепко сжав губы, и волк, презрительно фыркнув, вытянул всю пачку и швырнул ей в морду, после чего ткнул дулом куда-то в сторону, туда, где, по его мнению, должна была располагаться железная дорога.
– Пиздуй к путям. Живо, – почти прорычал он. Эмили молча подняла пачку и, издав короткий раздраженный фырк, поспешила вперед. Единорог опять прошла по грани, волк точно бы выстрелил, если бы их не преследовали, но ей уже было плевать. Поэтому она ускорила темп, держась подальше от ангаров, уже не прячась.
Карта разворачивалась постепенно, обновляясь медленно, слишком медленно, не смотря на то, что они проходили, казалось бы, совсем недалеко отсюда. Из-за этого кобылице приходилось то и дело скакать на трех ногах, проверя маршрут, отслеживая заодно красные точки. Те, что удивительно, не приближались и не отдалялись, двигаясь практически параллельно, что насторожило Эмили, но сообщать об этом волку она не собиралась. Тем более что он как раз отстал, словно пуская ее еще дальше вперед, будто она была простой приманкой. Ублюдок.
Снова презрительно фыркнув, Эмили пробежала мимо очередного ангара и оказалась на небольшой открытой площади, заставленной ржавыми контейнерами и машинами. Отсюда до границ огромного завода было уже совсем недалеко, по крайней мере, по прямой, но вспыхнувшие три точки впереди отчетливо продемонстрировали, что хрен им, а не выход. И Лоусон остановилась, одновременно вытягивая сигарету и пистолет. Новенькая винтовка осталась в сумке – Эмили, конечно, не очень опытна в обращении с оружием, но даже она не стала бы доверять свою жизнь пушке, с которой она еще по разу не стреляла. А вот пистолет...
Она сменила магазин на тот, в котором хранились заряженные почти под завязку патроны, тяжело вздохнула – и зажгла сигарету, медленно затягиваясь, двигаясь к одному из контейнеров, краем глаза наблюдая, как точки сходятся к ней. А сзади, там, где остался Зол, появились еще три точечки, которые явно очень скоро встретятся с плавно отступающим волком. Да, все-таки знатно она его выбесила. Ну да и демоны с ним, выживет, как выживал всегда.
Кобылица поправила сладковатый, пропитанный чем-то фильтр языком, задержала дыхание, заставляя дым задержаться в легких, закрыла глаза. Рог еле заметно зажегся, пульсируя, и дым плавно повалил из носа, причем в совершенно неадекватных количествах, быстро покрывая площадь, стойко выдерживая слабый ветерок.
Простенькое заклинание, практически фокус, но до безумия эффективное для прикрытия, отступления и любых других маневров, требующих перемещения. Почему она не вспомнила о нем раньше? Почему практически отреклась от магического искусства? Это ведь так эффективно, так просто, так... Так приятно. Да, приятно снова колдовать что-то стоящее, что-то, что способно помочь здесь и сейчас, без постоянного надзора внимательного злобного волчьего взгляда. У него сейчас своих проблем навалом, пусть развлекается.
Клубы дыма поднимались все выше и выше, но, в отличие от тумана, они не искажали звуки, поэтому выстрел дробовика Лоусон узнала сразу же. Хлопки крыльев раздавались уже прямо над ней, метки грифонов кружили вокруг, то отдаляясь, то приближаясь, но не решаясь нырнуть вниз, а она спокойно ждала, готовя новое заклинание.
Один из грифонов выругался и приземлился на контейнер рядом с ней, бормоча себе под нос странные слова:
– ...благослови наши глаза, наши когти, закали нашу сталь, нашу волю, молю тебя, Луна...
Остальные грифоны внезапно подхватили короткую литанию, хором наполняя завод разными, но одинаково сосредоточенными голосами.
– Даруй щит, что отразит всякое зло, Селестия!
Недоуменно моргнув, Эмили пожевала фильтр сигареты, а затем ее губы поджались, и она тихо зарычала от злости. И эти наемные пернатые твари, охотящиеся за чужими жизнями, смеют еще произносить имена богинь всуе?!
Грифон, стоящий на контейнере, внезапно заткнулся, послышался негромкий лязг стали, и Лоусон резко дернулась вбок, активируя заготовленное заклинание. Там, где она только что стояла, пуля высекла искры, но было уже поздно. Густой дым слабо задрожал от выпущенной за раз силы – а затем рухнул вниз, к земле, разорванный коротким, но мощным потоком воздуха, должным с огромной скоростью вбить летающих вокруг грифонов в асфальт.
Раздались глухие звуки падений, стоны боли, крики и клекот – только вот действительно упала лишь половина грифонов. Оставшиеся в воздухе тут же перевели на кобылицу свое оружие, и та, вытаращившись на них, спустила с поводка запасную экстренную заготовку, резко зажмуриваясь.
Вспышка беззвучно взорвалась, ослепляя всех вокруг, и Эмили, проклиная все на свете, отскочила в сторону и помчалась к ближайшему лежащему на асфальте грифону – вовремя. Над ней пронесся целый шквал из пуль, чудом обойдя жизненно важные органы, но задев заднее бедро. Зашипев от боли, Эмили дернула головой на бегу, и мир резко застыл.
Лежащий грифон успел поднять голову с очень сильно суженными зрачками. Он слепо смотрел прямо на нее, его лапа уже медленно, очень медленно вытаскивала пистолет из кобуры. Еще двое, прямо над головой кобылицы, также готовились стрелять, как, впрочем, и тот самый первый, на контейнере. Время утекало, медленно и безвозвратно, но Лоусон не знала, как его применить.
В ее голове роились сотни заклинаний. Некоторые, такие, как, например, дымовая завеса или вспышка, она практиковала просто ради развлечения, для представления своих новых коктейлей, просто для визуального сопровождения. Другие, зачаровательного характера, она выучила до состояния полного автоматизма, но они бы никак не помогли в данной ситуации. А вот остальные...
Большинство заклинаний Эмили не применяла никогда в жизни. Знала, как и что нужно делать, но не рисковала даже пытаться – незачем было выпускать такую страшную мощь, по крайней мере, до этого самого момента. Система прицеливания позволила бы ей извлечь из памяти многое, но все, что приходило в голову, она бы никаким образом не успела сколдовать – как никак, боевые маги учились этому искусству всю жизнь. А она никак не тянула даже на ученика, несмотря на все свои знания, которые без применения заржавели и покрылись пылью.
Медленно струящийся назад и вбок сизый дым от сигареты привлек внимание кобылицы. Она заставила себя смотреть на него, не отводя взгляд, концентрируя мысли только на полупрозрачных воздушных завитках. Если бы кобылица могла, то вдохнула бы, но заклинание заставляло и ее саму замереть, оставаться на месте.
Мысли уверенными движениями воли выстраивались в извилистую, но все же цепочку, словно подражая дыму – упорядоченному, но хаотичному. Эмили не стала даже пытаться понять, почему на некоторых грифонах ее первое заклинание не сработало вообще – все же даже она могла ошибаться, особенно учитывая тот факт, что использовала это заклинание впервые. Она отбросила эти метания прочь, туда же, куда отбросила слишком сложные и слишком простые варианты. На первые у нее не было времени, а вторые не могли дать такого эффекта, который она хотела. Ей ведь нужно убивать, эффективно, быстро, гарантированно. Да, впервые в жизни, но это не значило, что таких заклинаний у нее не было – к ее же огромному сожалению. Впрочем, у Эмили был еще один туз, которого не было у грифонов.
В отличие от них, она совершенно не ценила свою жизнь.
Заклинание сформировалось очень быстро. Она не целилась в слепого, нет, она спустила с поводка магию на тех, кто ее определенно видел и собирался убить в следующие несколько секунд. Магические сгустки энергии, сформировавшиеся в пули, стартовали беззвучно, пистолет самой кобылицы также громыхнул... Но затем совершенно внезапно сразу три грифона потеряли контроль и полетели вниз. Мощный стрекочущий рокот какого-то нового оружия пробрал Эмили до дрожи во всем теле, а затем раздался рев огневой мощи. Пуля грифона сзади, которого магический болт лишь ударил в грудь, но почему-то не убил, пробила ее переднюю ногу, заставляя кобылицу споткнуться и повалиться на землю, стискивая сигарету зубами, пока на оставшихся в живых пернатых лилась плотная струя пуль, кося одного за другим. Чудовищное оружие пробивало контейнеры, к которым метнулись уцелевшие, а зеленые метки, внезапно вспыхнувшие на экране Пип-бака, окружали красные. И только-только начинающий промаргиваться грифон еще представлял непосредственную опасность для кобылицы, водя пистолетом из стороны в сторону и бормоча себе под нос исковерканную молитву, пока, наконец, не выбрал направление – и выбрал абсолютно правильно. И Эмили заставила себя поднять магией выроненный пистолет и выстрелила.
Череп самца разлетелся от напитанной магией пули так, будто стреляла она не с относительного маломощного оружия, а чего-то очень крупнокалиберного. Рефлекторно сделав еще тяжку, единорог сплюнула на землю бычок и положила голову на землю. Два аккуратных пулевых отверстия в ее ногах болели и обильно кровоточили, но, честно говоря, она не хотела пить зелье. Совсем. Потому что только что снова защитила свою жизнь, еще больше повысив цену расплаты за свои грехи. И даже это было не главное.
Закряхтев, Эмили заставила себя перевернуться на спину, все же нехотя вытащила лечащее зелье и сделала глоток, закрывая глаза. К сожалению, ей еще было ради чего жить. Боль продолжала расти, пульсируя, но, Лоусон была ей рада. Потому что она не просто убила, защищая свою жизнь, нет. Вместо этого она могла, например, выбить пистолет у грифона, оглушить его заклинанием, да или хотя бы просто уже, сука, сдохнуть наконец...
Но она выбрала то, что выбрала. Потому что отлично понимала, что, если этот засранец выживет, он сделает все, чтобы отомстить. И в следующий раз рядом с ней уже может и не оказаться так вовремя подоспевших союзников. В следующий раз, если Эмили будет колебаться, она умрет – и тогда уже никто не сможет остановить то, что Зол обязательно сделает. Потому что из-за него погибнет куда больше невинных жизней. А наемник...
– Эй, ты живая? Очнись, не спи!
Чужой голос прорвался сквозь пелену боли, но Эмили, не удостоив его ответом, беззвучно всхлипнула и сделала еще глоток, терпеливо выдыхая, так, будто хлебнула виски. И все же... Наемник умер ради того, ради чего жил. И она готова умереть ради того, ради чего живет. А вот Зол живет ради того, чтобы жить. Разве это достойная цель? Разве за нее должны платить другие кровью и плотью? Нет. Разве это честно? Нет. Она останется здесь, чтобы восстановить хоть какую-то справедливость. Даже если ради этого ей придется страдать еще, еще и еще. Ведь... Наверное, именно такова цена милосердия. Наверное, оно того стоит. Возможно, оно того все-таки стоит...
– Медик, проверь стойловскую! – рявкнул рядом смутно знакомый голос, и Лоусон, приоткрыв один глаз, злобно покосилась на статного грифона, с хлопками крыльев опустившегося на асфальт рядом с ней. Командный тон самца грубо разорвал болезненно-блаженную нирвану мыслей, в которую себя вогнала кобылица, заставляя вернуться к реальности, настолько наполненной грязной, мерзкой, бессмысленной жестокостью, что Эмили чуть не стошнило. И ответила она соответствующе, сугубо рефлекторно.
– Жандарм, иди в жопу, – почти прорычала она, и, открыв и второй глаз, уставилась на беленькую мелкую грифину, с хмурой миной приземлившуюся рядом и сжимающую в одной из лап пачку бинтов. – И ты за ним струярь. Я зелье выпила, мне нормально.
– И вот ради этой суки мы рвали жопы? – фыркнула беленькая самочка, и Лоусон, не удостоив вопрос ответом, перевела взгляд на командира отряда, который застыл на месте с полуоткрытыми крыльями, несколько ошарашенный необычной реакцией бывшей обитательницы Стойла.
– Зола вы тоже прикрыли? Или он сам справился? – сухо поинтересовалась она, на что Жандарм коротко дернул крыльями вверх вниз, заставляя себя успокоиться и вернуться к своему обычному официозу.
– Миледи, лучше скажите, ради чего Вы с ними в чуть ли не ближний бой полезли? У Вас же есть... возможности этого избежать, – осторожно подобрав нужные слова, спросил грифон, на что Лоусон также не ответила. Вместо этого, сделав еще глоток зелья, она приподнялась и осмотрела броню, тут же заклинанием восстанавливая отверстия так, будто их никогда и не было.
– Нет, ты мне лучше скажи кое-что другое. Какого хера мои «возможности» не сработали на этих засранцев после того, как они прочитали какое-то подобие молитвы?
– Не только единороги владеют магией... – начал отвечать грифон, но был грубо прерван.
– Это я и без тебя знаю. В каждом существе есть магия, не считая одного знакомого тебе мудака, – фыркнула единорог, допивая зелье и убирая колбу в сумку. – Ближе к сути. Хотя, я и так догадываюсь – ты нихера не знаешь, но это работает, если веришь.
– Ну, примерно так и есть, – неуверенно согласился самец, и, нерешительно потоптавшись на месте, раскрыл крылья снова. – Все же дайте медику осмотреть Вас, миледи. У Вас явно предшоковое состояние. Я к Золу, а потом мы вас обоих отсюда вытащим.
– Да пиздуй уже. Куда-нибудь, – буркнула Лоусон, поднимаясь на ноги и косясь на Пип-бак, который, конечно же, показывал, что конечности пострадали, но утверждал, что кровотечение уже остановлено. – И белую эту забери, не нужен мне медик. Как выражается Зол, на мне все заживает, как на собаке. Что бы это не значило.
Белая презрительно фыркнула и отвернулась. Жандарм медленно, удивленно покачал головой, но потом все же прыгнул в небо, устремляясь куда-то прочь. А кобылица, привалившись к ржавой стенке контейнера, мрачно насупилась, доставая еще одну сигарету и поджигая.
Кажется, кошачьи травы разбудили в ней что-то куда более жесткое, чем она планировала. Что-то принципиальное, твердое, непоколебимое, что-то... Что-то, что досталось ей благодаря жесткому воспитанию и что она пыталась засунуть как можно глубже. Прятала почти так же, как Зол прятал свое лицо за своей маской невинного волчонка перед Вельвет. Жесткий привет из прошлого, проснувшийся из-за того, что она сотворила. Который теперь будет очень сложно запихать обратно. Куда сложнее, чем в прошлый раз.