Велигор – славянский язычник, публицист.

-Есть ли у Вас высшее образование? Занимались ли Вы научной деятельностью?

Формально нет: моё обучение на данный момент прервано, и я пока что не знаю, есть ли возможность и — самое главное — смысл восстанавливаться, чтобы его закончить.

Что касается научной деятельности, если под ней подразумевается работа в институтах, университетах и лабораториях, то нет, не занимался.

-Как Вы считаете, вступают ли в конфликт языческое мировоззрение и научное? Может ли язычник заниматься, например, нейробиологией и не будет ли это оскорблением для традиции?

Прежде чем о чём-либо говорить, следует разобраться с понятиями.

Но здесь-то и кроется Враг: никто до сих не предложил внятного, устраивающего всех определения науки [см. проблема демаркации], из-за чего наукоёбы по ходу дискуссии жонглируют самыми разными определениями, никак не замечая того, что те противоречат друг другу, а скептики не понимают, с чем, собственно, имеют дело.

Если не вдаваться в детали, то мы либо считаем наукой естественные науки и только их [что там приписывают Резерфорду про физику и коллекционирование марок?], либо включаем в это понятие всё что нам только заблагорассудится, вплоть до магии и философии.

Обычно, когда кто-либо говорит «учёный», мы представляем себе биолога, химика или физика, а не историка, филолога или астролога, поэтому далее под наукой я буду подразумевать именно естественные науки [см. англ. science].

Так вот, отвечая на твой вопрос: последовательный язычник не может быть наукоёбом, потому что научное мировоззрение предполагает принятие на веру ряда философских установок [рационализм, эмпиризм, натурализм, фальсификационизм итд.], которые в своей совокупности противоречат любой религии вообще.

Попытки же «примирить» науку и религию приводят только к постепенной редукции последней.

Но язычник может многое. Больше, чем ты можешь себе вообразить. Наверное, если ты хочешь жить на деньги налогоплательщиков и пользоваться моральным авторитетом, которым общество наделяет учёных [не замечал ли ты, к примеру, что все винят политиков, применяющих оружие массового поражения, а не учёных, его разработавших, и одновременно с этим благодарят учёных, разработавших те или иные лекарства, но не политиков, поспособствовавших их внедрению и распространению?], то можно и подыграть. Ну, как аниматорам не нужно верить в Снегурочку и Деда Мороза, чтобы наряжаться в их наряды.

Наверное, стоит ещё оговориться, что — несмотря на то, что ранее как пример учёных я привёл инженеров и фармацевтов — я не считаю т. н. прикладные «науки» в полной мере науками [а в пример я их приводил потому что их таковыми считает общество]. Наукой я называю определённую методологию познания, а не практику, которую я не считаю критерием истины.

«Ах, если бы нашелся бы учёный и придумал мазь от пидорасов» — это не про науку, это про практику.

А оскорбить здесь можно только свой собственный интеллект, а не традицию, но чтобы в принципе ставить такой вопрос нужно уже принадлежать к какой-либо религиозной традиции, а это явно не про большинство современных европейских язычников.

-Науки основаны язычниками (Аристотель, Пифагор, Евклид). Не значит ли это, что наука — одно из самых престижных и аутентичных для язычника занятий, а вовсе не технобесие и антитрадиция?

Нет, не значит, потому что наука [см. выше про определение науки] появилась дай Бог в 17. веке. Аристотель, Пифагор и Евклид точно не были учёными — на хую дрочёными в современном смысле этого слова. Я тебе даже больше скажу: я не уверен, что наука, выросшая из спаривания эмпиризма и рационализма, могла появиться без геноцида античных философских школ и монополизации познания авраамическими религиями.

В Античности школы довольно чётко разделялись на эмпирические и рационалистические: эмпирики критиковали рационалистов, а рационалисты — эмпириков. Соединение же этих двух подходов произошло сначала в мусульманской, а затем и в христианской мысли в условиях отсутствия достойной философской конкуренции и потребности авраамистов доказать, что ихний Бог существует, а какими методами — это уже без разницы.