Врата заката. \хэдканон
Тьма встретила их холодным объятием. Врата Заката, огромные и древние, как само время, раскрылись перед ними, словно челюсти исполинского зверя. Их поверхность была покрыта письменами, которые никто не мог прочесть — только почувствовать. Врата не терпят лжи. И в тот момент, когда они переступили порог, их разорвали друг от друга.
Ребекка очнулась в лесу, где деревья шептали её именем. Перед ней стоял он — но не Кристиан, а тень, бледная копия, лишенная памяти.
— «Ты знаешь меня?» — спросила она, касаясь его лица.
Испытание было простым и жестоким: если ее любовь истинна, она должна была вспомнить за него — каждый момент, каждую встречу у водопада, каждую звезду, что они считали вместе.
А если ошибется — он исчезнет навсегда.
— «Ты... боялся, что когда-нибудь я перестану приходить. Поэтому всегда держал мою руку, как будто хотел удержать даже в мыслях. Ты ненавидел одиночество, но терпел его ради этих мгновений. И когда впервые поцеловал меня — это было не в губы, а в ладонь, потому что боялся напугать меня...»
Тень засмеялась — и растворилась в свете.
Священнослужитель очнулся в бескрайней библиотеке, где вместо книг на полках стояли стеклянные сосуды с мерцающими внутри воспоминаниями. В центре зала, на пьедестале из черного дерева, лежал один такой сосуд — его собственный.
Из тени вышла фигура, точь-в-точь похожая на эльфийку, но с глазами, лишенными сияния.
— Ты веришь, что она верна тебе? — спросила тень, касаясь сосуда.
Сосуд ожил, и в нем замелькали образы: эльфийка в их лесу, но не одна. Рядом с ней мужчина. Незнакомец с крыльями, как у ночной бабочки, касается ее руки, а она… не отстраняется. Священнослужитель стиснул зубы. Ложь. Он знал ее. Знал, что она не поступила бы так.
— Ты все еще готов отдать за нее вечность? Или твоя верность — лишь пока ты уверен в ее?
— Я верю не глазам. Я верю ей.
Раздался хруст — сосуд разбился сам, рассыпавшись в пыль. Образы исчезли. Тень рассмеялась, и рассыпалась вслед за ними.
— Верность, не требующая доказательств… Редкая вещь.
Она оказалась в зеркальном лесу, где каждое дерево отражало её прошлое. В центре поляны стоял священнослужитель — но не настоящий, а созданный Вратами. Он смотрел на неё пустыми глазами и говорил голосом, который не был его:
— Докажи, что уважаешь его выбор, даже если он окажется не таким, как ты ждешь, — перед ней возникли две тропы: тропа жертвы, которая вела к алтарю, где лежал серебряный кинжал. Приняв его, она смогла бы отказаться от своей бессмертной сущности, став человеком. И тропа доверия, которая вела в непроглядный туман. Тропа, которая вела к принятию его решения, что он сможет измениться и стать частью ее мира.
—Если я выберу жертву, я лишу свой народ частички магии. Но если выберу доверие… я могу потерять его навсегда, если он не выдержит превращения.
Ступив на тропу жертвы, она дошла до кинжала. Не решаясь его взять, мысли снова закружились роем в голове:
— Он не просил меня отказываться от себя. Он любит меня такой, какая я есть. А значит… я должна довериться ему. Она отпустила кинжал и шагнула в туман.
Эльфийка вышла из Врат первой.
Ее ноги подкосились, и она медленно сползла по холодной стене, не в силах удержаться на дрожащих коленях. Руки сами поднялись к лицу, сжимаясь у губ, будто пытаясь заглушить рыдания, которые все равно вырывались наружу: тихие, разбитые. Она не изменилась. Значит, он…
— Он не прошел… — прошептала она, и голос ее потонул в гулком молчании зала. Толпа замерла. Люди переглядывались, фэйри стояли неподвижно, их лица не выражали ничего, лишь маски ледяного ожидания. Верховный судья медленно поднял руку, готовясь объявить приговор.
Врата вздрогнули. Треск, как будто ломается сама реальность. Каменные арки, мертвые и черные секунду назад, вспыхнули золотым светом. Воздух затрепетал, и он вышел. Уже не священнослужителем, а существом высшим. Благородным.
Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна зала, отражались в его коже, как в утренней росе. Его волосы, раньше темные, теперь переливались, словно заплетенные из лучей. Даже дыхание его стало медленным, глубоким — как у тех, кому время больше не властно.
Толпа ахнула. Эльфийка застыла, не веря глазам. Ее пальцы дрожали, все еще прижатые к губам. Он шагнул к ней. Каждый его шаг оставлял на полу едва заметное сияние, как будто земля сама радовалась его прикосновению.
— Я знал, что ты выберешь меня, — его голос звучал иначе. Глубже. Как эхо из самого сердца леса. — Поэтому я выбрал тебя первым.
— Ты… принял мою сущность. Добровольно. Зная, что…
— Зная, что теперь мне предстоит вечность, — он закончил за нее. — Но разве не в этом был смысл? Чтобы у нас было это «всегда»?
— "Они… прошли," — произнесла та самая девочка с омелой.
— Врата Заката признали их союз. Мир… принял их выбор. — Верховный судья медленно опустил посох. Его холодные глаза смягчились.
Эльфийка впервые за все это время рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь дрожь, но это был смех, полный чуда. Он притянул ее к себе, скрепляя их союз поцелуем. Впереди ждала вечность.