Кровавая сказка
На рассвете Райал проснулся. Зверь крепко спал, уткнувшись ему в грудь.
Райал осторожно поднялся. Пока он шёл из одиночной камеры в дом надзирателей, в голове царил хаос. Этой ночью он твёрдо решил покинуть тюрьму Абаддон, но тревога никак не отпускала.
«Что за тварь… Он дважды пытался затащить меня в постель, лишь бы остаться здесь. Зачем ему это? И почему так отчаянно?»
Какой бы ни была причина, он не оправдывает отвратительных сексуальных домогательств. Раз уж выяснилось, что интеллект у зверя в порядке, больше незачем тянуть — нужно убираться отсюда. Райал чётко сказал зверю, что согласен держать его при себе лишь временно, чтобы он больше не строил коварных козней.
— Ты ведь не собираешься оставаться со мной только до тех пор, пока привыкаешь к человеческому миру?
— Ты хочешь сделать меня своей парой.
Зверь тогда специально сказал это, чтобы смутить его и заставить растеряться. Но Райал был не настолько глуп, чтобы попасться в третий раз.
Мужчина зашёл в свою комнату и почти швырнул ведро на пол. При одной мысли о том, что сегодня ему снова придётся смотреть, как заключённые оскверняют демона, кровь закипала. Казнь всех этих тварей была назначена на ближайшие сутки, но ярость всё равно была невыносимой. Райал из последних сил заставил себя успокоиться.
Он держался больше двух месяцев. Остался всего один день.
С тех пор как зверь попал в Абаддон, Райал привык часто смотреть на часы. Целыми днями он ждал наступления ночи, запираясь в своей комнате. Появилась у него и другая привычка: он постоянно предавался фантазиям. В своих грёзах мужчина убивал всех, кто надругался над зверем, самыми жестокими способами. Ему казалось недостаточным просто убить их по-человечески — он представлял, как превращается в Короля-демона и с помощью колдовства подвергает своих жертв невообразимым пыткам, неподвижно уставившись в пол.
Райал открыл окно. За внешней стеной, окружавшей Абаддон, расстилалась лишь безжизненная пустошь. В воскресенье в тюрьму на осле приехал священник. Впрочем, молитвенный дом внутри лагеря сегодня снова будет пуст. Старый священник, который всегда сопровождал зверя, когда тот хоронил своего мёртворождённого ребёнка в пустоши, и читал молитвы, был единственным, кого Райал уважал наравне с начальником тюрьмы. Этим двоим старикам повезло — они избежали попадания в список на убийство.
В окне сторожки у главных ворот было видно, как двое надзирателей сидят друг напротив друга и играют в карты. В сторожке всегда дежурили двое, сменяясь каждый день. Сегодня ночью эти надзиратели умрут от рук Райала — он свернёт им шеи. Тридцать семь надзирателей, живущих в доме для персонала, будут зарублены топором. Представив, как собственноручно расправляется с ними, мужчина немного успокоился.
Он закрыл окно и повернулся. Взглянув на календарь, висевший на стене, Райал мысленно прикинул расписание на сегодня. Внезапно его взгляд упал на отмеченный день дойки, и в голове мелькнула мысль.
Три раза в неделю Райал передавал молоко зверя священнику, приставленному к Абаддону. Значит, если покинуть тюрьму, зверь больше не сможет посылать своё молоко детёнышу. Райал сел на кровать и надолго уставился в пол.
«Неужели причина, по которой это существо хочет остаться здесь, — кормление детёныша?»
Если так, то Райал не может заставлять зверя бежать. Он сам был дураком, что не подумал об этом раньше. Ведь демон мог бы найти любую кормилицу, но настаивал на том, чтобы кормить своим молоком.
Здоровье детёныша ухудшилось, потому что он не мог пить молоко зверя.
Райал подсчитал даты. Священник Абаддона сказал ему, что письмо от вышестоящих с требованием регулярно поставлять молоко зверя пришло через восемь дней после рождения детёныша. Значит, сначала детёныша кормили человеческим молоком, но затем возникли проблемы.
Райал встал с кровати и заходил по комнате, погружённый в раздумья. Если дело в кормлении детёныша, то побег из Абаддона придётся отложить. Но одна лишь мысль о том, чтобы бесконечно продлевать эти ужасные дни, вызывала пульсирующую боль в затылке. Райал вырос с убеждением, что настоящий мужчина обязан защищать свою женщину. С детства ему твердили: «Не сможешь защитить свою женщину — не мужчина». Ситуация, в которой он не мог немедленно спасти зверя, была для него глубоко унизительной.
Не выдержав, он ударил кулаком в стену. Деревянная доска хрустнула, словно бумага. Мужчина продолжал наносить удары, яростно глядя в пол.
В этом безумно унизительном и отчаянном положении в нём с новой силой вскипела ненависть к людям. Ему хотелось прямо сейчас взять топор и по очереди зарубить всех заключённых. Вспороть животы высокопоставленным священникам и рыцарям Святого ордена, выжечь их внутренности. Каждому, кто осквернил демона, подарить самое беспощадное, самое жестокое отчаяние.
Он хотел уничтожить этот мир. Полностью. Самым жестоким способом.
В следующее мгновение пол едва заметно задрожал. Райал вздрогнул и поднял голову. Вскоре весь дом надзирателей начал раскачиваться из стороны в сторону.
Райал выскочил из комнаты. В сильно трясущейся одиночной камере зверь сидел, скорчившись под железным столом, и дрожал. Мужчина быстро снял железные браслеты с его запястий, накинул на него одеяло, подхватил на руки и одним махом выбежал из здания тюрьмы.
Земля всё ещё содрогалась. Заключённые вцепились в решётки на окнах и вопили. Священник, побелевший как полотно, выбежал из тюремного корпуса. Надзиратели тоже повыскакивали из дома.
— Внутри что-то рушится! Вон там, смотрите, на втором этаже слева не видно заключённых!
— Как только эти выродки выйдут, начнётся бунт! Нужно немедленно их прикончить!
И действительно, с лестницы внутри здания донёсся шум. Райал опустил зверя рядом со священником.
Священник кивнул и жестом велел ему идти. Райал запер входную дверь тюремного корпуса снаружи. Дверь тут же задрожала от ударов.
Заключённые пинали дверь и осыпали надзирателей руганью. Те не оставались в долгу.
— Смерть под завалами лучше, чем на плахе или в петле!
Судя по голосам, из камер выбралось не меньше пятидесяти человек. Дверь долго не продержится, но, к счастью, землетрясение постепенно утихало. Райал кивнул надзирателям.
В сарае рядом с тюремным корпусом Райал и надзиратели вооружились топорами, мечами и железными дубинами.
— Как только заключённые выйдут — убивать всех.
Главный надзиратель взял топор и направился к тюремному корпусу. Даже если он перебьёт всех сбежавших, это можно будет списать на бунт. Он и надзиратели встали вплотную к двери. Петли разболтались, и вскоре дверь с глухим стуком рухнула. Заключённые хлынули наружу. Непонятно где раздобыв стулья и кочерги, они сжимали их в руках.
Райал дождался, пока первый из них поравняется с ним, и взмахнул топором. Лезвие рассекло затылок беглеца. Шея была перерублена так глубоко, что показались белые кости. Кровь хлынула фонтаном. Те, кто бежал следом, оказались забрызганы с ног до головы. Кто-то крикнул:
Райал продолжал разить топором одного за другим. Надзиратели присоединились, без разбора убивая заключённых. Те отчаянно отбивались, но против вооружённой толпы у них не было ни единого шанса. Мгновенно десятки трупов усеяли землю перед входом. Некоторые из тех, кто спускался по лестнице, увидев это, с воплями бросились обратно.
Только тогда Райал опустил топор. Он и все надзиратели были с ног до головы залиты кровью.
— Если будут повторные толчки, тюремный корпус может рухнуть. Здание ведь старое...
— И пусть рушится. Нам-то что до того, как эти твари погибнут под завалами?
— Ты совсем тупой? Если они все передохнут, у нас не будет работы. Мы надзиратели, понял?
— И что, предлагаешь их эвакуировать? Лучше уж остаться без работы. Как только они выйдут — начнётся бунт!
Пока надзиратели спорили, Райал задумался. Если заключённые в Абаддоне погибнут под обломками, хуже будет только для него. Зверя просто переведут в другую тюрьму, где всё повторится.
Но если заключённые останутся в живых, можно выиграть время, сославшись на ремонт здания. Пока он будет продолжаться, в тюрьму станут приходить строители, и это позволит остановить сексуальное насилие. Кто бы из надзирателей ни был подкуплен высокопоставленными священниками, к такой мере придраться не получится.
Надзиратели вздрогнули и обернулись, но перед начальником, сжимающим окровавленный топор, никто не посмел возразить. Райал указал взглядом на трупы.
— Сложите их высокой кучей перед входом в тюремный корпус.
Надзиратели принялись за дело. Из-за того что тела были изрублены мечами и дубинами, смотреть на них было невыносимо. Райал велел принести из сарая все наручники и цепи. Затем громко крикнул, обращаясь к оставшимся внутри:
— Я знаю, что вы выбрались из камер. Если через десять минут никто не спустится, мне будет всё равно, рухнет здание или нет.
Через пять минут один из заключённых неохотно вышел. Райал протянул ему связку ключей от камер.
— Открывайте по одной камере каждые двадцать минут.
В каждой камере находилось от двадцати до тридцати человек. Спускаясь с интервалом в двадцать минут, заключённые видели гору трупов у выхода и тут же сникали. Райал приказал надзирателям заковать их в наручники и поставить на колени во дворе.
Эвакуация завершилась к трём часам дня. Повторных толчков так и не последовало.
Пока надзиратели эвакуировали заключённых, зверь сидел со священником под елью в углу двора. Старый священник то и дело косился на него и тяжело вздыхал.
Демон, укутанный в одеяло, слегка приподнял голову. Совсем рядом заключённые, стоя на коленях, галдели. Они осыпали бранью надзирателей, а некоторые обращались и к самому зверю.
— Детка, при свете дня ты ещё красивее.
— Детка, ты меня помнишь? Я всегда тебя целовал.
— Как ты выбралась? Тебя начальник вынес? Может, займёмся этим прямо здесь?
Некоторые заключённые, впервые увидевшие зверя, удивлённо переглядывались.
— Что за женщина в мужской тюрьме...
— Наверное, кто-то из администрации. Вон те парни её хорошо знают.
— Быть такого не может! С такой внешностью — работать в тюрьме?
Шум стих, как только к ним приблизился начальник тюрьмы. Весь перепачканный кровью, он сжимал в одной руке топор, а в другой держал кандалы с тяжёлым железным шаром. Начальник заковал лодыжки зверя и повернулся к заключённым. Те побледнели и попятились на коленях.
Одного низкого слова оказалось достаточно, чтобы вокруг воцарилась тишина, словно в чистом поле. Начальник обратился к священнику:
— Мы тут сами разберёмся, ступайте. Гэвин, присмотри за этой тварью.
Позади зверя встал надзиратель Гэвин. Даже не взглянув на демона, начальник помог священнику сесть на осла и проводил его.
В наступившей тишине зверь боролся с тревогой. Из-за внезапного землетрясения не удалось поменяться телами с Артуром. Сегодня воскресенье, так что государственных дел нет, но если этот хаос затянется, возникнут серьёзные проблемы.
Зверь оценил остатки магической силы внутри себя. Он мог ещё около двух недель перемещаться между королевским двором и тюрьмой. Но этого хватит лишь на одно «Соглашение душ».
«Как же быть?! В таком состоянии провести фестиваль не удастся».
Неожиданно сзади окликнул надзиратель Гэвин. От его следующего вопроса зверь сильно смутился.
— Детка, тебе нравится начальник?
Зверь сглотнул. Он пытался понять, откуда Гэвин что-то знает. Заключённые тоже часто заговаривали с ним, но обычно это были пошлые шутки и непристойными замечаниями.
Он решил молчать и никак не реагировать. Гэвин сплюнул.
— Чёрт... Эй, ты что, правда не понимаешь человеческую речь? А то начальник с тобой разговаривает... Моя дочь тоже с котом болтает, но это как-то по-другому.
Зверь упорно смотрел в пол и хранил молчание.
— Вчера я всё видел. Ты с начальником так отжигал. Ты что, каждую ночь на него залезаешь? А он тебя знатно отодрал.
Наконец зверь взял себя в руки. Этот надзиратель просто случайно увидел, чем они занимались прошлой ночью.
— Сукин ты сын! Перед нами ты прикидывался несчастным, ломал комедию, а сам по ночам свою дырку ему подставлял?! Тебя так унижают, а ты всё равно хочешь начальника?! Впрочем, член у него и правда здоровенный. Ты знатно вилял задницей.
Гэвин толкнул зверя коленом в спину.
— Ты такой тупой, что ничего не понимаешь?! Тебя здесь трахнут так, что мало не покажется, а когда станешь бесполезным — священники заберут тебя и сделают чучело. Ты будешь вечно выставляться напоказ как первый пойманный демон. Никто из тех, кто с тобой тут кувыркался, не станет по тебе горевать, включая начальника. Потому что ты — дешёвая шлюха.
В голосе Гэвина звучала злоба. Зверь, не шелохнувшись, смотрел в сторону. Тем временем надзиратели устанавливали палатки.
С другого конца двора начальник в сопровождении двоих надзирателей направился к заключённым. Те сразу напряглись. Все в Абаддоне знали: если начальник внезапно обращает на них внимание — жди страшной беды. А сейчас он ещё и нёс топор. Зверь с интересом наблюдал, сколько сегодня прольётся крови.
Начальник кивнул, и надзиратели выволокли группу заключённых. Как только одного из них подтолкнули к начальнику, тот схватил его за волосы и с размаху всадил топор.
Поднялся крик, но начальник не обращал на него внимания и продолжал казнить заключённых одного за другим. Как только к нему подталкивали очередную жертву, он одним ударом топора разбивал ему затылок и отбрасывал тело в сторону. Даже одной рукой он убивал с первого удара.
Трупов становилось всё больше. Большинство тех, кого вытащили и поставили в очередь, обмочились от страха. Те же, кому пока повезло остаться в живых, бесновались.
— Демон! Для этого вы нас заковали в кандалы?
— Райал Хилл! Гореть тебе в аду!
Те, кого выволокли, пытались уползти на коленях. Начальник преследовал их и рубил шеи. Он безошибочно перерубал сонную артерию, и жертвы падали, заливая всё вокруг кровью, бившей фонтаном. Брызги долетали и до других заключённых. Здесь словно открылась дверь в преисподнюю: непристройные крики и ругань, растущие груды трупов и море крови.
Гэвин недоумённо пробормотал, но зверь сразу всё понял: из-за опасений новых толчков нельзя заходить в здание, а значит, какое-то время придётся жить во дворе, в палатках. Однако палаток немного. Значит, начальник просто оставил столько заключённых, сколько они способны вместить, а остальных уничтожил. Тем самым он одновременно посеял ужас среди выживших, чтобы те и не думали о бунте, и укрепил контроль над ситуацией.
Увидел бы это Артур — разрыдался бы. Его любимчиков для развлечений стало значительно меньше.
Для Артура они были очаровательными возлюбленными, а для зверя — теми, кто заставил его забеременеть. Демон и сам собирался с ними разобраться, но их внезапная смерть выбила у него почву из-под ног. К тому же возникла проблема с магической энергией. И без того жизненная сила, содержащаяся в человеческой сперме, значительно слабее демонической, а если ещё и число заключённых сократится, это станет серьёзной проблемой.
Зверь беременел каждые несколько дней и рожал мёртвых детёнышей именно из-за недостатка человеческой жизненной силы. Принцип зачатия у демонов совершенно иной: важны не сперматозоиды, а высокая концентрация жизненной силы в жидкостях тела. Более того, демоны могут произвольно вкладывать эту силу в свои выделения, поэтому контролировать зачатие для них не составляет труда.
Но с людьми всё иначе. Даже если несколько сотен заключённых стараются по десять часов в день, концентрация жизненной силы остаётся настолько низкой, что беременность наступает лишь изредка. И даже тогда она редко приводит к развитию полноценного плода — он отторгается, а большая часть жизненной силы поглощается телом зверя и превращается в магию.
«Сколько сейчас осталось заключённых? Сотня?»
Пока зверь ломал голову, начальник прервал казнь, вытер подбородок тыльной стороной ладони и вдруг встретился с ним взглядом. Из-за крови, залившей лицо, он слегка прищурился. Затем отвернулся от зверя, и уголки его губ странно изогнулись — словно в усмешке.
Надзиратели, закончив устанавливать палатки, собрали трупы и сожгли их. С наступлением вечера они загнали заключённых в палатки, обмотали их цепями и заперли на замки.
— Здесь же тесно! Даже сесть негде!
Заключённые возмущались, а надзиратели в ответ смеялись и кричали:
— Проголодались — откусите себе языки и сдохните!
— Тесно? Ложитесь друг на друга! Вы же только этим и занимаетесь!
Похоже, начальник отменил выдачу еды, чтобы у заключённых не осталось сил на бунт. Его тактика управления была продуманной. Будь он аристократом — блистал бы при дворе. Но ему не повезло родиться простолюдином. Обладая телом, не уступающим взрослому демону, он влачил существование на самом дне человеческого общества.
Нет в человеческом мире ничего более несправедливого, чем сословное разделение.
Однако сегодняшнее происшествие кое-что прояснило. Зверь и раньше замечал, что начальник необычен, но его жестокость переходила в нечто зловещее. В том, что оба они родились не в своём истинном обличье, начальник и Артур были похожи.
Когда всё улеглось, начальник позвал Гэвина. Они долго о чём-то шептались, затем принесли продукты из сарая, разожгли костёр в углу двора и приготовили еду. Запах горелой плоти смешивался с ароматом жареных сосисок.
Глубокой ночью начальник подошёл к зверю. Видимо, он умылся: лицо было чистым, но одежда и волосы всё ещё оставались в крови. Молча схватив зверя за руку, он поднял его.
— Я решил, что буду следить за тобой лично.
Лишь когда они вошли в палатку, он тихо произнёс:
— Какое-то время мы будем жить здесь вдвоём. К сожалению, кандалы с лодыжек снять не могу. Придётся спать так. Неудобно, но потерпи.
Начальник расстелил спальный мешок и разжёг жаровню. Зверь сел на мешок и сбросил с себя одеяло.
«Завтра понедельник. Нужно поменяться телами с Артуром, но, судя по обстановке, весь завтрашний день они проведут вместе. Сколько это продлится?»
Есть только один способ не выдать, что душа в теле зверя принадлежит принцу Артуру. Пока в теле будет находиться Артур, нужно наложить на него заклинание глубокого сна, а затем попросить начальника не будить его. Начальник, если не затрагивать вопрос побега из Абаддона, относится к нему учтиво и к тому же занят своими делами, так что, вероятно, согласится.
Проблема заключалась в расходе магии. Заклинание сна неизбежно потребует сил. И без того нет возможности добывать демоническую энергию от заключённых — это серьёзная проблема.
Тем временем Райал снял рубашку и принялся вытираться полотенцем. Обычно у крепких мужчин массивное туловище, но его тело было мускулистым, без единой капли жира, и выглядело удивительно подтянутым. Могло показаться, что его крепкий, залитый кровью торс всегда имел такой красноватый оттенок.
Зверь пристально смотрел на начальника, затем кончиком ноги коснулся его колена. Тот вздрогнул и посмотрел вниз.
Когда зверь написал эти слова в воздухе, начальник повёл глазами вслед за буквами и ответил:
— Неужели ты до сих пор этого не знал?!
Зверь кивнул. Мужчина выглядел искренне ошарашенным.
«Заключённые и надзиратели всегда звали тебя просто «начальник»».
«Я понял это только тогда, когда те заключённые выкрикнули: «Райал Хилл»».
— Мог бы просто спросить, как меня зовут.
«А ты моего имени не спрашивал».
— Просто подходящего случая не было. Я как раз собирался спросить.
На самом деле имя у зверя было. Но оно было подарено ему, и демон не хотел, чтобы его произносили чужие уста.
Грусть вновь нахлынула на него. Отогнав её, зверь поспешил продолжить:
«Сильная уникальность мешает им уживаться друг с другом. Даже родители и дети после периода воспитания расходятся и больше никогда не встречаются, поэтому имена им не нужны».
«Некоторые живут группами, но и там редко бывает больше десяти особей».
Пока зверь объяснял, начальник вытер плечи и сел рядом. Он выглядел слегка смущённым.
— Тогда как мне тебя называть?
— Нет, в человеческом обществе тебе обязательно нужно имя. Ладно, позже я что-нибудь придумаю. Но если у вас нет имён, как вы обращаетесь друг к другу?
«Или называют по номерам: первый, второй — по старшинству».
«У нас немного личных обращений, а почтительных и вовсе нет — даже к королю демонов обращаются на «ты»».
Начальник нахмурился, выглядя ещё более озадаченным.
— Как так?.. Неужели и родителей вы называете на «ты»?
««Воспитатель», «отец-носитель», «мать-носитель». Есть лишь обозначения ролей: король демонов, управляющий, подчинённый, учитель и так далее».
— Король демонов, управляющий, подчинённый — это понятно. А учитель… Неужели в мире демонов есть школы?
«Школ нет. Когда взрослый демон осваивает высшую магию, управляющие назначают ему учителя для индивидуальных занятий. Его так и называют — учитель».
«В мире демонов только король демонов и управляющие живут вместе организованно, как у вас, людей».
«Большинство демонов живут сообща лишь в период воспитания детёнышей».
«Изредка пары, которые хорошо ладят, продолжают жить вместе, но это большая редкость».
Пока зверь говорил, выражение лица начальника стало каким-то странным. Он долго смотрел на него, а затем спросил:
— Ты когда-нибудь дрался на кулаках со своими сородичами?
Зверь сразу понял, к чему этот вопрос. Начальник вспомнил его недавние слова:
[В брачный период мы тоже сражаемся, и победитель получает побеждённого.][Без магии, только на кулаках.]
То есть он спрашивал, сношался ли он со своими сородичами. Но не успел зверь ответить, как начальник уже сделал собственный вывод.
— Ладно, спрашивать, кто победил, не буду. Однако…
Он замолчал на полуслове. Опустив глаза, его лицо стало похоже на маску — совершенно бесстрастное. Наконец он поднял голову и посмотрел прямо в глаза зверю.
— Вообще-то, самый верный способ обеспечить тебе безопасность — вернуться в свой мир. Может, ты сможешь вызвать своего партнёра в человеческий мир? Я знаю одну ведьму, которая проводит чёрные мессы.
Зверь молча смотрел на начальника. Он никак не ожидал услышать такое от мужчины, который столь открыто демонстрировал собственнические чувства.
— Я слышал, у демонов мало сострадания. Но если ты попросишь, твой партнёр может согласиться.
«Та ведьма, о которой ты говоришь, — мошенница».
«Чтобы человек смог вызвать демона, обязательно нужна человеческая жертва — живая».
«В зависимости от ранга вызываемого демона требуется от тридцати до двухсот живых жертв. Это невозможно».
Начальник опустил глаза и долго молчал. Зверь понял, что того охватило самоотвращение. Он злился на себя за то, что его успокаивает невозможность вернуть зверя в мир демонов.
«Сложный человек. Хочет отпустить того, кем страстно желает обладать. Неужели это и есть то самое «человеческое противоречие», о котором он столько слышал?»
Люди полны противоречий с точки зрения демонов. В основе их эмоций лежит стыд, они придают огромное значение различию между добром и злом, но при этом постоянно мучаются внутренними терзаниями. Демоны же во всём руководствуются принципом равного обмена. Именно поэтому, соблазняя человека, они всегда прибегают к форме сделки. Демон даёт одно — человек жертвует равноценное взамен. И на этом всё.
И всё же человеческие чувства слишком сложны.
Зверю стало неловко, и он лёг в спальный мешок. Вскоре начальник лёг рядом и плотно прижался к нему. Его большая грубая рука скользнула под блузку. От полуголого начальника сильно пахло кровью.
Он принялся ласкать грудь зверя и наклонил голову. Тёмная тень легла на лицо демона. Начальник снова не стал целовать его с языком.
Пока тело таяло от ласк и поцелуев, зверь чувствовал растерянность. До прошлой ночи именно он искусно соблазнял начальника и доводил его до постели. А теперь мужчина сам первым прикасался к нему, даже не спрашивая согласия, словно так и должно быть. Для начальника зверь уже стал его парой.
Зверь тихо застонал, когда Райал стал гладить его грудь. Из-за напряжения, вызванного землетрясением, он совсем забыл, что грудь болит от застоявшегося молока. Теперь боль вернулась: грудь распухла так, словно вот-вот лопнет. Почувствовав это, начальник стал массировать её осторожнее.
Зверь кивнул. Помедлив, он написал на руке начальника:
«Я знаю, тебе это не нравится, но прошу...»
«Понял ли тот, что он имеет в виду?» Начальник замер. У них не было даже нескольких полотенец, и другого способа не существовало. Пока зверь размышлял, не потерпеть ли ещё немного, рука начальника вновь пришла в движение. Невозможно было поверить, что совсем недавно он колебался — движения стали уверенными и умелыми. Он массировал затвердевшие молочные доли, ведя рукой от подмышек к груди.
У начальника были большие пальцы — под стать его телосложению. Когда он ухватил сосок большим и указательным пальцами, по всей груди разлилась тяжёлая пульсирующая боль. Мужчина слегка потянул сосок, и казалось, что от этой стимуляции откликается вся молочная железа.
Вскоре на кончике соска выступила круглая капля молока, затем она превратилась в тонкую струйку и брызнула. Рука мужчины мгновенно стала мокрой. Молоко стекало по животу зверя.
Тонкая блузка промокла насквозь и прилипла к грубой мужской ладони. Начальник сжал грудь, и молоко пробилось сквозь ткань тонкой струёй. Несколько раз повторив движение, он вновь надавил на сосок большим и указательным пальцами. Каждый раз, когда он прикладывал усилие, белое молоко вырывалось наружу, а у зверя перехватывало дыхание.
Начальник задрал блузку до ключиц. Глядя на обнажённую влажную грудь, он всё сильнее разгорался желанием. Одной рукой он поддерживал спину зверя, другой держал его за плечо. Горячее дыхание коснулось груди.
Демон закусил губу, пытаясь сдержать стоны. Начальник взял полную грудь в рот и сильно присосался. Одновременно он надавил на её нижнюю часть, и молоко тут же обильно потекло.
От нахлынувшего инстинктивного наслаждения у зверя потемнело в глазах. Маленький сосок тёрся о нёбо начальника. Каждый глоток сопровождался скользящим движением языка. Там, где касались зубы, возникало лёгкое покалывание.
Демон сжимал и разжимал кулаки, сдерживая крики. Мужчина облизывал покрытый молоком сосок и снова припадал к груди. Одну грудь он сосал, другую крепко сжимал рукой.
Это был явно секс. И мужской орган зверя, и его отверстие обильно увлажнились. Демон непроизвольно сводил и разводил колени, а его бёдра дрожали.
Сосущий грудь начальник просунул руку под юбку и стал поглаживать внутреннюю сторону бедра. Из его собственного рта вырывались горячие прерывистые вздохи. Зверь чувствовал, что мужчину охватило необычайно сильное возбуждение, выходящее далеко за пределы обычной физической потребности. Для человека с такой выдержкой это выглядело непривычно — он слишком быстро терял контроль.
«Может быть, всему виной было то, что сегодня он убил стольких людей?»
Зверь знал: когда человек чрезмерно предаётся жестокости или похоти, его организм начинает вырабатывать вещества, похожие на дурман. Возбуждение не утихает, и человек ищет всё более острые ощущения. Сейчас для начальника более сильным чувством, чем дневная резня, стало тело зверя.
Движения начальника тоже изменились. Он отрывался от груди, затем кончиком языка проводил по соску снизу вверх. Сжимал грудь, заставляя молоко выступать сильнее, а затем медленно проводил языком от основания к соску. От этих щекочущих ласк демон вздрагивал всем телом, и тогда мужчина слегка прикусывал грудь, вызывая приятную боль. Его ласки были удивительно точными, а сила прикосновений постоянно менялась.
Зверь зажал себе рот обеими руками. Ему было так трудно сдерживать крики, что на глазах выступили слёзы.
Начальник наконец оторвался от груди зверя. Наклонившись к нему, он прошептал обжигающим дыханием:
— Я кончу снаружи… разреши мне хотя бы раз.
Зверь написал на его твёрдой спине:
«Можешь внутрь. Со временем небольшое количество впитается в моё тело».
Начальник поцеловал демона в щёку. То, что прижималось к бедру, уже было твёрдым, как камень.
— Если тебе станет тяжело — скажи. Как только скажешь «хватит», я сразу остановлюсь.
Послышался звук спускаемой одежды. Достав свой член, начальник предплечьем приподнял одну ногу зверя. В следующее мгновение он широко раскрыл глаза. Большая рука начальника зажала ему рот. Демон обеими руками вцепился в одеяло.
Нависнув над зверем, мужчина надавил членом вниз, проталкивая его ещё глубже. Давление массивного тела, полнота ощущений, чрезмерная стимуляция снаружи и изнутри заставили сердце зверя бешено заколотиться. Казалось, будто его привязали к столбу и сжигают заживо.
Внезапно начальник убрал ладонь с его рта.
Зверь издал прерывистый стон. Мужчина запечатал его губы своими и начал двигаться. Его движения были стремительными и точными. При каждом движении грудь зверя болезненно прижималась к его мощной груди.
Демон двигал бёдрами в такт начальнику. Их взаимные ощущения становились всё сильнее. Казалось, он задыхается от жара, исходящего от тела мужчины. Каждый раз по телу пробегала дрожь.
Райал заглушал крики зверя своими губами и погружал член глубоко внутрь. Его движения были до странности умелыми: он менял темп и направление, словно прекрасно чувствовал реакцию партнёра. Не осталось и следа от того смущения, которое было в первый день, когда он не знал, куда девать глаза, вытирая тело зверя полотенцем.
Демон обхватил руками плечи начальника и отчаянно прижался к нему. По мере того как всё тело наливалось сладостью, сознание словно запиралось в кульминации. Слюна начальника потекла в рот зверя. Не выдержав сильнейшего наслаждения от члена, который непрерывно пронзал его, мужской орган зверя кончил первым.
Внезапно выгнув спину, демон ощутил волну блаженства, отозвавшуюся звоном в затылке. И без того низ живота, принимавший член, напрягся от эякуляции. Оргазм, граничащий с болью, вызвал одышку. Заметив его состояние, мужчина ненадолго остановился и оторвался от губ.
Зверь наконец восстановил дыхание. Дав ему немного времени, начальник снова накрыл его губы своими. Мужской орган вошёл в матку зверя. Член был настолько большим, а головка такой твёрдой, что когда мужчина нажимал и быстро вколачивался, зверю казалось, что его внутренности вот-вот разорвутся. Под его натиском демон всё глубже погружался в порочное наслаждение.
Хотя начальник вовсе не стремился к этому, сложившаяся ситуация невольно подпитывала мазохистские наклонности зверя. Перехваченное дыхание, боль в груди от застоя молока, железный шар на одной лодыжке, почти связанное тело — всё это рождало извращённое удовольствие. Даже на грани потери сознания зверь испытывал неловкость перед начальником, потому что видел в этом проявление собственного падения.
«На самом деле я втайне желал такого обращения…»
Зверь поспешно отогнал болезненные воспоминания. Он мысленно порадовался, что начальник не способен читать мысли. Тот ужаснулся бы, узнав, какие ассоциации рождаются у него в голове.
Зверь ласкал затылок и плечи начальника, сосредоточившись на их близости. Тело под ладонями было твёрдым и горячим. Проведя пальцами по пепельно-русым волосам, он вдруг вспомнил, как когда-то в лесах мира демонов перебирал серебристо-серую шерсть волков.
Несколько раз за короткое время на него накатывали волны сильнейшего наслаждения. Кончики пальцев покалывало. Начальник то ускорялся, то ненадолго замирал, а затем снова продолжал движение.
Эти короткие паузы лишь усиливали ощущения. Даже находясь на грани экстаза, зверь понимал: его реакция — постоянные оргазмы — нравилась начальнику.
Наконец движения мужчины стали быстрее. Он крепко обхватил зверя за талию и прижал к себе. В самом долгом и удушающем поцелуе демон полностью принял его. Самая глубокая утроба наполнилась густой спермой.
Несколько раз излившись, Райал убрал руки с талии зверя и оторвался от губ. Тот судорожно выдохнул задержанное дыхание.
Начальник переплёл их пальцы и прижался всем телом. Уха зверя коснулось низкое, сбивчивое дыхание мужчины. Затем Райал разомкнул пальцы и поднял голову; взял лицо зверя в ладони, недолго посмотрел на него сверху вниз и поцеловал.
Снова без языка, но поцелуй был достаточно нежным. Заметив, что демону нравятся его поцелуи, начальник не жалел времени и целовал его долго.
Мужчина обнял зверя и лёг рядом. Тот уткнулся лицом ему в грудь, тяжело дыша. Даже после недолгого секса всё тело размякло. Жёсткое тело начальника, прижатое к зверю, было горячим и покрытым потом.
Райал медленно гладил спину зверя. После секса он всегда прижимал его к себе и мягко поглаживал. Несмотря на грубую внешность, в постели он был удивительно нежен.
Более того, начальник был нежен с ним во всём. С самого первого дня, как зверь попал в тюрьму Абаддон… Грозный боец, безжалостный к заключённым, когда вытирал тело зверя, не мог встретиться с ним взглядом и смущался.
Внутри демона внезапно вспыхнуло собственническое чувство по отношению к начальнику. Ему захотелось любой ценой навсегда завладеть этим сильным и нежным мужчиной. Источником этой неудержимой, всепоглощающей жажды обладания была любовь.
Зверь удивился, что такая подозрительная особа, как он, смог так сильно влюбиться в начальника. Может, потому что тот напоминал ему серебристо-серого волка, который был его другом? Или потому, что их связь развивалась в необычных условиях? Ведь начальник был единственным, кто заботился о нём в аду под названием Абаддон.
Какова бы ни была причина этой глубокой любви, одно было ясно: зверь хотел, чтобы она длилась вечно. «Но начальник был полукровкой, на которого не действовали демонические чары обольщения». Как только эта мысль пришла ему в голову, нахлынула давно отодвигаемая тревога: со временем его любовь угаснет.
«Сможет ли начальник любить меня так же неизменно, как мои отец-носитель и мать-носитель?»
Зверь объяснил начальнику, что пары, продолжающие жить вместе, встречаются крайне редко. Одной из таких пар были его воспитатели. Они соединились ещё будучи полукровками и родили зверя и его братьев, когда им было уже больше трёхсот пятидесяти лет. За все эти долгие годы они любили только друг друга. Однако зверю казалось, что любовь начальника со временем изменится.
По человеческим меркам у демона было слишком много недостатков, чтобы стать парой начальника. Проблема была и во внешности, и в образе мыслей, и в том, что он не мог родить ему детей, и в отсутствии денег и дома, и в том, что он — «дешёвая шлюха». Из всех этих неблагоприятных обстоятельств самой серьёзной проблемой зверь считал последнее. Разве не об этом говорил надзиратель Гэвин:
[— Никто из тех, кто с тобой тут кувыркался, не будет по тебе горевать, включая начальника. Потому что ты — дешёвая шлюха.]
Только усвоив знания Артура, зверь понял, что у слов «фруктовый пирог» есть и другой смысл. Человеческие мужчины очень не любят брать в жёны «фруктовые пироги» и считают это глупым и постыдным. А начальник был мужчиной, который до абсурда открыто демонстрировал свою мужественность.
Злобный учитель часто насмехался над зверем:
[— Чем откровеннее мужчина выставляет напоказ свою силу, тем он мелочнее. Такие терпеть не могут женщин со сложным прошлым. Даже если влюбятся, это быстро проходит.]
[— У сильных мужчин особое убеждение: они считают, что настоящий мужчина должен быть снисходителен к слабым.]
Злобный учитель был главным знатоком в мире демонов по человеческим любовным делам. Именно он сыграл решающую роль в том, как сформировался нынешний облик зверя.
[— Чем сильнее мужчина, тем легче с ним. Задень его самолюбие. Оттолкни, откажи ему в желаемом — и он без исключения сломается. Особенно если тот, кто ему отказывает, намного слабее: тогда он вообще сходит с ума.]
На взгляд зверя, у Райала действительно было навязчивое убеждение, что он должен быть снисходителен к слабым. Когда демон — намного слабее него — отверг начальника, тот полностью потерял рассудок. Всё произошло именно так, как говорил злобный учитель.
От шёпота начальника зверь очнулся от размышлений. Тот прошептал ему прямо в ухо:
— Я спросил, не потому ли ты не хочешь уходить отсюда, что из-за детёныша. Чтобы посылать ему молоко.
Зверь молчал. Хорошо, что из-за темноты начальник не видел его лица. Он как ни в чём не бывало кивнул. После недолгой паузы начальник спросил:
— Как долго у вас длится период кормления?
«Вне зависимости от вида кормление заканчивается через два месяца».
«Моему детёнышу нужно давать молоко ещё около двух недель».
— Так быстро? Вы, демоны, действительно сильно отличаетесь от людей.
Начальник удивился. От его следующих слов у зверя перехватило дыхание.
— С завтрашнего дня тебя никто не тронет. Скоро начнётся ремонт здания, здесь будут ходить посторонние. Работы продлятся минимум две недели, и я договорился, что буду следить за тобой лично.
Стараясь сохранять хладнокровие, зверь спросил:
«Значит, всё это время мы будем жить в палатке?»
— Пока не знаю. Всё будет зависеть от состояния здания и повторных толчков.
Начальник опустил блузку зверя. От его липких влажных рук пахло сладостью.
— Если ты боялся, что я, закрыв глаза на детёныша, любой ценой вывезу тебя за пределы Абаддона, то зря. Я обещаю сделать всё возможное, чтобы помочь тебе кормить детёныша.
Начальник крепко обнял его и прошептал:
— Завтра утром принесу тебе новую одежду, а теперь спи.
Он поцеловал зверя в лоб. Вдыхая аромат, исходивший от его рук, демон снова погрустнел.
«Неужели начальник влюбился только потому, что сейчас он выглядит как принцесса из дворца? Даже одежду покупает исключительно женскую…»
Но этот облик долго не продержится. Если не забеременеть, не позднее чем через месяц зверь вернётся к своему истинному облику. К тому облику, которому мужская одежда подходит больше, чем женская… Не принцесса, а принц.
[— Никогда не верь людям. Особенно любви человеческого мужчины. Она легче вздоха.]
Смеясь, сказал тогда злобный учитель.
Зверь усилием воли заставил себя переключить мысли на другое. С завтрашнего дня он будет называть начальника Райалом.