1 Глава. Моей дорогой старшей сестре.
Это странное письмо пришло утром 7 марта.
Зима в тот год выдалась на редкость долгой и суровой, и склоны гор все еще были покрыты высокими сугробами.
Письмо от моей младшей сестры с совершенно непонятным содержанием заканчивалось обещанием вернуться к годовщине смерти матери.
Годовщина приходилась на 15 марта, но сестра так и не приехала.
Вместо нее 16 марта пришла телеграмма из дома виконта Сесила.
7 марта, в день, когда было отправлено письмо, моя сестра Дороти выбросилась из окна своей комнаты на третьем этаже и насмерть сломала шею.
Сообщали, что это самоубийство. И что поскольку они не могут провести отпевание души самоубийцы, похороны были проведены в упрощенном порядке и уже завершились.
Вот и все содержание телеграммы.
Четыре года назад, после внезапной смерти отца, барона Двордена, мы с Дороти разделили между собой обязанности. Это было необходимо, чтобы защитить баронство от многочисленных женихов, которые только и ждали, как бы завладеть им.
Моей задачей было выбрать для себя достойного мужчину среди глупцов, присылавших в наш дом предложения руки и сердца. Дороти же должна была отправиться в столицу и выйти там замуж за уважаемого дворянина, способного стать щитом для баронства Дворден.
Это было и ее собственным желанием — она всегда восхищалась столичной знатью.
Моя молодая и красивая сестра, едва прибыв в столицу, влюбилась в виконта Сесила, за которого внезапно вышла замуж всего через три месяца после знакомства.
И вот, спустя четыре года, Дороти, ставшая виконтессой Сесил, покончила с собой, оставив после себя лишь одно странное письмо, смысл которого невозможно было понять, сколько его ни перечитывай.
Как только получила телеграмму с известием о ее смерти, я сразу же собрала свои вещи.
Имение можно было на время доверить дворецкому. Слуги баронства, с которыми мы провели долгие годы, без проблем присмотрели бы за ним. Впрочем, даже если нет, выбора у меня все равно не было.
Но Дороти не тот человек, который стал бы выбрасываться из окна.
Я должна была своими глазами увидеть, что с ней случилось, действительно ли она покончила с собой, и если да, то по какой причине.
21 марта, прибыв в Каливуд, столицу империи, я облачилась в черную траурную одежду и отправилась к дому виконта Сесила. Пройдя через сад, в котором цвели изящные белые магнолии и рядами распускались почки форзиции, я постучала в парадную дверь, и дворецкий проводил меня в гостиную.
И вот, сидя в незнакомой гостиной в одиночестве, я услышала, как открылась дверь, и вскоре горничная с бесстрастным видом подала мне чай. Она сообщила, что виконт Сесил вскоре спустится, и уже собиралась уходить, но я окликнула ее.
— Форзиция уже зацвела. В вашем особняке есть розарий?
— В этом доме нет роз, госпожа.
После ухода служанки я медленно подняла чашку.
В письме сестры, написанном 2 марта, было четко написано: «Пишу вам из сада Сесила, переполненного розами. С любовью, Дороти Дворден».
Розы если и цветут, то делают это только к маю, но никак не в начале марта, когда еще стояли суровые весенние заморозки. И все же в письме было написано именно так.
В таком случае где этот «сад Сесила, переполненный розами»?
Глядя в окно, ведущее в сад, я видела всевозможные цветы, приветствующие раннюю весну. Именно в этом особняке моя сестра, с красотой которой не смог бы конкурировать ни один цветок, совершенно тщетно увяла.
Я опустошала чашку за чашкой, но виконт Сесил так и не появился. Тогда я вызвала служанку и с недовольством спросила, сколько еще ждать, но та лишь бросила бесполезное «не знаю» и поспешно исчезла.
Пропустив обед, я без дела просидела в гостиной до самого заката, а затем, когда даже служанка перестала приходить, решительно вышла.
Сама не заметила, как шаг мой стал шире. Хотя я всегда старалась не показывать эмоций, сейчас я была в ярости.
Когда я шла по коридору к выходу, то увидела, как дворецкий виконта, встречавший меня, поспешно отводит взгляд. Хотя наши взгляды определенно встретились.
Я чуть ли не бегом догнала его и схватила за шиворот. В прямом смысле.
Грубо дернув его за лацканы пиджака, я развернула дворецкого, и он обернулся с ошеломленным видом.
Высвободившись из моей хватки, дворецкий сухо ответил:
— Уехал? Вы не сообщили ему о моем приезде?
— Сообщил, разумеется, но у виконта возникло крайне срочное дело, и он поспешно покинул дом.
— Тогда разве не должны были сообщить мне, что он уехал?
— Вы ведь сами говорили, что подождете виконта. Я собирался сообщить вам, когда он вернется.
От этого наглого ответа я опешила, но тратить время дальше не хотела. Поэтому в очередной раз преградила путь дворецкому, то и дело искавшему способ сбежать.
— Куда он уехал? Я съезжу к нему сама.
— Это сложно сказать, госпожа. Я не знаю, куда уехал виконт.
— Он хотя бы говорил, когда планирует вернуться?
— Тоже нет. Уже поздно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в то место, где вы решили остановиться. Я сообщу вам, когда виконт вернется.
Тон дворецкого был вежливым, но это был явный приказ уйти. В его взгляде читалось, что ему нет дела до моих обстоятельств, даже если я примчалась через полстраны, получив трагическую весть о смерти единственной сестры.
Держу пари, срочные дела, по которым виконт бросил меня в своей гостиной и уехал, тоже было ложью.
Мы с виконтом Сесилом не были близки и при жизни Дороти, но чтобы он так открыто мной пренебрегал...
Разве он не должен хотя бы объяснить, что произошло? По крайней мере рассказать, где сейчас покоится моя несчастная сестра, раз уж он сам сообщил, что упрощенные похороны уже проведены.
Как он может обращаться так со мной – единственной близкой родственницей его покойной жены?
Честно говоря, я почувствовала неладное с того самого момента, как переступила порог этого дома.
Во всем этом прекрасном особняке не было и следа скорби по потерянной хозяйке. Дом блистал роскошью, а человека по имени Дороти здесь словно никогда и не существовало.
Мне хотелось схватить дворецкого за грудки и трясти, пока с его спокойного лица не сойдет эта маска, но я сжала кулаки до боли в ладонях и сдержалась. Просто уже понимала: что бы он ни сказал, это не будет правдой.
— Я приду завтра снова. Передайте виконту, что завтра я непременно желаю его видеть.
Получив в ответ лишь эти однозначно пустые слова, я тихо покинула дом виконта Сесила.
Только пройдя через сад, погружавшийся в сумерки, и выйдя за ворота, я вспомнила, что не смогу вызвать экипаж. Можно было бы вернуться и попросить дворецкого, но я не смогла заставить себя это сделать.
Так что теперь я стояла в одиночестве на тускло освещенной улице и размышляла, куда идти. Такого развития событий я не предвидела, поэтому, конечно же, жилье тоже не забронировала.
Все казалось чудовищной ложью.
Начиная со странного письма, отправленного Дороти, и заканчивая ночным ветром ранней весны, хлеставшим по щекам.
Чтобы сдержать слезы, я подняла голову и, глядя на луну, просто пошла вперед, шаркая ногами. Сумка, в которую я в спешке побросала вещи, становилась все тяжелее с каждым шагом.
Пройдя долгий пусть по улице, застроенной роскошными особняками, я сняла комнату в довольно чистой на вид гостинице.
Учитывая отношение виконта Сесила, я не могла даже предположить, когда мне удастся с ним встретиться. Иными словами, мне еще неизвестно как долго придется оставаться в столице, чтобы узнать о произошедшем с Дороти.
Пересчитав взятые с собой деньги, я от усталости сразу легла спать. Впрочем, это можно было бы назвать разве что беспокойной дремотой, потому что, в очередной раз поворочавшись, я резко проснулась.
Тонкая занавеска, заслонявшая лунный свет, колыхалась на ветру. Но разве я не закрыла окно перед сном?
Подняв веки, будто налитые свинцом, я увидела, как перед глазами промелькнула черная тень.
— Кто здесь?! — вскрикнула я от испуга, но вместо ответа ощутила на себе чью-то грубую хватку. — М-м! Мпф!
Ко моему рту было прижато что-то влажное с очень резким, бьющим в нос запахом.
Инстинктивно я задержала дыхание, но от боли в руке и плече, которые очень сильно сдавливали, я начала задыхаться, пока не потеряла сознание.
Я пришла в себя уже не в номере гостиницы, а в роскошной комнате с темно-зелеными обоями и старинной мебелью.
Поспешно приподнявшись, я схватилась за голову из-за нахлынувшей головной боли.
— Ох... — Стоная, я огляделась, но лишь убедилась в том, что совершенно не узнаю пространство вокруг себя.
За окном было совершенно темно, две лампы на стене комнаты изо всех сил пытались отогнать сгущающийся мрак.
От страха перехватывало дыхание, но оценка ситуации была для меня первостепенной задачей.
Судя по убранству комнаты и одеялу из высококачественного хлопка, которым я была укрыта, — это было недешевое место.
То, что меня перенесли в подобную комнату, означало, что похититель — не какой-то обычный грабитель.
Значит, можно предположить, что моя жизнь пока не под угрозой?
Подавляя смятение, я осторожно осмотрела комнату в поисках выходов, как вдруг с дивана напротив кровати поднялась длинная тень.