2 Глава. Моей дорогой старшей сестре.
Незнакомец медленно приблизился к кровати.
Он стоял спиной к лампе, освещавшей комнату, поэтому лица не было видно, но золотистые глаза, зловеще мерцающие в темноте, были видны даже слишком отчетливо.
Я изо всех сил старалась не показывать страх, но голос предательски дрожал.
Меня похитили. В Каливуде, где у меня нет ни одного близкого человека. Если со мной что-то случится, кто вообще узнает об этом?
Я не могла даже предположить его цель, поэтому совершенно не представляла, чего ожидать от этого мужчины дальше. Дрожь, пробивавшая сжимавшую край одеяла руку, постепенно захватила все мое тело.
Силуэт высокого мужчины медленным шагом приблизился почти вплотную к кровати, и из темноты зазвучал его голос:
— Тередоа Дворден. Единственная кровная родственница Дороти Сесил, не считая барона Двордена, долгое время бывшего прикованным к постели. Верно?
Голос был тяжелым, низким, а тон надменным и властным. И, что важнее всего, глубокое отвращение, которое я разглядела в его глазах, когда он упомянул мою сестру.
От этого взгляда, который можно было бы назвать презрением, во мне одновременно закипели обида и упрямство.
— Если хочешь познакомиться, разве не принято сначала представиться самому?
Услышав мои слова, мужчина наклонился вперед. Лишь когда он согнулся достаточно, чтобы его лицо оказалось на уровне моих глаз, я смогла его разглядеть.
Густые брови, длинная линия губ, резкие черты безэмоционального лица и холодные глаза, изучающе смотрящие прямо на меня.
И тут он вдруг слабо усмехнулся. Это была ничем не прикрываемая насмешка.
— Разве ты в том положении, чтобы быть придирчивой к таким вещам?
Не сказать, что он был неправ.
Получив известие о смерти сестры, я приехала в столицу одна только для того, чтобы зять практически захлопнул дверь перед моим носом, как перед какой-то попрошайкой, а теперь меня похитил какой-то незнакомец и уволок неизвестное мне место. Вежливость в такой ситуации для меня роскошь.
Вот только означает ли это, что я обязана быть покорной?
Полная неопределенность в том, что может ждать меня впереди, напротив, заглушила страх.
— Раз уж ты собираешься считаться с моим положением, лучше ответь. Кто ты? Где я? Что ты собираешься со мной делать?
Мужчина некоторое время молча смотрел меня, а затем сел на край кровати. Одной рукой опершись о кровать, он скрестил длинные ноги и небрежно наклонил тело набок.
Лицо выглядело расслабленным, словно он считал меня смехотворной, но именно это делало его угрожающим.
— Меня зовут Лайфт. Где ты находишься, знать не обязательно. А вот то, что ждет тебя дальше, зависит от твоих ответов. Ну что, теперь ты в настроении отвечать на вопросы, Тередоа Дворден?
Несмотря на его слова, это точно не было вопросом.
Этот Лайфт, как он сам назвался, был полон противоречий.
Волосы черные, как смоль, глаза – яркие, как солнце. Длинные губы улыбались, но взгляд холодно изучал меня.
Для того, кто похитил женщину средь бела дня, этот подонок держался так уверенно, словно был королем, поймавшим мятежника. Из-за этого я даже почувствовала себя преступницей, хотя ни в чем не была виновата, и мне пришлось заново собирать свою волю в кулак.
— Мое похищение как-то связано с Дороти?
— Что тебя связывало с моей сестрой?
— Вопросы здесь задаю я, —перебивший меня Лайфт протянул мне какие-то бумаги, которые все это время держал во второй руке.
Два листа бумаги, от которых едва заметно исходил любимый Дороти запах роз. То самое странное письмо, написанное ее милым почерком, полное непонятных слов.
Похоже, Лайфт обшарил мои вещи, пока я была без сознания.
Я выхватила письмо Дороти из руки Лайфта и сердито уставилась на него, но мужчина полностью это проигнорировал.
— Потрудись объяснить, что означает это письмо. Я совершенно ничего не понял. Это какой-то секретный шифр между вами, сестрами?
На его вопрос я опустила взгляд на письмо Дороти.
Я бы не смогла и примерно сказать, сколько раз перечитывала это письмо после получения известия о ее смерти. Я делала это так часто, что некоторые строки уже помнила наизусть.
Поскольку письмо было полно слов, смысл которых даже я не могла понять, для стороннего человека оно вполне могло показаться зашифрованным посланием.
«Моей дорогой старшей сестре Тередоа Дворден.
Сестрица, весна пришла столь внезапно. Звук журчащей за окном воды, стекающей с тающего льда, так освежающе чист.
В наше родное баронство весна, должно быть, тоже уже пришла. Расцвели ли уже весенние цветы на низких холмах у подножия горы Тотэн, где мы когда-то вместе катались верхом на лошадях? Или ветер еще слишком холоден?
Зима в этом году выдалась на редкость холодной. Надеюсь, Вы благополучно ее пережили?
С приходом весны в столице особенно много балов. Дворяне тратят баснословные суммы на свои прекрасные сады, чтобы поделиться этой красотой со своими знакомыми. Я как виконтесса Сесил тоже должна посещать множество приемов.
Мой сад сейчас тоже полон цветов. Красивых и печальных цветов, честно говоря.
Как было бы чудесно, если бы Вы могли ходить на эти приемы вместе со мной. Моя прекрасная сестра, которая любит красивые цветы, любой прием был бы в радость, если бы Вы были рядом.
Нет-нет, забудьте. У красивых цветов всегда есть шипы, и столица настолько же прекрасна, насколько и страшна.
Недавно на пикнике в доме графа Ноэрда, в месте, где, как мне говорили, распустились ранние весенние цветы, меня укусила змея. Как же я испугалась. День тогда был действительно холодный.
Змеи – поистине ужасные создания. В баронстве Дворден я такого никогда не видела.
Ах, сестра, наше баронство – поистине прекрасное место. Я каждую секунду благодарна вам за то, что вы его защищаете, но иногда мне очень завидно.
Не следовало мне быть такой упрямой. Глупая я всегда понимаю, что вы были правы, лишь когда время уже ушло. Как же я глупая.
Сестра, знаете что? Говорят, если посадить красные розы и лилии вместе, лилии расцветут красным. В таком случае этот красный цветок является розой или лилией? Лилия должна быть белой, чтобы называться лилией, поэтому я никак не могу этого понять и найти ответ.
Когда цветы увядают, вырастают красные розы. Все розы красные. Желтые розы красные, розовые розы красные и белые розы тоже красные.
Но это секрет, поэтому вы тоже его никому не раскрывайте.
Дикие розы, цветущие в баронстве Дворден, были поистине прекрасны. Но теперь я ненавижу розы.
Потому что под стеблями роз наверняка прячутся змеи. Если змея укусит, придется разрезать плоть и выпустить кровь. Для этого нужен острый меч, но мечи – это страшно. Вы ведь помните, какой трусихой я была?
Скоро, уже совсем скоро годовщина смерти матушки. В этом году я обязательно приеду вас навестить.
Виконт не поедет со мной, весна для него обещает быть очень насыщенной. Поэтому, сестра, я еду к Вам.
2 марта 21 года правления Иоанна II.
Пишу Вам из сада Сесила, переполненного розами.
Я перечитала письмо еще раз, но оно оставалось все таким же странным.
Единственное, что можно было бы связать со смертью моей сестры, – это упоминание об укусе змеи на пикнике у графа Ноэрда.
Возможно, Дороти умерла менее чем через неделю после написания письма из-за этого укуса? Может быть, содержание письма такое сумбурное из-за лихорадки от змеиного яда? Я слышала, что сильная горячка может разрушить разум. Порой перед моими глазами рисовалась ужасающая картина того, как Дороти бросается с третьего этажа в бреду.
Однако, если все произошло именно так, поведение виконта Сесила становится еще более непонятным.
И что еще за красные лилии? Тоже просто бессмыслица, написанная в бреду?
Я совершенно ничего не понимала, а тот, кто должен был дать мне ответы, избегал меня.
От тревожных сомнений голова шла кругом.
— Я сама ничего не понимаю. Сестра отправила мне это бессмысленное письмо, и, как говорят, покончила с собой, а я совсем ничего не могу понять!
Сдерживаемые до сих пор слезы наконец хлынули, капая на бумагу. Чернила из-за этого начали расплываться, поэтому я поспешила отложить письмо и закрыть лицо руками.
Ни в то, что Дороти покончила с собой, ни в то, что ее больше нет в этом мире. Я не хотела верить ни во что из этого.
Я не хотела плакать, потому что мне казалось, что если я это сделаю, то тем самым признаю ее смерть.
Пока я в смятении ехала в столицу, надеялась, что это, возможно, какая-то нелепая шутка. В конце концов моя сестра порой была способна на хитрые и странные выходки.
Я хотела верить, что она устроила этот злой розыгрыш, чтобы заманить меня в столицу из-за того, что мы давно не виделись и она соскучилась. Я мчалась сюда, представляя то, как приеду в особняк виконта Сесила, а там Дороти встретит меня, высунув язык и улыбаясь во все зубы, но...
Я и представить не могла, насколько несчастной меня сделает отсутствие девочки, по которой, кажется, больше вообще никто не скорбел.
Пока я задыхалась от рыданий, которые так долго сдерживала, неожиданно послышалось цоканье языком.
А потом что-то мягко скользнуло мне на колени.
Это был белый носовой платок с аккуратно подрубленными уголками.
Подумать только, я получила жалость этого подонка-похитителя.
Я чувствовала себя настолько нелепо и печально, что пыталась притвориться, будто не заметила этот платок, однако слезы никак не останавливались, поэтому выбора не оставалось. Вместо того, чтобы продолжать вытирать слезы ладонями, я схватилась за платок.
С самого детства это был первый раз, когда я разрыдалась на глазах у другого человека. Мне совершенно не хотелось показывать свою слабость этому незнакомцу, но я просто никак не могла успокоиться.
И Лайфт, оставаясь верным своей подлой натуре, ни на секунду не оставил меня наедине со своим горем, под которым я беспомощно ломалась с самого дня получения уведомления о смерти моей младшей сестры.