Пролог. Ну какой я гений? Это все авто-охота
Пылающая крепостная стена рассыпалась в прах, словно трухлявая ветошь.
Небо заволокло дымом. Уже и не разобрать, день сейчас или ночь. Между расплавленными доспехами, обломками копий, щитами, разбросанными там и сям, телами погибших — всюду растекался тяжкий, удушливый запах крови.
— Есть выжившие! Сначала вытащить уцелевших, а потом отступить в тыл!
Кто-то надрывался что было мочи, но его голос уносило яростным ветром. Лишь изредка доносились стоны, да крики.
Наверное, так выглядел бы мир, если бы на землю обрушилось само царство демонов. От одного взгляда подкашивались ноги, а ладони покрылись холодной испариной.
Лекарь изо всех сил подавил в себе желание развернуться и броситься прочь.
«Боже. Смилуйся над человечеством!»
Он вознес молитву — всю свою отчаянную надежду.
В этот миг неподалёку раздался приглушенный стон.
Лекарь поспешил туда. Среди тел товарищей лежал паладин в благородных доспехах — вид у него был ужасающий.
Бок, распоротый чудовищем, заливала кровь.
— Э-э, я окажу первую помощь. Потерпите немного!
Прежде всего нужно было остановить кровотечение. Он выхватил из лекарской сумки чистую ткань и крепко прижал к ране. Паладин вскрикнул.
— Нужно потерпеть! Война ещё не окончена. Не ровен час, монстры!..
Не успел он договорить, как послышалось жуткое рычание.
От этого характерного, скребущего по горлу звука поползли мурашки.
Обернувшись, он увидел, как к нему уже подобралось чудовище, с которого ручьями стекали слюни.
Восемь глаз, что до того беспорядочно шарили во все стороны, разом уставились на лекаря.
Он тяжело осел на землю. Ноги разом отказали, и он рухнул на колени. У него, лекаря по призванию, не было ни оружия, ни умений постоять за себя.
Зажмурившись в ожидании неминуемой боли, он...
Горячая жидкость окропила щеку.
Лекарь, сам того не заметив, вытер кровь рукавом и на ткани остался лишь липкий след.
В луже крови стояла девушка, а перед ней, разрубленное на куски, лежало то самое чудовище, что мгновение назад, казалось, готово было его сожрать.
Длинные черные волосы девушки отяжелели от влаги и свисали сосульками, а глаза были полностью залиты алым. Плечо зияло глубокой раной, из которой струилась кровь. Бок был распорот вместе с доспехом, а в бедре торчало наполовину засевшее сломанное копье.
И всё же на ее лице не читалось ни малейшей эмоции — лишь безучастная пустота.
Ни страха, что положено испытывать человеку, ни безумного блеска, свойственного маньяку. Оттого она казалась ещё более чуждой.
Девушка мельком взглянула на лекаря и тут же отвернулась.
Словно так и надо, она зашагала обратно — туда, где не было опоры под ногами, на поле боя.
Когда лекарь тихо пробормотал это, лежавший паладин слабо усмехнулся.
— Хе-хе. Похоже, ты видишь её впервые.
— Между собой мы зовем ее «посланницей богов», «палачом»... или же «кровавой святой».
В его голосе смешались смирение, восхищение и страх.
По огромному мечу в её руке стекали струйки крови. Всё тело было покрыто ранами, но она без единого колебания сносила головы чудовищам.
— Она превзошла даже боль. Вышла за пределы человеческого.
От бормотания паладина лекарю почему-то стало не по себе и подступала тошнота.
Если загнать эту девушку в такую грязь и есть путь к выживанию человечества. Можно ли назвать это волей божьей?
Лекарь сам не заметил, как прошептал:
— Прошу, смилуйся. Над этой несчастной душой — смилуйся.
Истинные мысли залитой кровью девушки по имени Хейзел, которую все в один голос превозносили благоговейным шепотом, были таковы:
«Ах, сколько же опыта я сегодня набрала!».
В правом нижнем углу поля зрения мерцала кнопка «AUTO».
«Когда это все уже закончится? Что же сегодня будет на ужин?»
Вопреки чужим представлениям, мысли Хейзел занимало лишь одно.
«Опыт залутать, золотишко слить. Вот бы финальные титры поскорее. Хочу уже домой.»