2 Глава. Я вышла замуж за чудовище вместо всеми любимой старшей сестры.
С определённой точки зрения, облик у него и впрямь был под стать чудовищу. Хотя вся его злодейская суть сводилась к тому, что он, будь его воля, максимум стащил бы чужое одеяло в холодную ночь.
Ивния прищурилась, тщетно пытаясь найти хоть одну по-настоящему жуткую черту, но в этот самый момент комок из одеяла медленно, под прямым углом, приподнялся. Видимо, он сел.
А затем из-под теплого одеяла раздался густой, низкий голос, который создавал странный и яркий контраст с его совершенно уютным внешним видом.
— Гиермо, разве я чётко не говорил тебе: не смей появляться у меня на глазах по крайней мере ближайшие сто лет?
— Именно поэтому последние десять лет я только и делал, что оставлял вас спать. Вы разве не знаете, какой сегодня день?
Одеяльное чудовище, отчитывавшее подчинённого, вдруг запнулось.
Лицо его было скрыто — ничего не видно, — но он, похоже, мгновенно уловил присутствие Ивнии.
— Вторая дочь дома Хессен. Младшая сестра покойной невесты. Прибыла, чтобы исполнить договор вместо старшей.
— Что за херня? Как ты вообще вёл дела, пока я спал, если они прислали оттуда невесту? Разве я не сказал, что с женитьбой и всем прочим покончено?
— Но в условиях договора не было указано, первая она или вторая.
— Ты и дальше будешь прикидываться, что не понимаешь мои слова? Или ты наконец решил перестать корчить из себя человека?
Одеяльное чудовище свирепо зарычало.
Судя по содержанию разговора, тот кокон и вправду был её женихом. Тем самым, что заживо пожирает людские сердца.
— Я голый, так что живо выведи её отсюда.
Мужчина, будто ему было душно, стянул закрывавшее лицо одеяло до подбородка. Судя по всему, слова о том, что он совсем раздет, не были ложью: едва-едва показались его обнажённые плечи. Но взгляд Ивнии прикипел не к нагому телу мужчины, а к лицу над ним. На миг их взгляды встретились. И первые слова, вырвавшиеся неосознанно, были до смешного такими:
— Я слышала, у вас внешность чудовища.
— За всю мою жизнь я не был уродом ни единой минуты, ни единой секунды.
Мужчина ответил так, будто услышал несусветную чушь, и левой рукой откинул волосы назад. Ивния не ожидала услышать от чудовища, которое должно её сожрать, нечто в духе синдрома принца, и потому поневоле немного растерялась. Но отрицать его слова она не могла. Это был вопрос совести.
Густые чёрные волосы, аккуратные, будто высеченные скульптором, черты глаз, между ними — гордо возвышающийся нос, словно удерживающий центр лица, гармонично расположенные губы и хорошо очерченная линия подбородка. Лицо, которое никак нельзя было назвать человеческим, но и чудовищем назвать его не поворачивался язык.
— Разве не говорили, что он не человек?..
— До четырёхсот лет назад он был человеком. Поэтому у него до сих пор скверный характер.
Подчинённый по имени Гиермо добавил это, будто ябедничая. Ивния тоже знала, что за существо перед ней.
Номинальный правитель земель Ритберг, настоящее имя чудовища Рама — Аграм Ритберг. Рождённый ещё до того, как карта империи обрела нынешнюю форму, он был чем-то вроде древней страшной сказки.
Когда-то он был героем, победившим зло и спасшим мир, но в конце жизни, получив в руки непомерную силу, лишился рассудка и окончательно сошёл с ума. Так гласила молва.
То, что он любит человеческие, особенно девичьи, сердца, было историей с глубокими корнями, дошедшей ещё от бабушки её бабушки. Даже те, кто не верил в эти слухи, не отрицали, что Ритберг — опасная земля. Ведь все, кто отправлялся сюда за древними сокровищами, не возвращались обратно. Это была не выдумка, а факт. Но каков был мужчина перед ней? Если как следует его приодеть, разве не покажется, что он без всяких проблем может затесаться в толпе? И если же взгляды обратятся к нему, то, вероятно, исключительно из-за его необычайной красоты.
Словно заворожённая, глядя на красавца перед собой, Ивния начала путано перечислять слухи, которые слышала о нём.
— Что всё тело покрыто шерстью, а когти острые, как у хищного зверя.
— Говорили, что его рот больше взрослого мужчины — и я для него на зубок.
— Если использовать магию превращения, может, и возможно…
— И ещё говорили, что он может жить только если пьёт кровь, поэтому, увидев человека, сразу вцепляется ему в горло.
— Ага, если не уйдёшь, скоро так и сделаю. Страшно? Если не хочешь видеть кровь — живо уходи.
— Но вы… зарылись в одеяло и просто ждёте, когда я поскорее уйду.
В комнате повисла неловкая тишина. Мужчина, чью истинную суть только что раскрыли, замолчал. И только теперь, вернув себе спокойствие, Ивния слегка приподняла бровь.
— На самом деле вы не хотите причинять людям вред?
Он уставился на неё раздражённым взглядом. Но опровержения не последовало, словно её слова были правдой.
Странные явления и люди, каких увидишь разве что во сне, до жути мирная атмосфера и бессмысленно затянувшийся разговор. Всё вокруг было сплошной неразберихой, но одно было ясно точно: по крайней мере в этот миг собеседник, похоже, не собирался её есть.
Ивния невольно подавила опустошённый вздох.
— Вот незадача. Я ведь пришла сюда умереть.
— Я-то думал, что спас себе невесту. А ты, оказывается, не невеста, а претендентка на труп.
— Вы говорите обратное тому, что думали мы. Я и моя семья полагали, что господин Рам хочет заполучить того, кто скоро станет трупом.
Прежде чем собеседник успел ответить, Ивния без промедления добавила:
Мужчина с видом человека, у которого разболелась голова, закрыл рот.
Неужели даже по краткому объяснению он представил сложные обстоятельства, скрытые за ней?
Почесав затылок, он перевёл взгляд на Гиермо, стоявшего рядом с Ивнией.
— Эй, Гиермо. В каком году родилась вторая дочь дома Хессен?
— А вы прям помните, какой сейчас год? Если хотите знать возраст, ей восемнадцать.
— Восемнадцать… — повторил мужчина, протяжно вздохнув, и поднялся с места.
И тут же одеяло, окутывавшее его тело, превратилось в халат того же цвета. Затянув потуже пояс, мужчина подошёл к оцепеневшей от удивления Ивнии. Хотя именно он, скрепив договор печатью, требовал невесту, теперь же сам смотрел на прибывшую Ивнию как на величайшую головную боль.
— Деточка, ты тоже пришла сюда по какой-то причине. Пока пойди остынь немного, — с этими словами мужчина легонько толкнул Ивнию пальцем в лоб.
Хотя это было лишь мимолётное прикосновение, в следующую же секунду Ивния стояла в незнакомой комнате.
Судя по тому, что убранство и атмосфера были похожи на прежнее место, её, видимо, переместили куда-то внутри того же замка. Оставшись одна в тихом месте, девушка постепенно вновь ощутила чувства, подавленные смертью, и только теперь по-настоящему осознала, что только что произошло.
Ивния, словно утратив силу в ногах, резко осела на пол.
Она слышала, что чудовище Рам — существо, превосходящее человека, но не думала, что он умеет так запросто, будто дыша, пользоваться столь нелепой магией. В это не верилось.
Ошеломлённо перебирая в голове произошедшее, Ивния вскоре потерянным голосом спросила саму себя:
Она уже вышла в свет. Это означало, что по возрасту её следует называть не ребёнком, а леди. Мало того, что с ней обошлись как с несмышлёным дитём, причина была ещё нелепее: жертва попыталась исполнить свою роль.
— Он меня не съел, даже не убил. Я же сказала, что пришла готовая ко всему, — продолжала она свой монолог.
Но чудовище не было чудовищем. Вместо того, чтобы сожрать её живьём, оно даже пальцем не тронуло девушку, хотя, отдать должное, Ивния держалась довольно дерзко.
Всё ещё пребывая в шоковом состоянии, девушка обняла себя, будто пытаясь собрать воедино. И тут с её губ сорвался один вопрос, который она задавала себе в глубоком детстве: почему же чудовище называло своё подношение не едой, а невестой?