2 Глава. Плюшевый мишка отправляет страдающего бессонницей злодея в страну снов.
— Хм? Знакомый троп. Прямо как из любовного романа!
— Так и знал, что вам понравится. — Встретившись со мной взглядом, Макс усмехнулся.
Отчего-то сердце забилось чаще.
Я широко открыла глаза, заинтересовавшись развитием событий, словно они были вырваны из любовного романа, и он продолжил свой рассказ.
— В газете писали, что Блейк Леблан узнал: у юной леди, которую он безответно любил, появился поклонник. И чтобы не мешать им, решил в одиночку отправиться на поле боя. Всё ещё не понимаю, зачем человеческие новости печатают в нашей газете.
Его рассуждения о газете я пропустила мимо ушей. Меня интересовало совсем другое.
— Да кто ж знает? Без понятия. Мне неинтересно. В газете об этом тоже не писали.
От негромкого оклика Макс всем телом вздрогнул.
— Знаешь, что бесит людей больше всего?
— Обрывать рассказ на середине. Нет, так что там в итоге случилось? Я сейчас с ума сойду от нетерпения.
Я похлопала себя по груди и откинулась на спинку стула, обессиленно поникнув от разочарования. А потом резко запрокинула голову. Мягкие пряди волос, в которых причудливо смешались красный и розовый, разметались по воздуху, касаясь пола.
— Ваши волосы отлично заменяют метлу. А я сегодня эту комнату не убирал.
— Блейк Леблан… почему это имя всё время кажется таким знакомым?
— Наверное, вы заинтересовались, услышав, что он герой пикантного любовного романа.
— Нет. Такое чувство, что я его правда где-то слышала.
Хоть времени прошло немало, это имя мне определённо было знакомо. Казалось, я видела его среди бесчисленных любовных романов, которые читала до дыр в прошлой жизни. Словно тень, оно всплывало на краю памяти и тут же ускользало.
В то время как я, схватившись за голову, мучительно перебирала воспоминания, в чернильно-чёрном небе вспыхнул яркий фейерверк, освещая небосвод разноцветными искрами. Макс тут же подошёл к окну, вглядываясь в темноту.
— О. Кажется, пришла ведьмочка, что живёт неподалёку. Она запустила сигнальный фейерверк.
— Малышка-ведьма Энни. Неужели вы не знаете Энни, одну из немногих ведьм, живущих на Западе?
— Вы так лишитесь звания представительницы западных ведьм, госпожа Вивиан. Как можно быть одной из представительниц четырёх сторон света и не знать ведьму, что живёт в твоих же владениях?
Спасаясь от Макса, который принялся пилить меня, я быстро встала, одной рукой заткнула уши, другой схватила газету и телепортировалась в сад. Где-то позади раздался вопль Макса: «Куда вы опять сбегаете?! — но я старательно его проигнорировала.
Ещё двести пятьдесят лет тому назад я подобрала дракончика, которого собственная мать отвергла из-за вырванного крыла. Но, вырастив его, я никак не предполагала, что он превратится в такого ворчуна.
— Откройся, кунжут. — Произнеся бессмысленное заклинание, я звонко щёлкнула пальцами, и фонтан в саду разошёлся в разные стороны, открывая взору каменные ступени. Аккуратно ступая по ним, я спустилась вниз по лестнице.
Сколько бы я ни пыталась вспомнить, в какую именно книгу я попала, ничего не приходило на ум. Поэтому, когда в газете выходил спецвыпуск о человеческом мире, я не могла оторваться. И, развалившись на диване в своей тайной комнате, я в очередной раз развернула газету, которую начинала читать ранее.
Блейк Леблан. Как и говорил Макс, он был поистине прекрасным юношей.
— Я так и знал, что вы будете здесь.
Со звоном дверь подвала открылась, и между створками вошёл Макс, держа за руку маленькую девочку. Энни с её оранжевыми волосами и россыпью веснушек резко сняла остроконечную ведьмовскую шляпу и отвесила поклон.
— Здравствуйте, госпожа Вивиан. Я Энни! Вы же обещали показать мне подвал, вот я и пришла.
— Привет, Энни. Осматривайся сколько хочешь.
— Ва-ау… Здесь подвал великой западной ведьмы, госпожи Вивиан!
Всё вокруг было усыпано золотом и драгоценностями, сияющими до рези в глазах, вперемешку со зловещими магическими предметами, из-за чего создавался жуткий хаос.
— Тут столько удивительных вещей!
От милой реакции я хмыкнула и пожала плечами.
— Это сокровища, что я собирала целых триста лет. Осторожнее. Честно говоря, некоторые вещи я брала только потому, что те плохо лежали, так что и сама не знаю, что оттуда выскочит.
Отдав честь маленькой растопыренной ладонью, Энни тут же увлечённо уставилась на хлам в подвале, а я снова уткнулась лицом в газету и, казалось, вот-вот в неё провалюсь, — так старательно разглядывала лицо Блейка.
У него были светлые, почти прозрачные серебряные волосы, в которых, казалось, запуталось звёздное сияние. Глаза глубокого фиолетового цвета, словно ночное небо. Он определённо был юношей, чьи черты врезаются в память и не стираются.
Красивый, что ни говори. Даже при повторном взгляде — до неприличия хорош собой. Если перед его внешностью меркнет даже прекрасный род драконов, то что уж тут говорить.
— Вы всё ещё смотрите на того человеческого мужчину? Он, конечно, незаурядный, но ходят слухи, что характер у него отвратительнее, чем у чёрного дракона.
— Хуже чёрного дракона? У человека? Эти твари же невероятно пропащие.
— Всё так. Говорят, виной тому проклятие, которое не даёт ему спать. Но как бы то ни было, насколько же надо быть хамом, чтобы получить такое сравнение?
— Макс. Какой ещё «хам»? Ты где вообще такое слово подцепил?
Человек с характером отвратительнее чёрного дракона, надо же.
Пока я качала головой, вдруг мелькнула мысль.
Самый могущественный мужчина, которому в его силе и безнравственности не было равных. Адская пасть, что извергала лишь жгучий яд вместо слов, усугубляя свою карму. Наследник великого рода, одно имя которого вызывало страх у всей империи. Однако наряду с этим романтик, для которого единственной страстью была первая любовь. И...
Мужчина, всю жизнь проживший в аду из-за проклятия бессонницы.
Газета с глухим стуком упала на пол. Зрачки постепенно расширились, и я громко воскликнула:
— Мой любимый спаситель! Вот как называлась книга!
«Мой любимый спаситель». Это была история о девушке с нежным и добрым сердцем по имени Лея, которая становится верной подругой детства и спасительницей брошенного принца Иана. И в романе по мере развития сюжета появляется их общий друг детства, по совместительству второй мужской персонаж — Блейк.
— Точно, Блейк Леблан был в романе злодеем.
Насколько помню, Блейк, разрывавшийся между любовью и дружбой, вроде бы совершил роковую ошибку.
Хм… Он стал злодеем, чтобы заполучить героиню?
Точная причина, как мне кажется, не важна. Главное, что в финале он не смог отказаться от дружбы, которая была ему так же дорога, как любовь. И в итоге он спасает их обоих, встречая свою смерть. Финал был настолько печальным, что растерянные читатели развели бунт в комментариях.
— Бедный второй мужской персонаж, страдавший из-за проклятия… Почему я смогла вспомнить об этом только сейчас?
— Что? Что вы вдруг говорите… Энни, это трогать нельзя!
Макс обернулся с такой гримасой, будто услышал несусветную чушь. И как раз вовремя — полка за его спиной накренилась, словно в замедленной съёмке, и с грохотом рухнула на пол. Всё, что на ней стояло, разлетелось в стороны. По подвалу прокатился звон, треск и густая волна пыли.
— Господи, Энни! Брось это! Это зелье, превращающее в лягушку.
И без того захламлённый подвал утонул в ещё большем хаосе.
— Наконец-то я узнала оригинал! Так трогательно, что аж слёзы наворачиваются. — шмыгнула я носом.
— Это не от трогательности, а от пыли. Апчхи! Энни, прекрати!
— Ух ты! Что это за старый папирус? — с энтузиазмом спросила Энни, сжимая в руках ветхий лист.
— Э… этого я тоже не знаю. Впервые вижу. Похоже, его запихнули туда очень-очень давно.
В момент, когда Энни раскрыла перед собой древний папирус, моё сердце забилось чаще. Три столетия неопределённости и тревоги внезапно растворились в ясности. И в этот самый миг...
Стоп, а в том романе вообще была ведьма?
То, что мир книги оказался куда более обширным, чем я предполагала, меня, разумеется, удивило, но это было не самым важным. Сейчас меня волновала другая мысль.
Мог ли существовать портал, который прямо сейчас позволил бы мне взглянуть на оригинал?
Но в силу того, что попасть в человеческий мир я не могла, мне оставалось только пойти как можно скорее к Лоре и попросить её пустить в печать ещё больше новостей о людях.
И именно в этот момент, когда поток моих мыслей нашёл нужное русло…
Рядом внезапно вспыхнул ослепительно-белый свет. Я, находясь в каком-то трансе, наблюдала, как Энни выпускает из рук папирус, вибрирующий и медленно оседающий на каменный пол.
Из листа, который не успел приземлиться, выскочила фиолетовая магическая печать, которая целенаправленно полетела прямиком в меня.
Но ситуация развернулась слишком быстро, чтобы я успела её осмыслить. В глазах из-за яркого света всё ещё рябило.
— А-а-а, госпожа Вивиан!— Хи-и-и! Что делать? — истошно прокричал Макс. Его зелёные глаза расширились от ужаса. И в последний миг, когда он в отчаянии протянул ко мне руку, словно пытаясь меня схватить, мир затянуло темнотой. Когда я, придя в себя, вновь открыла глаза…
— Ха-ха-ха, говорят, сегодня на приём явится Блейк Леблан.
— Тот самый Блейк Леблан? С какой стати?
— Так понятно с какой. Этот приём ведь в честь дня рождения юной леди Леи Эверетт. Все же знают о безответной любви молодого господина Леблана.
— Всё равно жутковато. От всех из рода Леблан мороз по коже.
— Тш-ш, тише! Беду накличешь! Если кто услышит, глазом моргнуть не успеешь, как молодой господин Леблан тебя прикончит.
Что за?.. Приём? Блейк Леблан?
За огромными стеклянными дверями, переливаясь и увлекая за собой в пляс, доносились звуки вальса. Сквозь прозрачные створки виднелись люди в сверкающих платьях и строгих костюмах.
Словно окоченевший мозг медленно оттаял — и сознание начало стремительно догонять происходящее.
Прогремели колокола. И первого января, под новогодний праздничный перезвон, я в ужасе закричала: