Твоему ведомому. Глава 190
После той взлетной полосы Кан Хи Сэ был депортирован на родину.
Ему грозил военный трибунал, но, как я слышала, он отделался лишь административным взысканием.
Говорят, еще немного, и его бы обвинили в государственной измене…
Но по счастливой случайности, то, что в тот день он попал в больницу, а не в Китай, спасло его.
После предложения руки и сердца — запрет на выезд.
Чон Ха, даже в этой абсурдной ситуации, старалась держаться стойко.
Но у Кан Хи Сэ отобрали паспорт, и он находился под домашним арестом, да еще и отстранили от полетов.
Он не мог выходить за пределы базы и пока не мог садиться в кабину пилота. Так прошло уже больше трех месяцев.
Кан Хи Сэ худел на глазах. Чон Ха знала, что это из-за того, что он, находясь в заточении, потерял покой.
Каждый раз, когда они разговаривали по телефону, он говорил о своих делах каким-то встревоженным тоном, а в конце концов начинал всхлипывать. Когда они созванивались по видео, он либо показывал свое полуголое тело, либо хвастался новым пирсингом. А то и просто безучастно смотрел на лицо Чон Хи.
Иногда он был настолько подавлен, что вызывал беспокойство, а потом вдруг, сглотнув ругательство, говорил: «Я правда пересеку границу».
А в другой раз, с непроницаемым лицом, спускал штаны.
Чон Ха не раз так думала про себя, но не подавала вида.
Ведь сейчас больше всех страдает Кан Хи Сэ. Я ведь знаю, каково это — чувствовать себя на грани и в тревоге…
Как такой нетерпеливый парень вообще мог решиться поехать в Китай, оставив меня здесь одну?
Чон Ха, сколько ни думала, чувствовала и вину, и нежность к его решению, так что со временем, спускал ли он штаны, хватался ли за свой ствол…
Боясь, что он и вправду раздобудет поддельный паспорт и тайно пересечет границу, Чон Ха, напрягшись, следила за ним. Но, как ни странно, этот проклятый парень выглядел как-то самоуверенно.
Каждый раз во время видеозвонков его глаза были красными и опухшими, но когда он улыбался, уголки его губ растягивались до ушей. Плечи были опущены, но взгляд был таким твердым, будто он готов был все разнести.
Из-за этого непонятного разрыва Чон Ха тревожилась еще больше.
Говоря, что ему грустно и обидно, он бросал странные фразы вроде: «А что вы думаете о букете, старшая?» или, ухмыляясь, говорил: «Я вам выберу что-нибудь подлиннее».
— Я сейчас готовлю вам свадебный подарок. Можете ждать с нетерпением.
Он и так был не в себе, но его вид, будто он что-то готовит, был на удивление наигранным.
Разговоры всегда так и заканчивались. Боясь, что он и вправду что-нибудь натворит, Чон Ха изо всех сил пыталась его успокоить.
Давай сначала просто распишемся.
Поэтому она первой заговорила об этом.
На том конце провода было тихо.
В тот момент, когда она собиралась проверить соединение, послышался тихий выдох.
— Ничего, что без свадебного платья, старшая?
— У меня нет таких романтических мечтаний.
— Мне ведь нужно, надев смокинг, заглянуть под подол вашего платья.
— После свадьбы, притворяясь, что фотографируемся, мы вдвоем незаметно сбежим и спрячемся где-нибудь. Там я хочу рассмотреть ваше свадебное белье. А еще хочу, помяв колени смокинга, залезть под стул. И…
— Смокинг ведь черный. Если на нем останутся следы вашей жидкости, будет ведь хорошо видно, да? Я хочу так пробыть до конца церемонии. Вдыхая ваш запах, петь свадебную песню.
Разговор ведь был о регистрации брака, почему он пошел в такое русло?
Чон Ха с обреченным видом посмотрела в пустоту. Ладонь, прижатая ко лбу, начала нагреваться.
— Кан Хи Сэ. После таких слов у меня пропадает всякое желание устраивать свадьбу.
— Тогда вы наденете смокинг, а я свадебное платье…
Чем его кормили в детстве? Хотя слова были совсем не смешные, у нее вырвался смешок.
От абсурдности ситуации живот начал мелко подрагивать. Так, смеясь над этой нелепостью, она вдруг почувствовала, как нахлынула тоска.
Слова «я скучаю» подступили к самому горлу, но боясь, что одна эта фраза сломает Кан Хи Сэ, она молча сглотнула их. Вместо этого, казалось, нужно было показать что-то более сильное, чем слова.
— Хватит болтать, просто расписываемся. Я не хочу больше тебя расстраивать.
Какое тогда было у Кан Хи Сэ выражение лица?
Чон Ха, глядя на него, отвела взгляд. Внезапно затылок загорелся.
— Ты-ы-ы красивее всех, когда улыбаешься. Я ведь в это и влюбилась… — на этот раз Чон Ха сама сменила тему.
Потому что она больше не могла выдерживать его взгляд, полный кипящих эмоций. Кан Хи Сэ все так же молчал.
Это было спокойное лицо, которого она никогда раньше не видела. Не привычное, смеющееся, возбужденное или яростное, а…
Тихо изгибающиеся уголки глаз. Замершее дыхание и улыбка, и тихо поднимающиеся уголки губ.
Словно больше нечего желать, глаза, смотрящие на единственную в мире любовь, улыбались очень нежно.
От этого взгляда, который она видела через экран, такого теплого, у Чон Хи, наоборот, запылали щеки.
Почему он так улыбается? Горячая кровь мгновенно прилила к лицу и ушам. Она потерла кончиками пальцев мочку уха.
Она, нахмурившись, отвела взгляд. В этот момент он щелкнул языком и сказал:
На его низкий, мягкий шепот она подняла взгляд. В их встретившихся глазах было полно желания. Густая, темная жажда. Вскоре его взгляд, становившийся все глубже, крепко схватил ее.
Она точно была на это настроена, но…
Резко очнувшись от мыслей, Чон Ха вернулась в реальность.
На плацу все так же ровно раздавались крики курсантов.
Чон Ха, глядя на юных курсантов, тяжело вздохнула.
— Лейтенант Хван, ты когда-нибудь проходила что-то вроде смотрин, где присутствовали переводчики обеих стран, юристы и сотрудники контрразведки, и отвечала на их каверзные вопросы?
— Если нет, то и не говори… Уж лучше бы спрашивали: «У вас есть дом?», «Вы умеете готовить завтрак?»...
Их заявление о регистрации брака раз за разом с треском отклоняли. От одного воспоминания об этом перехватывало дыхание.
Нет, ну мы же любим друг друга, почему пожениться так сложно? Сердце ведь не вынешь и не покажешь, правда!..
Но без одобрения обеих стран сама регистрация брака была невозможна.
Может, и могли бы отнестись помягче, но, как назло, Кан Хи Сэ был приемным сыном начальника штаба и хулиганом с запретом на выезд.
А она — дочерью министра обороны, подозреваемого в шпионаже.
От заявления о браке двух офицеров и без того высокие препятствия, кажется, взлетели до потолка.
«Предварительное заявление о регистрации брака».
«О… но ваш будущий муж — пилот ВВС США?»
Так, сразу после подачи предварительного заявления, началось неофициальное расследование.
Поскольку партнер был иностранным офицером и майором, имеющим доступ к секретной информации, сначала начали проверку на соответствие закону о государственной безопасности и военному уголовному кодексу.
— Капитан, вы ведь там и всякие документы подписывали.
— И не говори. Знаешь, сколько я подписала? Я просто хочу создать семью, а люди смотрят так, будто я какой-то грандиозный заговор замышляю.
Чон Ха ногтем надавила на свой левый безымянный палец, на котором уже не было следа от укуса.
— Подписка о неразглашении секретов супругу. Подписка о том, что буду докладывать о публикациях в соцсетях и поездках за границу. Подписка о согласии на психологическую проверку. Подписка о согласии на создание комиссии по рассмотрению брака. Подписка о проведении совещания вышестоящих офицеров обеих стран. Подписка о том, что в разведывательные отделы мне путь закрыт. Подписка, подписка, подписка… Да развестись быстрее будет!
Кто-то перед свадьбой страдает от предсвадебной депрессии, а Чон Ха лишь злилась докрасна.
Но ничего не поделаешь. Им было необходимо разрешение на брак.
Без этого разрешения, будучи офицерами, они не могли зарегистрировать брак с иностранным военным.
Лейтенант Хван широко раскрыла глаза.
Похоже, кто-то просто мешает нашей свадьбе.
Внезапно промелькнуло лицо генерала Лори Паркер, но она тут же покачала головой.
Даже такая великая генеральша не может ни остановить, ни предсказать выходки своего приемного сына, — Чон Ха скорее сочувствовала ей.
Так что мы должны прорваться своими силами, Хи Сэ.
Это ведь не просто сделать тебя моим младшим товарищем, а целой семьей.
Хоть она и похудела на три с половиной килограмма, Чон Ха снова гордо вскинула голову.
И тогда ей на глаза попался длинный баннер, висевший на стене здания.
Двое рабочих, вцепившись в развевающийся на ветру шнур, изо всех сил пытались его привязать.
Белый фон, четкий черный шрифт.
[Выпуск и присвоение офицерского звания 78-му выпуску Военно-воздушной академии]
202X год X месяц XX день / 1-й плац