Твоему ведомому. Глава 181
Что-то черное, налетев, врезалось в нее. Не успела она опомниться от тяжелого удара в спину, как ее обхватили горячие руки. От знакомого ощущения сердце бешено заколотилось.
За синим небом она увидела юное лицо, наложившееся на какой-то день из прошлого, которое с жадностью, словно не желая отпускать, прижимало их к себе. Чон Ха с дрожащим взглядом посмотрела на него.
В отличие от юного лица, ее крепко обнимали морщинистые руки. Было такое чувство, будто ее засасывает куда-то. Когда холодную спину согрело тепло, падение стало похоже на свободный полет.
Хотя она и падала с воздушного шара, время, казалось, остановилось, и перед глазами раскинулся бескрайний небосвод. Красные скалы и головокружительно глубокие каньоны.
Где я испытывала это чувство… когда это было?
Странное дежавю. Пока она, ошеломленная, качалась из стороны в сторону, ее коснулся смех. Она уже не могла разобрать, реально это или нет.
— Не плачь, старшая. Я тебя не отпущу…
— Ничего, я тебя хорошо слушаюсь. Руку не отпущу.
— Ублюдок, это само собой разумеется!..
— Каково это, лететь на птице?
Тот ты, двадцатилетний, полный бравады, который улыбался, обнажая белые, ровные зубы.
Это ведь было на учениях по десантированию.
Холодный ветер ударил в лицо. Вскоре тела троих, сплетясь в одно, летели по воздуху.
Крепкие руки были такими же, как и десять лет назад, и от ветра, подталкивающего тело вверх, так же перехватывало дыхание. В животе все переворачивалось, сердце колотилось.
Трое бесконечно падали под небом. Вместо пронзительного свиста ветра, режущего слух, биение их сердец слилось в один ритм.
Хотелось бы возмутиться, но от нахлынувшего ветра было трудно дышать. Даже просто шевелить губами было тяжело.
Когда ты каждый раз так делаешь…
Чон Ха скривилась. Тогда она запаниковала, когда во время свободного падения вдруг появился воздушный шар, а сейчас…
Наоборот, вспомнив то время, ей было совсем не страшно. Даже в такой страшный и безысходный момент казалось, будто она летит.
Он умеет не только выводить из себя, но и, как по щелчку пальцев, переворачивать рай и ад. Он так умело меняет ее восприятие, верх и низ, что у нее начинается пространственная дезориентация. Как ты это делаешь, — Чон Хе хотелось пожаловаться, как ребенку.
Она, прижавшись головой к его широкой груди, инстинктивно прильнула к его сердцу. Желая, чтобы Хи Сэ больше не скитался, больше не страдал.
— Прощение — это слишком громкое слово. Простите, что мучила вас, дяденька!..
— Я не та «Им Чон Ха», но одно я, кажется, знаю. Слова «давай больше не встречаться» были ложью. Ей было до смерти жаль, но она просто не умела говорить!..
Чон Ха, крепко сжала и открыла похолодевшие глаза.
— Я и сама раньше такой была. Всегда скрывала истинные чувства и ранила злыми словами. Хотя на самом деле я думала не так. Но выдать себя было еще хуже, поэтому я говорила все наоборот!.. Так что не верьте!
— И каждый раз я узнаю вас с первого взгляда!
Мужчина, опустив голову, еще крепче прижал ее к себе. А затем, словно у него больше не осталось сожалений, он расслабился и тихо прошептал:
— В мире, где есть ты, я могу летать еще тысячи раз…
Не знаю, какие еще осколки на тебя упадут.
Не знаю, увидишь ли ты этот момент или нет.
— Не улетай в Америку, а возвращайся ко мне!
В этот момент облака вокруг них рассеялись, создавая белый туман. Солнечный свет, пробиваясь сквозь него, окрасил лица троих золотым светом.
В этот момент, в замедлившемся времени, ей на глаза попалось взлетевшее в воздух ожерелье Сон Хи.
Не успели ее глаза расшириться, как…
Он не мог ее узнать, но Сон Ха пробормотал это нечетким произношением.
Нет, это мы падали вверх ногами.
Чон Ха не могла оторвать взгляд от ожерелья, точь-в-точь похожего на фрегат.
По спине пробежал странный мороз.
В те времена единственный ребенок, который знал наизусть чертежи фрегата. В тот момент, когда ее кончики пальцев коснулись ожерелья Сон Хи, мир содрогнулся. Нет, не содрогнулся, а ощущение падения на мгновение исчезло.
Воздушный шар, ударившись о скалу и зацепившись за каньон, начал катиться по склону, но она оставалась неподвижной.
Слышались крики людей, катающихся в корзине, но не чувствовалось ни ветра, ни гравитации, ничего. Ее окутал непонятный трепет.
Чон Ха посмотрела на ожерелье, которое держала в руке. Маленькая модель в форме фрегата сверкнула.
Это было не простое ожерелье. Оно мелко дрожало, словно живое.
Нет, это был теплый пульс Сон Хи.
— Мне нравятся истребители, которые преодолевают и звук, и стены.
Его блестящие глаза все так же не выражали и тени страха.
Мой брат, который, что тогда, что сейчас, говорил лишь то, что хотел, — может быть…
— Мой истребитель все может преодолеть.
В день твоей смерти, когда взорвалась невероятно большая звезда.
Сегодня, в день рождения и смерти новой звезды.
В сильной энергии, где конец — это начало, а начало — это конец.
— Я все преодолею. Куда угодно полечу.
Мой особенный брат, который был одержим истребителями.
Случайность, наложенная на случайность и еще на случайность, создавшая неизбежность.
Это ты открыл нам небо, став новой звездой, Сон Ха?
— Нуна же обещала меня покатать.
Все это было твоим чудом. Хотелось в это верить.
Еще один, мой маленький ведомый.
Казалось, с мира слетела одна оболочка. В мгновение ока граница горизонта исчезла, и перед глазами вспыхнул белый свет.
Это был первый взрыв звезды, конец и начало всего.
— Немедленно… катапу… сь! Капитан Им… …вет!..
Взрывная тяга ударила сзади. Чон Ха, теряя сознание, рефлекторно потянула за рычаг под сиденьем.
От громкого грохота что-то сломалось, и Чон Ху унесло волной.
Горячий жар прошелся по левой щеке, и тело оторвало от кресла. Казалось, мышцы рвутся.
Одновременно раскрылся парашют. Внезапное замедление схватило и потянуло тело.
Чон Ха качалась из стороны в сторону, как соломенное чучело на ветру.
Открыв глаза, она увидела раскинувшийся под ней бирюзовый океан, покрытый узором волн.
Внезапно, прорвавшись сквозь стропы парашюта, из нее вырвались рыдания. Слезы, хлынувшие без всякой причины, намочили горящую щеку.
Она, глядя на свои дрожащие пустые руки, громко заплакала. Тепло, которое еще мгновение назад было единым целым с ней, казалось ложью.
Запах моря ударил в нос. Чон Ха, схватившись за качающиеся стропы, начала регулировать скорость спуска. Она рефлекторно сгруппировалась, прижав ноги к животу и подбородок к груди.
Взметнулся столб воды. Ледяная морская вода, заморозившая все нервы, хлынула в нос, рот и легкие. Чон Ха отчаянно замахала руками, чтобы выбраться на поверхность, но мышцы постоянно сводило. Она изо всех сил двигалась, чтобы выжить, но силы постепенно покидали ее.
Парашют намок и стал тяжелым. Она быстро расстегнула замок на груди. Спасательный жилет с хлопком надулся.
Она, стуча зубами, с трудом держалась на плаву.
Так, безучастно глядя на длинный горизонт, она услышала с неба глухой звук.
Дымовая шашка, упавшая в море, испускала густой оранжевый дым.
От все более отчетливого звука сердце заколотилось. Это был звук вертолета авиационной спасательной службы, о котором она заранее попросила У Гёна.
Чем ближе подлетал вертолет, тем сильнее становился ветер от винтов. Одновременно с этим с неба продолжали падать оранжевые огни. От этих ярких вспышек, похожих на молнии…
Внезапно в голове промелькнули два человека.
Всплывшая, как галлюцинация, сцена, где постаревший Хи Сэ и маленький Сон Ха вместе запускают водяную ракету.
Где-то. В маленьком саду, которого она не знала, старый пилот и юный изобретатель.
Чон Ха несколько раз моргнула, пытаясь стряхнуть оранжевый отпечаток на сетчатке.