Глава 2
Небольшое пятиэтажное здание было старым. Хотя, слово «ветхое» подошло бы гораздо больше. Несмотря на возраст, строение было прочным и выдержало уже более ста суровых русских зим. Только окна скрипели и стонали в знак протеста при каждом порыве ветра.
Владелицей этого дома была пожилая женщина, которая держала небольшое уютное кафе на первом этаже и сдавала комнаты за небольшую плату на остальных. Она потратила все свои сбережения на покупку этого дома и относилась к нем как к своему ребенку, подбадривая шепотом старые окна и похлопывая подоконники, когда они жаловались на непогоду.
- Держись, старый друг, у тебя впереди еще сто лет жизни.
Наблюдая за тем, как хозяйка дома снова что-то едва слышно бормочет, Ивон лишь усмехнулся.
-Знаете, бабушка, он пробудет здесь горазд дольше вас. – Заметил он.
Женщина повернулась и одарила корейца равнодушным взглядом в ответ на его дразнящую улыбку, словно говоря: «Он проживет и гораздо дольше чем вы, молодой человек». Еще шире улыбнувшись, Ивон подошел к бабушке и поцеловал ее в седые волосы.
- Извините, что опоздал к ужину. Было что-нибудь интересное сегодня?
- Ничего особенного. – Пожилая женщина фыркнула, - И ужин еще не готов, так что иди пока переоденься.
Кивнув, парень направился к двери в задней части кухни, которая вела к пожарной лестнице. Это было еще одним местом в доме, которое отчетливо говорило о его возрасте. Даже для Ивона с его длинными ногами крутой подъем по столетней лестнице казался довольно трудной задачей, не говоря уже о бабушке с ее артритом. К счастью, ее комната была на втором этаже, а сам он жил в комнате прямо над ней. Раньше Ивон жил этажом выше, но прошлой зимой хозяйка дома упала, и он переехал в комнату поближе, чтобы проще было ухаживать за ней. Кроме того, парень стал чаще заходить в кафе, чтобы проведать ее или сообщить, что он вернулся домой, вместо того, чтобы просто пользоваться боковой дверью на улице, которая вела к лестнице на его этаж.
Добравшись до своей комнаты Чон Ивон сменил костюм на старый свитер и поношенные джинсы. Осмотрев костюм, он аккуратно убрал его в шкаф. У корейца было всего два костюма и пока он не мог позволить себе купить-что еще. Через несколько минут он снова был внизу.
- Я могу чем-нибудь помочь? – Обратился он к суетившейся бабушке.
- Можешь накрывать на стол. – Женщина бросила на него быстрый взгляд, - И не забудь сначала все как следует протереть.
Ивон с готовностью принял у нее из рук влажную тряпочку. Он снимал здесь комнату с тех пор, как приехал в Россию. И с того момента парень помогал бабушке в кафе, когда у него было свободное от учебы время, поэтому такое дело, как протирание столов стало для него обыденностью, и он по-прежнему работал в кафе, когда была такая возможность.
Немногословной женщине потребовалось время, чтобы проникнуться симпатией к иностранцу, но, в конце концов, они регулярно стали обедать вместе, и, тогда еще студенту, стали поручать несложную работу по дому. Так что сейчас Ивон знал, что, несмотря на угрюмость и придирчивость, хозяйка дома заботилась о нем, как о внуке, которого у нее не было, а сам Ивон относился к ней так, как относился бы к своей бабушке. Теперь они вместе ели по два, а иногда и по три раза за день, когда парень мог себе это позволить, учитывая как много он работал.
Закончив с уборкой, парень сел за стол, наблюдая как бабушка ставит на кастрюлю, а затем свое фирменное блюдо – шпик, которое в России считается традиционным. Его готовят из кусочков свиного сала, выдержанного в соли и приправленного чесноком и перцем. Шпик появлялся у них на столе не реже раза в неделю.
Пожилая хозяйка готовила очень вкусно. Ивон в любом случае не стал бы жаловаться на еду, он никогда не привередничал, но все равно изо всех сил старался выразить ей свою признательность, нахваливая блюда. Всегда говорил, как вкусно все выглядит, сам убирал тарелки после каждого приема пищи. Отчасти кореец это делал, потому что заботился о бабушке, но также и потому, что просто был хорошим человеком.
Как и всегда, единственной реакцией женщины на похвалу сегодня было то, что она поставила перед ним корзинку с хлебом и села напротив, закрыв глаза и сложив руки в молитвенном жесте. Ивон сразу же последовал ее примеру.
Как и многие русские, бабушка придерживалась православия. У парня не было каких-либо религиозных пристрастий, он мог бы даже назвать себя атеистом, но расстраивать пожилую женщину не хотел. Уважение к вере ничуть не задевало Ивона.
Когда с молитвой было покончено они приступили к еде.
- Как у тебя прошло сегодня с новым делом? - Поинтересовалась бабушка.
В большинстве дел, за которые кореец брался, он представлял интересы людей, которые не имели ни денег, ни влияния, а значит и возможности защитить себя. И часто, даже если дело удавалось выиграть, он не получал за свою работу ничего, кроме искренней благодарности. У его клиентов просто не было возможности заплатить.
- Предварительная консультация прошла неплохо, но еще есть с чем поработать. Много заплатить она не сможет, но ничего страшного, главное – помочь.
Глаза пожилой женщины вспыхнули огоньком одобрения.
- Конечно, человек, который занимается юридической практикой, не должен делать это только ради денег.
«На кону жизни людей, - Мысленно закончил за нее фразу Ивон, - Я столько раз слышал это от бабушки».
Это было именно то, что она сказала ему, когда узнала, что он студент юридического института.
Потянувшись за хлебом, парень одарил ее теплой улыбкой. Женщина тихонько пододвинула к нему тарелку с салатом.
Николай, мужчина средних лет, живший на третьем этаже с женой. Вместе они управляли небольшой фабрикой, но не так давно буквально из ниоткуда всплыли документы, указывающие на то, что он не является настоящим владельцем, поэтому он обратился к Ивону за помощью.
- Поднимусь к нему после ужина. – Коротко ответил парень, кивнув.
- Это дело будет непростым. – Тихо произнесла женщина, положив себе немного салата.
Ивон молчал – не хотелось ее волновать. Однако, интуицию восьмидесятилетней женщины было не обмануть, и кореец понимал, что этой темы постоянно избегать не получится.
- Завтра хочу навестить депутата Жданова, - Наконец, сказал он, - Хочу лично с ним поговорить.
Женщина молча откусила кусочек хлеба и отвела взгляд в сторону, но Ивон чувствовал, что она вот-вот начнет допытываться с расспросами.
- Заварить вам чаю? – Протараторил парень, только бы отвлечь ее, - А может, хотите водочки?
Бабушка бросила на него угрюмый взгляд, понимая, что Ивон не настроен на разговоры о работе.
- Думаю, сегодня, можно водочки.
Кивнув, Ивон быстро отнес грязную посуду и принес с кухни стопку и уже начатую бутылку водки.
- Спасибо за ужин. – Он ловко наполнил стопку алкоголем и подвинул к старушке, - Мне нужно еще успеть переговорить с Николаем, простите, что не смогу вам помочь все убрать.
- Ничего, - Она отмахнулась от парня, - Ты и так достаточно помог.
Одарив женщину ласковой улыбкой, Ивон направился к лестнице. Уже в дверях бабушка окликнула его. Он обернулся.
- Не кури. – Строго произнесла хозяйка.
Кореец застенчиво отвел глаза, но достал из кармана джинс пачку сигарет, спички и в ту же секунду закурил. Бабушка погрозила ему и покачала головой, но стоило только парню скрыться за дверью, как ее губы дрогнули в улыбке.
Зловещий топот приближающихся шагов доносился позади. Мужчина отчаянно хватал ртом воздух, пытаясь оторваться от погони. Его окружали давящие размерами здания из красного кирпича, разделенные узкими улочками, которые пронизывали нестройные ряды зданий. Настоящий лабиринт из полуразрушенных домов и зловещих сумерек.
Он понимал, что выхода нет и бежать бесполезно, но какая-то его часть все еще отчаянно хваталась за жизнь, не позволяя ему остановиться. Мужчина замер лишь на секунду, чтобы отдышаться, а затем заставил свое измученное тело продолжить бессмысленный побег.
Он понимал, что это последняя схватка, за которой его ждет лишь смертельная агония.
Раздался выстрел. Мужчина свернул в переулок – первая пуля просвистела мимо него, подарив еще один миг жизни для бессмысленной борьбы.
Грохот выстрелов преследовал его и становился все более пугающим. Они приближались
Очередной поворот и…Все затихло. Последняя пуля достигла своей цели.
Посреди воцарившегося безмолвия извилистых улиц стояла черная машина с тонированными стеклами. Мужчина на заднем сиденье вдохнул запах кожаных кресел и устало откинулся на спинку. Он лениво поднес ко рту почти выкуренную сигару и вдохнул горький дым. Кончик сигары осветился огоньком, разрезая темноту салона автомобиля. Прежде чем пепел упал на его одежду, мужчина провел сигарой по пепельнице, затушив ее. Впрочем, он тут же достал новую и опять закурил. Стоило только сделать одну затяжку, как задняя дверь автомобиля распахнулась и в салон скользнул еще один человек.