ㅤ Твои серьги.
фандом: Моя Геройская Академия
кроссовер с: Система «Спаси - Себя - Сам» для главного злодея
пейринг: Шигараки Томура/Шэнь Цзю
Бескрайние мучения. Абсолютный бред. Сколько времекгни здесь пришлось пробыть? Где «здесь»? Это ад. Или тернии? Шигараки считал это необходимой мерой. Считал, что выбрал их сам. Он хотел считать.
Последнее, что помнил Томура перед тем как погрузиться в пучину так называемых терний – точеное лицо и проницательные глаза со взглядом, до конца направленным на него. Или нет? Почудилось? Почудился ли страх на лице того, кто в новом мире подле него будет восседать на троне из руин почивших времен? Что насчёт того как в больничном свете блестели зелёные радужки? Нет, не плачь. Как после этого тебя можно оставить, когда ты такой? В тот момент, на операционном столе, улыбка Томуры сошла с лица.
— Вот что, значит, имел ввиду докторишка, предвещая бесконечные страдания.. – первое, что слетело с губ. Шигараки бы соврал, подумав, что не начал немного жалеть о том, что последовал плану.
Из мыслей его вывело ощущение паркета под босыми ногами. До этого шедший лишь в одну сторону, Шигараки поднял голову.
Что это все было?.. Островок сознания? Какая-то предсмертная херь? Голую кожу обдавало холодом. Широко распахнутыми глазами Шигараки продолжал осматривать неизвестное место. Или.. нет. Нет, известное. Перед глазами, отдельными островками, проносились метеорами обломки старого дома. Но считалась ли обломком дома сестра?
— Не смотря на все слова папы.. – прозвучал тоненький девчачий голосок. Тяжело не признать. На другом островке, перекошенном, воспаряющем в воздухе, стояла маленькая сестра. Два черных хвостика и улыбка хитрой лисы, когда-то казавшаяся такой родной.
— Не волнуйся. Я всё еще на твоей стороне, Тенко!
Она никогда не была на его стороне.
— Хана? – недоверчиво произнес Шигараки, повернув голову в сторону девочки.
Картинка сменялась картинкой, остров - островом. Воспоминания.
— Я.. эм.. хотела извиниться, – брат с сестрой встретились взглядами. Всем своим видом девочка изображала неловкость, стыд, прижав маленькие ручки к груди. Ах, да. Тот момент, когда отец избил его и запер на заднем дворе. Ха. – Я этого не хотела. Хоть я и сказала, что это будет нашим секретом. Прости меня.
И теперь Хана извиняется. Шигараки цокнул, прищурившись.
— А. Это. – нашла что вспомнить. В духе ребенка, в духе Ханы. Или в духе самого Тенко. Даже как-то смешно. От того Шигараки улыбается.
— Без разницы. Всё это теперь совершенно...
И вправду, надо же было такое вспомнить.
Колизей воспоминаний продолжал свой круговорот. Единственный выход - пытаться поспеть. Но Шигараки не поспевает.
— Слушай, Тенко. Ты.. всё ещё хочешь стать героем? – мама. Один взгляд на нее, сидящую на коленях перед ним когда-то, заставлял встать в ступор. Также холодно ли было дома в тот момент? Или этот холод - на сердце у маленького Тенко. Но Тенко больше нет. Белые волосы развивались в невесомости происходящего.
— Ты расчесал свои глаза.. Станет только хуже, если ты продолжишь их тереть.. - её слезливый блеск не впечатлял. Почему она всегда была так мягка? Не только к сыну. И к мужу тоже.
Всегда учтивая, никогда - помогающая.
— Теперь всё в порядке, мам, – в ответ на женщину глядел черноволосый пятилетний мальчишка. Все было по-настоящему в порядке.
Куда же без этого ублюдка, голос которого безжалостно полосовал сознание. Каждый островок содрогался, в конечном итоге подлежа уничтожению.
— Тенко! Ты был в моем офисе?! – кричал мужчина.
Уголки безобразных губ мальчишки потянулись вверх. Отец больше не мог сломить своей властью. По сравнению с ним в сознании Шигараки был ничтожен. Мужчина тянулся своей огромной падальной ладонью, в желании схватить сына - разломать на кусочки, ведь мысли о бесчестных героях - непозволительно. Томуре хватило одного касания своей маленькой ручкой, чтобы сравнять папашу с обломками сознания, за ним оставив лишь один островок. На него и вступил Шигараки.
До того измеримый в крошечном метре, остров рос от каждого последующего шага. Паркет сменялся асфальтированной дорогой.
Случайно Шигараки наступил на...
маску Они. Не потребовалось и секунды, чтобы понять, где Шигараки оказался сейчас.
Тематический рождественский фестиваль.
Не было той какофонии шума и музыки - лишь только голос с дежурной прохладой в тоне.
— Не наклоняйся. Я подниму сам.
Цзю. В тот день он выглядел так, словно находился в своей тарелке. Утонченность, раскрывшаяся в сто крат - каждое движение Цзю заставляло Томуру ощущать себя столь глупым и неуверенным. Шигараки своё положение смиренно принимал.
На лице Шэнь Цзю - такая же демоническая маска. В темных волосах серебряная корона. В сознании потеплело, расковывая движения Томуры Шигараки.
— О чём ты тогда думал, позвав меня на этот фестиваль? Что ты чувствовал? - ладонь коснулась темных прядей, когда события повторились - Шэнь также присел на корточки, чтобы поднять маску, упавшую с лица Томуры на дорогу. Не последовало цепной реакции. Шигараки не собирался применять свою причуду. Кто угодно, но только не Цзю.
Подушечки пальцев огладили длину, пока не погрузились в волосы на макушке. Шигараки делал это, не задумываясь. Интуитивно. Душа просила - ей он и повиновался.
— Прекрати, – отозвался голос снизу. Шигараки не видел его лица - не мог даже представить. – Люди смотрят.
— Позволь. Никто больше не смотрит, – Томура не узнавал собственный голос. Не узнавал лёгкую дрожь, но с той же неуверенностью, словно мальчик, Шигараки вёл себя на фестивале. До тех пор пока Цзю не всучил ему веер.
— Прекрати пререкаться со мной, – вдруг произнес Цзю. Томура сощурился, выпустив руку из волос. – Герои смотрят. Проснись, ты нужен. Ты нужен м—
Остров под ногами начал разрушаться на мелкие крупицы. Шигараки дернулся навстречу крику - этим басом его звал учитель. Но красные глаза не отрывались от образа Цзю, который всё никак не хотел разрушаться. Так странно. Тогда Цзю поднялся сам. Глядел ли он с насмешкой на шокированное лицо Томуры? Кем себя перед ним выставлял главнокомандующий?
Какое же блядство. За маской Они, поднятой Шэнем, Шигараки увидел лишь сочувствие и отведенный взгляд.
— Шигараки Томура!! Ко мне, сейчас же!
Тогда голос Все-За-Одного пытался заглушить их разговор своим напором. Томуре пришлось идти. И только тогда знакомые очертания рождественского праздника канули в лету.
Меж Шигараки и учителем выстраивался мост.
— Учитель, незачем так кричать. Я Вас прекрасно слышал, - Томура нахмурился, не сбавляя шагу. Мост креп по мере приближения, за учителем виднелась лишь тьма. Беспощадная, в которую Все-За-Одного приглашал, раскинув руки. Ничто более не могло повлиять на уверенность наследника.
Даже если вся семья пытается придушить. Оттащить назад.
— Остановись! - в одноголосье твердили воспоминания о семье, вцепившись руками в Тенко. - Тенко!
Но он не был Тенко. Он был Томурой, что лишь пару секунд назад оглаживал мягкие волосы неудавшегося соученика. И сейчас, той же ладонью, всех их он обратил в прах, лишь отмахнувшись.
— Довольно. Не отвергайте то, кем я являюсь.
Никто не попал в объятья Все-За-Одного. Шигараки погрузился во тьму, пройдя мимо учителя.
— Надеюсь, ты не обманул меня. Я хочу еще раз увидеть твои серьги.
