Обратная чешуя
На пике Муцан древо Цюн всё так же роняло вниз лёгкие, словно пёрышки, лепестки.
Е Чжо стоял под деревом, принял от Четвёртого Владыки дворца Фэн Цзяна прозрачную нефритовую чашу, приподнял крышечку и сделал глоток.
— Османтусовый медовый нектар. В прошлом году закопал. Ну как?
В перерывах между варкой ядов и лекарств Четвёртый Владыка иногда исследовал и такие вещи.
Вэйшэн Сянь, сидящий за каменным столом под деревом, с улыбкой поставил свою чашу:
— Прекрасно. Благодарю, А-Цзян.
По его виду сразу было ясно, что тому слишком сладко. Фэн Цзян с каменным лицом вынул чашу из его рук:
Е Чжо вновь вернулся к привычной позе с мечом в руках.
Это действительно было слишком сладко.
Вспомнив кое-что, он бросил на стол несколько перстней-хранилищ:
Вэйшэн Сянь взял перстни один за другим и внимательно рассмотрел:
— Добротные вещи. Сотру вложенную духовную метку, всё проверю и отнесу в кладовую.
Что там было у людей из школы боевых искусств, ещё вопрос, но у двух верховных старейшин даосской секты, Тайхао и Тайцзы, при себе наверняка имелись редкие сокровища.
Фэн Цзян, подпирая подбородок рукой, разглядывал перстни. Спустя недолгое время он вдруг хмыкнул и прохладно усмехнулся.
Четвёртый Владыка Фэн обычно, варя пилюли и смешивая яды, держал волосы лишь на три цуня ниже плеч и собирал их сзади в свободный «скорпионов хвост». Сегодня на нём был ярко-красный, зауженный в рукавах халат, расшитый белыми нитями крупными узорами скорпионов. И без того чуть приподнятые брови и глаза, вкупе с этой усмешкой, делали выражение лица странным, с лёгким мрачным перекосом.
— Белый Журавль и Чёрный Журавль тоже не поскупились, — сказал Вэйшэн Сянь. — Думал, они подождут ещё несколько лет, пока у них духовная жила окончательно не иссякнет, и только тогда потянутся лапами к Цаншаню. Не ожидал, что кинутся с ножом в руках так рано.
— Вспомни, когда в прошлый раз люди даосской секты видели тебя, ты ведь был с серьёзно подорванной основой, откатился до стадии Зарождения духа, — Фэн Цзян перебирал перстни, задумчиво прищурившись. — План был такой: в Иньюэ они убивают А-Чжо, у Вэйшэна упал уровень совершенствования, он становится нестрашен и вечно вне дома, так что найдут возможность убрать и его. Остальные вообще в скитаниях, так скоро не вернутся…
На этом месте он невольно уставился, ткнув пальцем в себя:
— Значит, во дворце Вэйсюэ из всех на стадии Зарождения духа останусь один я?
— В таком случае нас, конечно, подрежут как захотят и спокойно заберут себе духовную жилу, — охотно согласился Вэйшэн Сянь.
— Ещё посмотрим, не отравлю ли я их раньше, — пробормотал Фэн Цзян.
— Тебя, пожалуй, как раз не стали бы добивать, — с улыбкой заметил Вэйшэн Сянь. — С твоим редким даром лекаря и отравителя они, скорее, попробовали бы склонить тебя вступить в секту Пилюль.
— Тоже верно, — согласился Фэн Цзян. — Тогда я заберу духовную жилу и пойду под крыло к Шанцину, а потом найду момент и отравлю все даосскую секту подчистую, чтобы ваши души на небесах наконец успокоились.
— Замечательно, — сказал Вэйшэн Сянь.
— Только вот двух совершенствующихся на стадии Преодоления Бедствий, похоже, всё же недостаточно, чтобы А-Чжо превратился в дух, устремившийся к небесам. Мой уровень совершенствования уже вернулся, сердце Дао доведено до полноты, так что и мне пока рано отправляться на запад верхом на журавле.
План так и не был реализован и остался на полпути, отчего Фэн Цзян выглядел немного разочарованным.
— Впрочем, когда выступили два чжэньжэня, Тайхао и Тайцзы, А-Чжо, конечно, мог победить, но без ран, думал я, не обойдётся, — продолжил Вэйшэн Сянь. — А он вернулся целёхонек. Что, прорыв?
— Без прорыва, — ответил Е Чжо. — Произошёл иной случай.
— Вот как, — понял Вэйшэн Сянь. — Неудивительно, что в последние дни твоя удача вздымается к небесам, извиваясь, словно взлетающий дракон. Знак: чем сильнее враг, тем сильнее ты, всякую беду обернёшь в благополучие.
— Я разве не говорил тебе поменьше глядеть на мою удачу? — спросил Е Чжо.
Вэйшэн Сянь послушно замолчал.
— И на мою тоже не смотри, — сказал Фэн Цзян. — Не хочу, чтобы всё, что я делаю, было у тебя как на ладони.
— Уже посмотрел, — тихо пробормотал Вэйшэн Сянь. — А-Цзян, боюсь, через некоторое время у тебя прибавится потомства.
— Кто это тут говорит? — Фэн Цзян даже не повернул головы в его сторону. — Может, сначала его отравить, чтобы осип и заткнулся? Глядишь, на Шанцине будут в восторге от наших внутренних раздоров.
— Вот потому я и говорю, что в горах спокойнее всего, — он постукивал костяшками пальцев по каменному столу. — Сейчас вокруг как раз бушуют ветры и дожди. Выманить змею из норы, конечно, хорошо, но вы посмотрите: ровно в тот момент, когда я ухожу в смертельный затвор; ровно в тот момент, когда все остальные разъезжают по миру; ровно в тот момент, когда Лоу Кэ с демоном в сердце является за картой Цаншаня…
— И ровно в тот момент приходит то самое Лунсинь… — слова Фэн Цзяна оборвались на полпути, он сам проглотил конец фразы.
— И ровно в тот момент вылетают из гнезда вспыльчивые супруги Лоу и первыми лезут под меч, — закончил за него Вэйшэн Сянь. — Такая цепочка чудесных совпадений. Если такое ещё раз повторится, я правда боюсь, что вы не выдержите. В этот раз они отправились туда, откуда не вернутся, так и не нащупав настоящую глубину А-Чжо, — сказал он, глядя на него. — В следующий раз, прежде чем сделать ход, им потребуется время, чтобы подготовиться как следует. За дворцом Вэйсюэ я присмотрю, они сюда не войдут. А ты, А-Чжо, в ближайшее время ещё куда-нибудь отправишься?
— Мой меч уже завершён, никуда не пойду, — сказал Е Чжо. — Хочу уйти в затвор.
Его стадия Слияния достигла полноты. Хоть и оставались одна-две недоразгаданные путаницы, уже пора было нащупывать путь к Преодолению Бедствий.
— А-Чжо на стадии Слияния мог победить двух старейшин стадии Преодоления Бедствий. Если он ещё и совершит прорыв, не пойдёт ли рубить жэньсяней?
— Не знаю, каков я буду против жэньсяней, — сказал Е Чжо, глядя на Фэн Цзяна. — Но тебя точно зарубят. Не забывай совершенствоваться.
С его скромным талантом и скверным телосложением, застрявшим на стадии Зарождения духа, что он мог поделать?
Что, брать пример с мечников и совершенствоваться днём и ночью без сна и отдыха?
Он прекрасно видел, что сейчас с ними разговаривает от силы половина Е Чжо; другая половина уже находилась где-то в глубинах медитации.
— Раз вы оба будете сидеть на Цаншане и заниматься делом, я спокоен, — сказал Вэйшэн Сянь с улыбкой. — Я, уходя в смертельный затвор, хотел было постичь стадию Преодоления Бедствий, но не сложилось. Видно, мою причину и следствие ещё предстоит поискать.
— Ещё одно, — лениво сказал Фэн Цзян. — Сяо Чжэньцзуна я не знаю. Он помог даосской секте расставить ловушку. Вы двое как к этому относитесь?
— У секты Вэньхай духовная жила иссякла, — ответил Е Чжо. — Думаю, даосская секта его вынудила.
— Таков уж мир людей, — вздохнул Вэйшэн Сянь. — Если дело касается жизни и смерти секты, тут не в чем винить главу секты Сяо. Другое дело, что дальше нам с ним лучше не пересекаться.
— Значит, пока его травить не будем, — понимающе кивнул Фэн Цзян.
— Кстати, А-Чжо, — вспомнил он, — ледяной лотос, что ты давал, я пустил в пилюлю. Остатки пошли на благовоние, держи.
Он протянул Е Чжо ажурный серебряный шарик для благовоний.
— Эта вещь и так холодна и чиста, — пояснил Фэн Цзян. — Я добавил пару ингредиентов, теперь она очищает сердце и успокаивает душу.
— Благодарю, — сказал Е Чжо, принимая шарик.
— Ты ему даёшь вещь для успокоения сердца, не лишнее ли это? — мягко усмехнулся Вэйшэн Сянь. — Лучше бы мне отдал.
— В следующий раз, если опять останутся огрызки, я о тебе вспомню.
— Ладно. А-Цзян, я отведу тебя в лекарскую хижину, а потом вернусь на утёс Юцао, — Вэйшэн Сянь поднялся. — Если останусь, кое-кто, боюсь, выставит меня вон.
— Вот и не провожаю, — сказал Е Чжо.
Выставить действительно хотелось: ему нужно было совершенствоваться.
К тому же в последние дни в меридианах смутно ощущалось что-то странное, а разгадка всё ещё не находилась.
Голоса постепенно смолкли. Высоко над головой висела полная луна, отражаясь в озере Ханьтань рябью.
У озера вдоль воды тянулся каменный настил, соединявший небеса и землю. Безлюдный и прохладный, он был любимым местом Е Чжо для совершенствования.
Сейчас он как раз использовал внутренний метод, втягивая духовную силу и восстанавливая уровень совершенствования. В море сознания он выводил предел Двух Начал, нащупывая смутное прозрение.
Параллельно он тщательно проверял меридианы вплоть до мельчайших участков.
В следующую секунду Е Чжо резко распахнул глаза.
Холодные волны озера накатывали на берег.
— Дракон Ли Юань, выходи, — сказал он.
Такое обращение было компромиссом между «чернильным драконом» и «Ли Юанем».
Со всплеском из воды поднялась половина драконьего корпуса. Из тёмной глади озера поднялось чёрное тело дракона, пара тёмно-золотых вертикальных зрачков холодно уставилась на Е Чжо, в них явственно проступало недовольство.
Голос Ли Юаня вдруг прозвучал прямо в море сознания Е Чжо.
— «Почему ты называешь меня «дракон Ли Юань»?»
Неужели этот дракон мог передавать голос прямо в его море сознания, даже не коснувшись защитного барьера?
Это тоже из-за того, что его чешуя стала его личным духовным мечом?
— «У тебя нет фамилии, звучит странно».
Передача мысли прошла без малейшего сопротивления. Значит, и он сам мог говорить с Ли Юанем, не стучась.
— «От этого ещё страннее, — сказал Ли Юань. — Я же не зову тебя «человек Е Чжо». И потом, у меня вообще-то есть фамилия. «Юань» и есть имя моего рода».
Обычаи драконьего клана и впрямь были странные.
Перед ним из пустоты упал знакомый футляр для меча.
Внутри лежал его старый меч Хуайсю, с которым он ходил в юности.
— «Зачем ты принёс его обратно?» — не понял Е Чжо.
— «Вернуть, — ответил чёрный дракон. — Я был в одном месте, называется утёс Хуаньюнь. Там ему было очень грустно».
Никакой реакции. Е Чжо просто придвинул футляр обратно:
Кончик чёрного хвоста с досадой хлопнул по воде.
— «Тебе не интересно?» — спросил Ли Юань.
— «Не интересно, — сказал Е Чжо. — Хуайсю не мой духовный меч. В те годы у меня просто не было меча, я его одолжил».
Сказав это, он вновь закрыл глаза и продолжил совершенствоваться.
…Вот уж поистине бесчеловечная холодность.
Е Чжо, окончательно потеряв терпение, снова открыл глаза и увидел совсем близко драконью голову: два тёмно-золотых глаза с вертикальными зрачками смотрели на него в упор.
Размером он и вправду стал больше, чем при первой встрече на Восточном море.
— «Я совершенствуюсь, — сказал Е Чжо. — Зачем ты явился?»
— «В Хуаньюнь я услышал одну историю», — сказал Ли Юань.
— «Была одна секта, где совершенствовались в искусстве меча. Все говорили, что она источник бедствия, а потом её уничтожили. Называлась она Усадьба Иллюзорного Меча. Я видел их бессмертные дворцы и подумал, что мечи там наверняка хорошие. Ты знаешь, кто они?»
— «Не знаю, — ответил Е Чжо. — Историй в человеческом мире сколько угодно. Услышал — и забудь».
Ненадолго задумавшись, он добавил:
— «Правда?» — Ли Юань отнёсся к этому с сомнением и внимательно всмотрелся в него.
Но никаких особых перемен в лице не увидел.
Напротив, казалось, выглядел он куда лучше, чем сразу после пробуждения. В лунном свете его красота казалась почти ослепительной.
Неужели его родители, давая такое имя, заранее знали, каким он вырастет? Что ж, дар предвидения.
Под этим пристальным взглядом Е Чжо всерьёз захотел щёлкнуть его по драконьей голове.
— «Ещё что-нибудь? — спросил он. — Мне нужно совершенствоваться».
Чернильный дракон на миг замер. Длинное тело чуть скованно напряглось.
Потом он вдруг перекинулся в человеческий облик и сел напротив.
Он смотрел на Е Чжо так, будто не знал, с чего начать.
— Если тебе нужно разменять золото на серебро, иди к Вэйшэн Сяню, — сказал Е Чжо.
Как он вообще додумался до этого? Неужели он до сих пор помнил какие-то пару слитков?
— Серебро я уже умею менять в мире людей, — сказал Ли Юань. — Я хочу спросить, ты точно человек? У тебя, случайно… нет какого-то особенного телосложения?
Движение ци по телу у Е Чжо наконец остановилось.
— Разумеется, я человек. С чего ты так решил?
— Просто в последнее время, совершенствуясь, я стал ощущать, будто меридианы и врождённая основа… чуть-чуть улучшились. Ничего другого особенного за это время не происходило, так что я пришёл спросить тебя.
Он был скрытым драконом рода Иньюань, с кровью и так предельно мощной, а талантами — редчайшими в драконьем мире. С тех пор как начал совершенствоваться, он запросто избивал ровесников-драконов так, что те, обвившись вокруг колонн, плакали. По всем понятиям его наследие крови уже давно достигло потолка и улучшаться не должно было.
Именно поэтому происходящее казалось настолько странным и так не давало покоя.
Е Чжо долго, пристально смотрел на него.
Тогда всё становилось на свои места.
— Мог бы сразу сказать прямо, — при лунном свете его ресницы медленно опустились и снова поднялись, взгляд остался таким же холодным.
В самом деле, врождённая основа и телесный дар определены небом. Даже если есть способ их изменить, предел — довести слабый корень до среднего. Но его меридианы и телесный дар, дойдя до нынешнего состояния, уже почти шли наперекор небесному порядку. С какой стати вдруг они стали ещё лучше?
А между ним и Ли Юанем было всего одно по-настоящему необычное.
— У меня то же самое, — сказал он.
На миг у Ли Юаня, казалось, отключилось мышление.
На это Е Чжо вообще не хотел ничего говорить.
…С какого момента всё покатилось в эту сторону, он не понимал.
— Но, — сказал он, — этой ночью мне всё равно нужно совершенствоваться.
Предел Двух Начал он по-прежнему так и не додумал до конца.
— Над чем ты работаешь? Я помогу, — мрачно отозвался Ли Юань. — А вот с меридианами, думаю, придётся всё хорошенько обдумать.