Скрытая сила / Глава 39
Они бежали против ветра ещё некоторое время.
Сун Чучжао вспотела, но усталости не чувствовала. Наоборот, тяжесть и злость в груди выплеснулись наружу, и на душе стало легко и просторно. Крики торговцев вокруг заставили её машинально потянуться к кошелю, и только тут она заметила, что всё ещё держит Гу-улана за руку. Она тут же поспешно отпустила его.
Гу Фэнцзянь тоже пробежал немало, но дыхание у него оставалось свободным, ровным и устойчивым.
Он только теперь по-настоящему понял, как хорошо иметь крепкое тело. Раньше он и правда слишком ленился. В будущем нужно больше двигаться. Иначе, если однажды они вернутся в свои тела, а Сун Чучжао захочет, чтобы он побегал вместе с ней, она ещё размяться не успеет, как он уже рухнет на землю. Вот уж будет позор.
Сун Чучжао не заметила, что он о чём-то глубоко задумался, и взволнованно сказала:
— Гу-улан, ты такой потрясающий! Заговорил их так, что им и ответить было нечего! Я думала, они и дальше будут прикидываться дураками, будто ничего не понимают.
Получив возможность наконец-то расправить плечи, Сун Чучжао не забыла и поругать тех людей:
— Я с кем угодно могу говорить разумно, но с любителями кривых доводов вроде них разумом спорить нельзя. Они ведут себя так, будто стоит им сослаться на слова мудрецов, и правота уже за ними. Но ведь сами мудрецы говорили, что человек не бог. Почему же эти люди не замечают собственных недостатков?
— Раз они притворяются, будто не понимают человеческой речи, я сказал то, что они точно смогут понять. Это всего лишь способ вернуть им их же ярлык. Кто так не умеет?
— Ярлыки навешивать все умеют, но никто не навешивает их так точно, крепко и приятно для души, как улан! Почему ярлык, который надеваешь ты, даже выглядит красиво?
Гу Фэнцзянь, услышав такую необычную похвалу, явно повеселел.
Сун Чучжао без колебаний продолжила:
— Главное, они тебе не ровня! Пусть говорят, что в учёности нет первого места*, но и в учёности бывает хорошо и плохо. Если сравнить тебя с ними, сразу ясно, кто выше! Ты и правда мой хороший улан!
(* Даже если учёный пишет превосходные сочинения, он не осмелится сказать, что его работа лучшая в Поднебесной, потому что в литературе и учёности слишком много сторон для оценки, и трудно определить, кто первый.)
Сун Чучжао на миг задумалась и вдруг почувствовала, что последняя фраза прозвучала не слишком уместно. Поэтому, пока Гу Фэнцзянь не успел осознать, она быстро сменила тему:
— Но я знаю, что ты не человек, который любит во всём побеждать. В этот раз ты вышел вперёд только затем, чтобы восстановить справедливость для меня. Большое спасибо!
— Ты не хотела ставить меня в трудное положение. Значит, я тоже не мог стоять и смотреть, как тебя притесняют другие.
— Меня никто не притеснял. Я просто решила, что спорить с ними нет смысла. Такие люди не приходят в себя, даже если их ругать. К тому же их много. Достаточно смотреть на них как на сорняки. Разве кто-нибудь, увидев одну травинку, обязательно должен растоптать её ногой?
— Тогда у тебя теперь хорошее настроение?
Сун Чучжао громко рассмеялась.
— Конечно хорошее! Я улыбаюсь так широко, что лицо скоро сведёт!
— Значит, тебе всё-таки хотелось их отругать.
Сун Чучжао на миг застыла, а потом рассмеялась:
— Верно! Вот единственная польза от этих людей.
Сун Чучжао всё ещё не могла успокоиться. Вскоре она снова повернулась к человеку рядом:
— Честно говоря, ещё больше меня удивило, что Гу-улан открыл бой с этими людьми из-за нескольких глупых фраз. Я думала, тебя ничто не может задеть, потому что ты человек, не привязанный к рамкам.
— Ты разочарована? Или теперь уже не считаешь меня хорошим?
— Где это я такое сказала! — Сун Чучжао привстала на цыпочки и подняла руки над головой. — Раньше я думала, что ты словно бессмертный, сошедший на землю. А теперь чувствую, что ты гораздо величественнее.
Гу Фэнцзянь всегда держался спокойно. Даже такая странность, как обмен телами с Сун Чучжао, не слишком его потрясла. Когда ему пришлось столкнуться с несправедливостью в семье Сун, он тоже справился, не меняясь в лице. Она невольно думала: даже если гора Тайшань рухнет прямо перед ним, Гу Фэнцзянь, наверное, и бровью не поведёт.
— Я всего лишь обычный человек.
Если бы гора Тайшань рухнула перед ним, он, пожалуй, и правда не нахмурился бы, потому что гора Тайшань не имеет к нему никакого отношения.
— Когда я вижу, как тебя притесняют, как на тебя клевещут и портят тебе настроение, мне тоже становится плохо. А если мне плохо, я злюсь. Я вовсе не такой спокойный, как ты думаешь.
Сун Чучжао неподвижно посмотрела на него.
— Но, Гу-улан, ты правда хороший человек.
Эту фразу он уже слышал до усталости.
Живот Сун Чучжао громко заурчал.
Гу Фэнцзянь беспомощно сказал:
Сун Чучжао вспомнила заказанную еду и жалобно вздохнула:
— Эх. Сказала, что угощу тебя, а в итоге ни кусочка не съели.
По ветру донёсся аромат лапши с кунжутным маслом, смешанный с запахом блюд на свином жире. Сун Чучжао захотелось есть ещё сильнее. Ей казалось, будто она очень давно не ела ничего вкусного.
— Если ты просто хочешь угостить меня, достаточно, чтобы никто не мешал. Тогда я смогу спокойно поесть с тобой.
Когда Гу-сылан наконец нашёл их, они сидели у уличной лавки и ели. В руках у каждого было по лепёшке. Между ними стояли горячий суп и жареный гусь с хрустящей кожицей. Они ели, пили и выглядели весьма довольными.
Гу-сылан сел на свободный стул, скрестил руки на груди и с суровым лицом стал ждать объяснений.
Сун Чучжао только мельком взглянула на него, а потом снова опустила голову и продолжила есть, даже не поздоровавшись.
Гу Фэнцзянь тоже лишь молча взял последнюю оставшуюся гусиную ножку, оторвал мясо и положил в чашу Сун Чучжао, словно вовсе не видел пришедшего.
Вы двое великолепны. Ведёте себя так, будто я сейчас отберу у вас еду.
Я ваш четвёртый брат. Можно хоть немного уважения?
— Младший пятый, ты хотя бы обратишь на меня внимание? Я, между прочим, не маленький. Ты правда можешь притворяться, что не видишь меня?
— Не притворяюсь. Ты ведь нас уже нашёл, разве нет?
— Знаешь, куда я только что ходил?
— Откуда мне знать? Ты же не сказал.
— Я услышал, что ты с кем-то поссорился, и сразу побежал помогать! — Гу-сылан хлопнул по столу. — Целый стол еды, которую ты заказал, оплатил я!
Сун Чучжао наконец остановилась и посмотрела на него с надеждой:
Если еду отправили в резиденцию Гу, госпожа Гу точно не позволит ей есть все эти жирные мясные блюда.
Гу-сылану было так больно, что невозможно описать словами.
Он наконец понял: сам он интересует их меньше, чем это мясо.
После еды Сун Чучжао приготовилась проводить Гу-улана обратно. Если задержится ещё дольше, старый господин Хэ точно разорвёт её на куски.
Даже сейчас гвардейцы Цзиньу поблизости время от времени оборачивались и поглядывали на них.
Проводив Гу-улана в особняк семьи Хэ, Сун Чучжао вернулась домой вместе с Гу-сыланом.
По дороге Гу-сылан пытался выспросить у неё, как именно Гу Фэнцзянь спорил с теми учёными. Но, к сожалению, Сун Чучжао не запомнила его слов и не осмелилась пересказывать. В итоге она лишь коротко и расплывчато описала случившееся.
Гу-сылан почувствовал, будто младший брат им пренебрегает, и в душе его боль стала неописуемой.
Когда они вернулись в резиденцию гогуна, те полстола еды уже доставили.
Госпожа Гу, увидев Гу-сылана, сразу схватила его и спросила:
— Сылан, зачем ты купил столько еды? Неужели повара нашей резиденции хуже, чем снаружи? И почти всё жирное. Сколько раз я говорила тебе есть такое поменьше!
— Здесь одно мясо. Твой младший пятый не любит мясо. Как он мог купить такую еду? — лицо госпожи Гу стало строгим. — Сылан, ты неправ! Мало того что солгал, так ещё и оклеветал своего хорошего младшего брата!