Скрытая сила / Глава 44
Когда все трое добрались до вершины, Сун Шивэнь уже нашли. Охранники отвели её во двор перед домом и усадили. Лицо у неё было бледным, а вид ещё более жалким, чем у Сун Чучжао и остальных.
Между Сун Чучжао и ней всё-таки не было глубокой кровной вражды. Как ни крути, они считались сёстрами, поэтому, увидев её в таком состоянии, Сун Чучжао не смогла не спросить с тревогой.
Неожиданно Сун Шивэнь отреагировала очень резко. Она поспешно вытащила что-то из рукава и стремительно швырнула в Сун Чучжао.
Сун Чучжао легко поймала это рукой и обнаружила, что вещица выглядит до крайности знакомо.
— Зачем ты бросаешь в меня такие вещи? — Сун Чучжао достала из рукава и из-за пояса несколько точно таких же талисманов и показала ей. — У меня их полно. Ты ещё мне дать хочешь?
Сун Шивэнь широко раскрыла рот, глаза её наполнились ужасом. Она не смогла произнести ни слова.
Сун Шивэнь поспешно уклонилась, лицо её от страха стало пепельным.
Сун Чучжао уже не знала, что сказать. Но, увидев, что та не собирается сотрудничать, просто перешла и встала с другой стороны.
Гу Фэнцзянь и прежде не любил Сун Шивэнь, а теперь, увидев, что она ведёт себя как враг Сун Чучжао, и вовсе не захотел обращать на неё внимания. Он только поторопил Сун Чучжао скорее снять мокрую одежду и переодеться в сухое.
В доме Ле Шуй была всего одна печь. Если хотели помыться горячей водой, её ещё нужно было вскипятить, а свободный котёл имелся только один. Приходилось пользоваться по очереди.
Тан Чжижоу сознательно отошла назад. Как только Сун Чучжао исчезла из поля зрения, Сун Шивэнь смогла лучше взять себя в руки.
Ле Шуй отвела её в пустую боковую комнату и велела мальчику-слуге принести чашу горячего отвара.
Сун Шивэнь села на деревянный стул и, подняв фарфоровую чашу, сделала несколько глотков. Возможно, потому что в комнате было тихо, а обстановка успокаивала, она постепенно пришла в себя, и взгляд её стал более живым.
Тан Чжижоу села рядом и спросила:
— Сун Шивэнь, что с тобой? Почему ты вдруг так быстро убежала? Из-за тебя всем пришлось идти тебя искать.
Сун Шивэнь поставила чашу и осторожно спросила:
— Наставница, я слышала, что у вас высокое мастерство. Скажите мне честно, рядом со мной есть что-то нечистое?
— Ничего нечистого в том смысле, который ты имеешь в виду, нет, — ответила Ле Шуй. — Большинство призраков и духов в этом мире живут лишь в человеческом сердце. Сун Шивэнь, ты потеряла рассудок.
— Не я, а Сун Чучжао! Она правда изменилась. Изменилась до неузнаваемости. Если человек не поменялся, как можно за одну ночь стать совершенно другим?
Ле Шуй помолчала, потом повернулась к охраннику, стоявшему сбоку, и сказала:
Тан Чжижоу вытерла грязь с лица и спросила:
— Болезнью сердца, — ответила Ле Шуй. — Отведите её к врачу. Я ничем помочь не могу.
Сун Шивэнь бросилась вперёд, схватила Ле Шуй за рукав и взмолилась:
— Нет! Больна не я, а моя младшая сестра! Она ненормальная, правда ненормальная! Наставница, посмотрите ещё раз, прошу вас. Может быть, она очень хорошо скрывается. Проведите обряд! Наставница, вы ведь не хотите, чтобы она навредила Гу-улану, правда?
Гу Фэнцзянь молча опустил глаза.
— По-моему, это она сама больше похожа на человека, на которого навели порчу. Прежде Сун Шивэнь такой не была. Наставница… с ней правда всё в порядке? С тех пор как она вошла в лес, она стала очень странной. Может, вы всё-таки проведёте для неё обряд очищения?
Ле Шуй с силой высвободила рукав и покачала головой.
— Тебе следует прийти в себя, Сун Шивэнь. Глаза у тебя красные. Очевидно, ты слишком много думаешь и плохо отдыхаешь. Чем дальше ты будешь заходить, тем труднее тебе будет успокоиться. Больше не думай о Сун Чучжао. Возвращайся и отдохни.
В последнее время Сун Шивэнь действительно сама себя запугала собственными догадками. Каждый день с наступлением вечера она начинала снова и снова прокручивать в голове все странности, связанные с Сун Чучжао, и не могла уснуть. Чем дольше это продолжалось, тем меньше она сама могла отличить правду от вымысла.
Болезнь старой госпожи Сун и без того сильно давила на неё, а старшие родственники семьи её не понимали. Их слова всегда ранили. Сама старая госпожа Сун тоже только и делала, что при ней ругала Сун Чучжао.
За пределами дома Сун Шивэнь слышала, как другие хвалят Сун Чучжао, а возвращаясь домой, слышала лишь проклятья старой госпожи. Этот разрыв заставлял её не знать, что делать.
Особенно после случившегося на пиру Тан Чжижоу начала держаться от неё на расстоянии. Другие столичные девушки тоже изменили к ней отношение и стали за спиной тайком над ней смеяться.
Оглядываясь назад, Сун Шивэнь даже находила это смешным.
У неё не было ни одной близкой подруги, которой она могла бы доверять. Насколько же она была неудачной?
Стоило этой мысли появиться, как она тут же чувствовала себя одинокой и жалкой. Лишь когда она думала, что душу Сун Чучжао подменили, что та должна стоять ниже неё, Сун Шивэнь могла хоть немного свободнее вздохнуть.
Во время подъёма на гору её душевное состояние было крайне напряжённым. А когда её захлестнули испуганные крики девушек, она окончательно потеряла самообладание.
Изначально Сун Шивэнь вовсе не была человеком с крепкой, устойчивой душой. После долгих душевных потрясений она оказалась в состоянии, когда могла сорваться в любой миг.
Ле Шуй повернулась к охраннику и велела:
— Отправьте её домой. Пусть врач пропишет успокаивающее лекарство, чтобы она могла хорошо спать. Больше не говорите при ней о призраках и нечисти. Чем больше говорить о подобных вещах, тем глубже она будет увязать. Лучше всего как можно скорее отстранить её от этого.
Тан Чжижоу потрясённо кивнула и велела охраннику передать эти слова старой госпоже Сун.
Когда Сун Чучжао закончила мыться, Сун Шивэнь уже покинула вершину.
Гу Фэнцзянь, тоже успевший переодеться, сидел в гостиной и ждал её. Они втроём воспользовались тем, что Тан Чжижоу ушла мыться, и сели вместе есть лапшу.
Лапшу сварил мальчик-слуга Ле Шуй. Бульон был прозрачным, но очень вкусным, потому что его варили ещё со вчерашней ночи.
Сун Чучжао ела с большим удовольствием. Ей казалось, что это очень вкусно.
С тех пор как она оказалась в теле Гу Фэнцзяня, она почти не ела жирной еды. Во-первых, потому что тело Гу Фэнцзяня нужно было беречь. Во-вторых, потому что она всё равно почти ничего не чувствовала на вкус.
И наконец-то смогла поесть от души!
Ле Шуй отложила палочки и спросила:
— Вы двое не чувствуете где-нибудь недомогания?
Только что, когда она мылась, уже всё проверила.
Мышцы на животе стали мягче, талия чуть толще, зато кожа заметно побелела. Кроме этого, никаких отличий от прежнего не было.
Но так как она давно не была в своём теле, теперь, когда она подняла руку и подпёрла подбородок, ей невольно пришло в голову, что мягкость под ладонью куда приятнее прежней. Только ощущение было немного непривычным. У лица Гу Фэнцзяня черты были чёткими, твёрдыми, поэтому на ощупь оно казалось жестче.
Стоило мыслям свернуть в странную сторону, как взгляд сам собой скользнул к Гу Фэнцзяню.
Присмотревшись, она обнаружила: тот хоть и невозмутимо подцеплял палочками лапшу, словно ничто его не трогало, уши у него уже начали слегка краснеть.
— Гу-улан, ты простудился? Ты дал мне свою одежду. Неужели тебя продуло и ты заболеваешь?
— Возможно. Но, думаю, ничего серьёзного.
Ле Шуй безжалостно разоблачила его:
— О. Он в порядке. При простуде одни только уши не краснеют.
Эту лапшу есть уже как-то неловко.
Ле Шуй нажала на маску, лежавшую рядом.
— Я слышала, прежде в столице тебе жилось не слишком спокойно. Младшая невестка, когда ты была в его теле, тебя не обижали?
— Вовсе нет. Напротив, у меня появилось много друзей. Пусть они немного шумные, но довольно интересные. Это Гу-улану пришлось вместо меня так долго сидеть дома. Наверное, ему было ужасно скучно.
Гу Фэнцзянь чувствовал, что за бесстрастным лицом Ле Шуй скрывается какой-то замысел, поэтому ответил коротко:
— Ты совсем не расстроился из-за того, что внезапно столкнулся с таким?
Неожиданно Гу Фэнцзянь ответил:
Гу Фэнцзянь посмотрел на неё и тихо рассмеялся.
От этого смеха сердце Сун Чучжао едва не остановилось.
Она на миг задумалась, потом пришла в себя, кивнула и сказала:
— Верно. В Поднебесной не так много девушек, похожих на мужчину, как я. Если бы это был кто-то другой, ещё неизвестно, не опозорил бы тебя. А раз это я, тебе можно не волноваться: другие точно ничего не заподозрят!
За столь короткое время она успела и поссориться, и подраться с кучей людей.
Гу Фэнцзянь беспомощно улыбнулся и спросил:
Сун Чучжао стало немного стыдно.
Одно лишь Небо знало, как весело и свободно она жила в последнее время. Стоило ей махнуть рукой, как друзья окружали её спереди и сзади. Можно было делать что угодно, никаких ограничений. Поступки, за которые прежде её ругали, теперь почему-то получали похвалу.
Оковы на её теле будто сняли больше чем наполовину.
Она чувствовала: быть мужчиной потрясающе хорошо!
Но, подумав о скучной и тягостной жизни, которую Гу Фэнцзяню пришлось проживать вместо неё, Сун Чучжао решила, что хвастаться перед ним будет уже слишком. Поэтому сказала уклончиво:
— Ничуть! — Сун Чучжао махнула рукой.
На самом деле она была бы не против, даже если бы ей пришлось «труднее».
Ле Шуй находила этот полный притворства разговор между ними весьма занятным. Жаль, слушать его долго не получилось: Тан Чжижоу уже переоделась.
Они потратили на горе слишком много времени. Сун Чучжао нужно было скорее возвращаться в особняк семьи Хэ, чтобы дедушка не тревожился. Сама Тан Чжижоу тоже потеряла всякое настроение гулять. Сейчас ей больше хотелось вернуться домой и как следует обдумать всё случившееся.
Учитывая недавний урок, Ле Шуй решила лично проводить их вниз с горы.
Остальные девушки уже ушли, но у подножия всё ещё ждала одна повозка.
Сун Чучжао первой поднялась внутрь. Тан Чжижоу пошла за ней.
Повозка была довольно высокой, поэтому Сун Чучжао по привычке протянула руку тому, кто стоял позади. Тан Чжижоу тоже, не подумав, потянулась к ней.
Но как раз в тот миг, когда их руки должны были коснуться друг друга, Гу Фэнцзянь, шедший следом, бросил на них короткий взгляд.
В голове Сун Чучжао вспыхнуло. Она тут же вместо руки схватила Тан Чжижоу за ворот и втянула её внутрь.
Она ошарашенно сидела на полу повозки.
Сун Чучжао облегчённо похлопала себя по груди, затем повернулась и протянула руку Гу Фэнцзяню.
От этого движения в его глазах появилась улыбка.
Они оба даже не заметили, почему это женщина тянет мужчину в повозку.
Когда Сун Чучжао взяла его за руку, Гу Фэнцзянь поднялся так, словно всё было совершенно естественно. Потом они обменялись словами «спасибо» и «не за что», от которых у окружающих мурашки пошли по коже.
Тан Чжижоу, видевшая всё от начала до конца:
Ле Шуй шагнула вперёд и кивнула Гу Фэнцзяню.
— Младший брат-ученик, доброй дороги.
Гу Фэнцзянь поклонился в ответ.
— Младшая невестка, доброй дороги.
Такое обращение немного смутило Сун Чучжао, и она напомнила:
— Прошу называть меня Сун Чучжао.
Ле Шуй не обратила внимания и повернулась к Тан Чжижоу.
Тан Чжижоу, увидев, что та смотрит на неё, заранее приготовила слова прощания, но Ле Шуй вдруг сказала:
Сун Чучжао пожалела эту бедную девочку и помогла объяснить:
— Наставница, наверное, имеет в виду: в следующий раз не приводи слишком много людей. Особенно тех, кто боится призраков. Если ты сама тоже боишься призраков... лучше и правда больше не приходи.
Тан Чжижоу подняла руку и вытерла лицо, потом твёрдо сказала:
Она знала, что в этот раз опозорилась уже достаточно.
Повозка, покачиваясь, поехала к городским воротам, оставляя следы колёс на жёлтой земле. Через полчаса она остановилась перед домом Тан Чжижоу, а потом сделала большой крюк и наконец добралась до особняка семьи Хэ.
Сун Чучжао уже собиралась выходить, но, отдёрнув занавеску, почему-то обернулась и посмотрела на Гу Фэнцзяня.
— Наслаждайся любовью Хэ-гуна. Он очень тебя любит.
— Гогун Гу тоже заботится о тебе. Просто не умеет говорить. Надеюсь, когда вернёшься, ты как следует поговоришь с отцом и всё уладите. Я пошла.