Императорский наставник-шарлатан
Сун Сюань не понимал, как этот человек вообще осмеливается обнимать его во сне.
Его прижимали к себе обнажённым телом… так крепко, будто он был связанной свиньёй, которую мясник вот-вот потащит на убой.
А его мясником как раз и был человек, сейчас державший его в объятиях и спокойно спавший.
Во сне лицо Цзи Юньси выглядело совершенно безвредным. Стоило этим тёмным, глубоким глазам закрыться, как его прекрасные, утончённые черты становились ещё заметнее.
Он спал в таком виде, и никто бы не поверил, что совсем недавно этот человек совершил нечто настолько низкое и чудовищное.
Неизвестно, было это глупостью или чрезмерным пренебрежением к нему.
Сун Сюань слегка нахмурился. Он не стал вырываться, а, наоборот, придвинулся к этим объятиям ещё ближе.
Обнажённая кожа двух людей плотно соприкасалась. Их окружал холодноватый аромат лекарств.
Сун Сюань без колебаний начал вытягивать воспоминания из другого тела.
Он чуть прикрыл глаза. Прошлое Цзи Юньси большим потоком хлынуло ему в голову, быстро перемешивая мысли и чувства.
Пока… он не увидел некоторые воспоминания, которые даже сам уже почти забыл.
Он услышал, как Цзи Юньси из воспоминаний зовёт его мягким, чистым, свежим голосом, будто из него можно выжать пригоршню воды.
Зрачки Сун Сюаня резко сузились.
Пойманный жрец уже несколько дней подряд не произносил ни слова.
Казалось, он всё время думал о чём-то своём. И сколько бы юный император ни издевался над ним снова и снова, тот ни разу не дал никакой реакции.
Тихий и неподвижный, будто душа уже покинула тело.
Цзи Юньси не злился, но мрак в его глазах становился всё гуще и глубже.
— Значит, господин жрец смирился с судьбой? Или ждёшь, пока нам надоест играть?
Он с весёлым интересом поднёс ко рту Сун Сюаня сладость. Увидев, что тот никак не реагирует, Цзи Юньси ещё сильнее оживился.
— Понял. Господин жрец строит из себя недотрогу?
Он нарочно использовал эти слова, чтобы вызвать у другого отвращение.
— Господин жрец не хочет есть? Тогда мы накормим тебя сами.
Он откусил половину пирожного, силой прижал Сун Сюаня к постели и затолкнул сладость ему в рот.
Приторный вкус заставил Сун Сюаня невольно нахмуриться. Он не стал глотать, а в конце концов всё же не выдержал, оттолкнул Цзи Юньси и выплюнул.
Цзи Юньси не рассердился, хотя его и оттолкнули. Он сел, прислонившись к краю ложа, и посмотрел на него с выражением не то улыбки, не то насмешки.
— Разве господин жрец не любит закуски Даяо?
Сун Сюань вытер рот и посмотрел на него. Наконец он всё же вздохнул:
— Тебе нравится так поступать?
— Силой брать незнакомого мужчину, растаптывать чужое достоинство, день за днём жить так низко и грязно, — на этот раз Сун Сюань не сердился. — Тебе от этого хорошо?
О той учтивости, с которой Цзи Юньси обходился с ним, когда он только прибыл в Даяо.
О давней связи между ним и Цзи Юньси.
И о совершенно безумных поступках Цзи Юньси за эти несколько дней.
Ему пришлось признать: он ненавидел Цзи Юньси.
Но после того, как он увидел всё пережитое Цзи Юньси в его воспоминаниях и понял, что Цзи Юньси был тем самым ребёнком, который когда-то подарил ему немного тепла, его чувства к нему стали ещё сложнее. Ему трудно было возненавидеть его полностью.
Это казалось смешным и до невозможности нелепым.
Губы Цзи Юньси медленно изогнулись в улыбке, словно цветок таньхуа распустился за одну ночь.
В ней не было ни капли злобы. В густой, тяжёлой темноте ночи эта улыбка казалась особенно чистой и светлой.
Глаза Цзи Юньси изогнулись, как полумесяцы.
— Смотреть, как эти благопристойные, важные старцы срываются и показывают свою ярость. Смотреть, как они не могут ни жить, ни умереть… от этого мне очень хорошо.
В его голосе звучало неописуемое удовлетворение.
Сун Сюань только сильнее почувствовал холод.
— Поэтому ты и держишь меня здесь?
Цзи Юньси слегка качнулся. Улыбка постепенно исчезла.
Цзи Юньси и сам тем более не понимал.
Но в одном Сун Сюань был абсолютно уверен.
Какими бы ни были его сложные чувства к Цзи Юньси, он никогда не согласится остаться в Башне Хранения звёзд и всю жизнь позволять Цзи Юньси снова и снова так с ним играть.
Он всегда чётко отделял добро от зла и благодарность от вражды. Он не станет вредить старому другу детства, но и не позволит себе превратиться в кусок мяса на разделочной доске, в игрушку, с которой другой может обращаться как вздумается.
Покинуть Башню Хранения звёзд было нетрудно. Даже если бы его связали верёвками и заковали в цепи, Сун Сюань всё равно нашёл бы способ сбежать.
Настоящая трудность заключалась в другом: как уйти от глаз и ушей, расставленных по всему Шэнцзину, и от болезненной, искривлённой одержимости этого императора, который не остановится, пока не добьётся своего.
Сун Сюань уже трижды потерпел неудачу.
Цена — ещё более строгий надзор и сияющая золотая цепь на его шее.
В конце концов тот стражник, который вечно посмеивался, тоже не выдержал и тайком сказал ему:
— Господин жрец, на самом деле его величество правда не хочет вас отпускать… Каждый раз, когда вы сбегаете, он приходит в сильный гнев. Просто перед вами всё равно улыбается…
— А потом с улыбкой надевает на меня собачью цепь? — Сун Сюань не удержался от холодной усмешки.
Чжу Ян даже поперхнулся. Он посмотрел на золотую цепь на шее Сун Сюаня и что-то пробормотал себе под нос.
— Я не хотел срывать злость на тебе.
Чжу Ян опустил голову и сказал:
— …Возможно, мои слова покажутся неразумными, но, господин жрец, боюсь, вам уже не вернуться назад. Если вы и дальше будете так тягаться с его величеством, может, лучше смириться?
Сун Сюань улыбнулся и ничего не ответил.
Он и так всегда умел принимать непостоянство мира. Поэтому ел, когда нужно было есть, пил, когда нужно было пить, и ни в чём себя не мучил. Но нежелание оставалось нежеланием. Ему не нравилось жить так. Пусть он мог вытерпеть, но это не значило, что он должен терпеть.
В ту ночь Цзи Юньси играл с золотой цепью на его шее. Кончики пальцев скользнули по его животу и остановились у сердца.
— Если я раскалённым железом выжгу здесь своё имя, другие уже не посмеют связываться с господином жрецом, верно?
Цзи Юньси прищурился, словно и правда обдумывал такую возможность.
С самого рождения он не знал, что значит «любить». Он знал только одно: если его сердце дрогнуло, если он захотел чего-то, он должен любым способом заполучить это в свои руки.
А уж низко это или грязно — какое ему дело.
Сун Сюань посмотрел на него и сказал:
— Не обязательно заходить так далеко. Есть множество способов удержать человека.
В глазах Цзи Юньси отразилось его мягкое лицо.
Сун Сюань показал фальшивую, но безупречно уместную улыбку и легко взял руку Цзи Юньси.
— Слава, власть… для человека всё это смертельный соблазн.
— И для тебя тоже? — Цзи Юньси знал, что тот говорит верно, но в нём всё равно жило какое-то безымянное сомнение.
Сун Сюань кивнул, наклонился к его уху и тихо произнёс:
— Цзи Юньси, Сун Сюань — жрец Наньту. Он не согласится стать низким домашним зверьком. — Его голос был мягким, но в этой мягкости не было ни капли чувства. — Но если у меня будет высокое положение, огромная власть, если я стану важным и бесценным… как я смогу заставить себя уйти?
Глаза Цзи Юньси вспыхнули. Он тихо рассмеялся.