Проклятое желание выжить
Цзян Ло откинулся на спинку, скрестил руки на груди и посмотрел на Ци Е:
— Ты уже говорил это перед вторым испытанием.
Лицо Ци Е на миг окаменело, на нём отразилось лёгкое смущение.
— Но на третьем этапе первым точно буду я.
— В третьем раунде не будет никаких подсказок тройке лидеров, — сказал Ци Е серьёзно. — Мы с тобой на одной стартовой позиции. Так что, Цзян Ло, я не проиграю тебе.
Цзян Ло улыбнулся так, что глаза превратились в щёлочки:
Услышав это, Ци Е тут же переменился, довольно рассмеялся:
— Наконец-то ты взялся всерьёз, да?
Лу Юй, сидевший в первом ряду, обернулся и удивлённо спросил:
— Ци Е, ты что, нарочно перевёлся в этот университет из-за Цзян Ло?
На лице Ци Е мелькнуло колебание.
— Я просто хотел понять, каково это: приходить на занятия и расходиться после.
— Университет, где я учился, самый обычный. И специальность у меня была не из естественных или общественных наук, — Ци Е смотрел прямо на Цзян Ло, не отводя взгляда. — Этому я учился дома.
— Значит, у тебя есть шанс прийти последним, да?
— С чего бы, — язвительно отозвался Е Сюнь. — Лу Юй, Ци Е сильнее тебя.
— Но в списке второго испытания я стоял выше Ци Е.
Парень глубоко втянул воздух, сдержав желание возразить. Всё же Лу Юй говорил правду.
— Вечером давайте поужинаем вместе.
В шесть, когда занятия закончились, все направились в столовую. Вэньжэнь Лянь с Цзян Ло шли в самом хвосте. Вэньжэнь Лянь негромко сказал:
— Ци Е находится под очень надёжной защитой рода Ци.
— Пусть он порой и горяч на голову, но простодушен.
— К тому же у него выдающийся талант, — Вэньжэнь Лянь глянул вперёд на Ци Е и усмехнулся. — Ещё и красив.
Когда они проходили мимо баскетбольной площадки, мяч сорвался в их сторону, как раз нацелившись в Цзян Ло. Ци Е сделал два шага назад и перехватил мяч. Он поморщился и рявкнул:
— Играете в мяч — на людей тоже смотрите, чёрт возьми!
Он пнул мяч, посылая его дугой на другую сторону площадки. Лишь проводив взглядом летящий мяч, Ци Е мельком повернулся к Цзян Ло:
Взгляд Вэньжэнь Ляня скользнул по ним двоим, и улыбка стала ещё глубже. Он прибавил шагу и поравнялся с Чжо Чжунцю.
Чжо Чжунцю мельком оглянулась и тихо обмолвилась:
— Сойдёт, но характер так себе.
Вэньжэнь Лянь произнёс ровным тоном:
— Тогда внесём его в список вариантов?
Ци Е, по правде сказать, вполне подходил в пару к Цзян Ло.
А вот если сравнить Ци Е с Чи Ю, разница в уровне бросалась в глаза. Потому они и сомневались, понравится ли Цзян Ло такой человек, как Ци Е, ведь Чи Ю — истинный джентльмен, мягкий и деликатный.
За обедом Ци Е ловко уселся рядом с Цзян Ло. Стоило ему устроиться, как все разом уставились на него, и Ци Е насторожился:
— Почему вы так на меня смотрите?
— Ци Е, у тебя уже есть девушка?
— А какой тип тебе нравится? — не удержался от любопытства Гэ Чжо.
Цзян Ло повернулся к Ци Е и улыбнулся, чёрные пряди мягко спадали на плечи. Он небрежно подсказал:
— Сначала утоли их любопытство как следует, тогда и отстанут.
Глядя на него такого, Ци Е невольно вспомнил черноволосого юношу, сиганувшего с дерева, чтобы прикончить паука с человеческим лицом. В горле тут же запершило, и он поспешно отвёл взгляд.
— Я сам не знаю, какой тип мне по вкусу.
Увидев, что Ци Е начал раздражаться, его больше не стали допытывать.
После ужина Цзян Ло попрощался с остальными и вернулся в резиденцию Тяньши: соревнования уже на подходе, ему предстояло жить там.
Когда Цзян Ло добрался до резиденции Тяньши, Фэн Ли отсутствовал, и он сам прошёл в библиотеку, чтобы читать. Лишь когда луна повисла над ветвями, Фэн Ли вернулся, приведя двоих учеников прямой линии.
Фэн Ли подозвал Цзян Ло. Сделав два глотка чая, он негромко спросил:
— Сколько книг ты сегодня прочитал?
Цзян Ло отвечал спокойно и по порядку.
Фэн Ли кивнул. Он достал из шкафа трактат по талисманам и протянул его Цзян Ло:
— Когда прочтёшь все эти книги, возьми этот и тренируйся в прописывании.
Цзян Ло принял книгу и перелистал. Внутри были и древние талисманы, и такие, что давно вышли из употребления. Держа её в руках, он спросил:
— Учитель, где вы сегодня были?
— Прямая ветвь рода Чи пресеклась. Поэтому наследники побочной линии пригласили нас засвидетельствовать передачу наследия их ветви, — ровно сказал Фэн Ли. — А тот злой дух, что увязался за тобой, был последним прямым потомком рода Чи.
— Вчера я ранил его, но в последний миг он сорвался и ушёл. Чи Ю и вправду достоин славы сильнейшего из последних прямых наследников семьи Чи. Даже на пороге смерти держит такую мощь. На его фоне наследники побочной ветви просто никуда не годятся.
В роду Чи существует искусство марионетки с привязанными душами. Его передают из глубокой древности, и сила у него колоссальная. Если подобная техника оказывается в чьих-то руках, у остальных не остаётся покоя: сегодня ты жив, а завтра можешь стать чьей-то марионеткой, а после смерти твою душу переплавят люди рода Чи. Если рассуждать трезво, семью Чи следовало бы со всех сторон прижать и уничтожить, чтобы вычеркнуть это искусство из мира.
Слишком великая сила неизбежно влечёт беду.
И всё же род Чи держится по сей день по двум причинам. Во-первых, искусство марионетки с привязанными душами, считается самой трудной из практик: до сих пор им владеют лишь прямые наследники рода Чи. Во-вторых, хотя каждый из них — талант один на десять тысяч, никто не проживает дольше тридцати лет.
К поколению Чи Ю добавился ещё один фактор: он был приветлив и щедр душой. Хоть и владел искусством марионетки с привязанными душами, пользовался им крайне редко. Напротив, он обзавёлся множеством крепких связей и заслужил в оккультной среде почти безграничное доверие. Никому и в голову не приходило, что Чи Ю применит своё искусство во вред людям или всему сообществу.
Цзян Ло слушал молча. Как ни будь силён, никто из прямых наследников не доживал до тридцати. Это походило на проклятие.
— Учитель, выходит, только прямые наследники семьи Чи способны пользоваться искусством марионетки с привязанными душами?
— По крайней мере до сих пор среди побочной ветви не находилось никого достаточно одарённого.
— Значит, когда Чи Ю умер, прямая линия оборвалась, и дальше уже некому будет по-настоящему владеть этим искусством?
— Род Чи недооценивать нельзя. Даже если овладеть искусством марионетки с привязанными душами лишь наполовину, этого уже достаточно, чтобы стать грозной силой.
По его лицу ясно читалось, что он не собирается позволять наследникам побочной ветви довести задуманное до конца.
— Учитель, что такое жемчужина Юаньтянь?
Фэн Ли скользнул взглядом по Цзян Ло:
— Добудешь — сам всё поймёшь. И как мой ученик, если ты не принесёшь жемчужину Юаньтянь, — голос Фэна Ли оставался безмятежно ровным, — можешь не возвращаться из Сянси.
Чтобы вернуться из Сянси, Цзян Ло с головой ушёл в библиотеку: ночи напролёт, до рассвета, перелистывал страницы. Так тянулось десять дней, и он осилил все книги на этом стеллаже.
Когда с чтением было покончено, Фэн Ли стал наблюдать за тем, как он выводит штрихи талисманов. За это время Цзян Ло два-три раза сталкивался со старшим учеником Цяо. Казалось, тот пришёл в норму, и тень Чи Ю больше на нём не лежала.
Месяц пролетел стремительно, только моргнул, и настал день третьего испытания.
На рассвете Цзян Ло с рюкзаком на плечах спустился из корпуса. Фэн Ли ждал его посреди большого зала. На длинном деревянном столе лежали кисть и киноварь. Фэн Ли окурил помещение благовониями, омыл руки и сказал:
Цзян Ло сел, как велено. Фэн Ли взял кисть, коснулся ею чистой воды в чаше и внезапным взмахом окропил Цзян Ло.
Цзян Ло инстинктивно опустил веки. Несколько холодных капель легли на кожу. Затем Фэн Ли обмакнул кисть в киноварь и встал прямо перед ним.
У черноволосого юноши дёрнулись веки.
Фэн Ли провернул кисть в пальцах, ведя её то влево, то вправо. Тонкие пальцы держали длинную чёрную рукоять, и он мягко распахнул ворот рубашки Цзян Ло.
Шея и ключицы оголились. В светлых глазах Фэн Ли отразился черноволосый юноша. Он дважды легко коснулся плеча Цзяна Ло, и две бумажные куколки, заранее сложенные им, вспорхнули ему на плечи, потянули ткань, распахивая одежду.
Киноварная линия вилась от горла к сердцу, складываясь в сложный, многослойный знак. Он напоминал вьюнок, что оплетает живую ветвь. Фэн Ли вёл кисть ровно, без спешки и промедления. Когда последняя черта легла на кожу, талисман вспыхнул золотым сиянием и растворился, уходя с поверхности тела.
Фэн Ли убрал кисть и на миг опустил взгляд на черноволосого юношу.
Цзян Ло распахнул глаза и посмотрел на себя, но ничего не увидел.
— Талисман сохранения жизни, — Фэн Ли кивнул ученикам, велев им собрать принадлежности, и сказал Цзян Ло: — Третий этап не похож на второй. Действуй предельно основательно и осторожно.
Любое слово экзаменатора может оказаться предупреждением, и Цзян Ло запомнил это.
Цзян Ло поправил одежду, взял рюкзак и вышел из резиденции Тяньши, чтобы присоединиться к друзьям у университета.
Все сели в самолёт и через три часа добрались до Сянси.
Руководителем группы вновь был преподаватель Вань. Связавшись с организаторами, он усадил ребят в автобус. Впереди им предстояло четыре часа дороги. Затем они пересели в микроавтобусы и ещё час тряслись по серпантину к конечной точке. Когда наконец выбрались из машин, в команде нашлось немало тех, кого тут же стошнило.
Дождавшись, пока тех, кого мутило, окончательно вырвет, они с брезгливым чувством вошли в место ночёвки.
Соревнование стартовало завтра, так что ночь предстояло провести здесь. Комната, приготовленная организаторами, оказалась до смешного простецкой, будто времянка: стены — голый красный кирпич без штукатурки. Двадцать два одеяла были разложены вдоль обеих стен, в один непрерывный ряд, тянущийся от края до края.
Сумка в руках Лу Юя шлёпнулась на пол. Он разинул рот:
— Ну что, счастливы? Ночью таким детишкам, как вы, будет весело.
— А душ есть? — спросила Чжо Чжунцю.
Их повели смотреть умывальные и туалет. Душ оказался один, в пластиковом шатре. Внутри пластмассовый таз и вёдро, чтобы сполоснуть ноги. Туалет выглядел самым обычным деревенским.
Команда онемела. Вернувшись в помещение, они молча смирились с участью и разобрали девять тонких матрасов-футонов.
Чжо Чжунцю была единственной девушкой, поэтому ей отвели место у стены. Остальные улеглись в одну длинную шеренгу. Их девятерых одних уже хватало, чтобы занять почти половину разложенных одеял.
— Что-то не сходится. Почему их двадцать два?
После второго этапа, как все видели, прошли всего тридцать человек.
— Восемь снялись с соревнований. Пятеро в Юньнани наелись грибов, вернулись и в больницу. Лежат уже месяцами и до сих пор не отошли.
Команда из университета Байхуа приехала раньше всех. Целый день в дороге, из еды только обед в самолёте, а после автобуса многих ещё и вывернуло. Разобрав постели, они взвыли от голода и пошли к сотрудникам. В итоге им достались лишь коробка лапши быстрого приготовления, ящик газировки и девять ветчинных сосисок.
Даже стойкий к лишениям Гэ Чжу побледнел:
Цзян Ло вздохнул. Поскольку он один в компании умел готовить, он выпросил у сотрудников кастрюлю и велел друзьям насобирать в лесу сухих дров и свежей зелени. Потом установил кастрюлю.
Вэньжэнь Лянь присел на корточки и с любопытством наблюдал. Он напутствовал Куан Чжэна, отправившегося за травами:
— Смотри, не перепутай. Ничего несъедобного не собирай.
Иначе они рисковали повторить судьбу тех пятерых, что наелись грибов, угодили в больницу и пропустили соревнования.
Куан Чжэн вырос в бедности и к нужде привык, потому в съедобной зелени разбирался даже лучше, чем Вэньжэнь Лянь. Но всё равно серьёзно кивнул. Он помог Цзян Ло установить очаг и ушёл в лес.
Через полчаса Куан Чжэн вернулся. Принёс не только пучок свежей зелени, но и длинноухого кролика, с которого уже снял шкурку.
Цзян Ло разжёг огонь в тесном кольце любопытных зевак. Стоило им заметить кролика в руках Куан Чжэна, как глаза у многих загорелись.
Цзян Ло провёл пальцем по подбородку.
Не прошло и десяти минут, как в котелке вскипела вода. Цзян Ло высыпал в неё восемнадцать пачек лапши быстрого приготовления.
Похоже, в дороге они выжгли все силы, вот и приходилось наедаться, чтобы восполнить их. И женщины, и мужчины уплетали за обе щёки пугающе много. С виду все чинные и сдержанные, а как до еды дойдёт, то по три огромных миски за раз – и всё равно не насытишься.
Когда лапша ушла в кипяток, Цзян Ло порезал два помидора, которые Вэньжэнь Лянь выпросил у персонала, и бросил их следом. Подсыпал приправ в меру, оставил бульон доходить и пошёл жарить кролика.
Свежую зелень он бросил в самую последнюю очередь. Алый бульон клокотал, лапша вздувалась волнистыми гребнями, между листьями зелени всплывали кружочки ветчинных сосисок. Томатный дух и тёплый запах лапши стояли такой манящей волной, что все невольно сглатывали слюну.
Глаза у каждого студента, вымотанного за день, прилипли к кастрюле так, что казалось, сам жар отражается в зрачках алым отблеском.
Лу Юй смахнул слюну и вприпрыжку помчался к персоналу за мисками и палочками.
Ци Е уже и сам не понимал, в который раз за вечер удивляется.
— Это всего лишь лапша быстрого приготовления, пустяки, верно? — Цзян Ло ловко вертел над огнём кролика на шампуре. Повернулся к Ци Е, уголки его губ приподнялись. — Ну что, я так хорош, что тебе уже не хочется тягаться со мной за первое место?
Похоже, ему было неловко. Ел приготовленное чужими руками и ещё выказывал боевой дух. Голос прозвучал едва слышно, комариным писком, отчего Цзян Ло не удержался и рассмеялся.
Аромат томатной лапши добрался до места стоянки, и учитель Вань тоже подошёл, в хорошем настроении заметив:
— С лапшой так и есть: сваришь — один вкус, просто зальёшь кипятком — совсем другой.
Стоило Цзян Ло сказать, что можно есть, как десять пар палочек молнией нырнули в котёл. Лапша исчезла наполовину.
Лу Юй заботливо подал первую миску Цзян Ло, и тот наконец ел спокойно. В ту же минуту, когда он наклонился над томатным бульоном и потянулся за новым глотком, послышался шелест колёс чемодана, который медленно подкатился ближе.
Цзян Ло поднял голову и увидел, как к ним медленно приближается бледнолицый участник.
Он делал три шага и один раз кашлял. Черты лица были чёткими, но фигура исхудавшая, как у больного. Лицо без капли крови. Даже рука, что тащила чемодан, казалась белой и тонкой, с отчётливо проступающими голубыми жилками.
Заметив их, он послал усталую улыбку и неторопливо подошёл ближе.
— Здравствуй, — Цзян Ло перестал разглядывать собеседника и дружелюбно улыбнулся. — Ты кто?
Алый бульон делал его губы глянцево-красными.
— Меня зовут Ляо Сы, — Ляо Сы негромко кашлянул. — Вы как раз ужинаете?
Он вымолвил всего пару фраз, и будто силы кончились, однако взгляд, коснувшийся котла, слишком ясно выдавал его намёк.
Он поставил чемодан рядом, неторопливо опустился рядом с Цзян Ло, принял из рук Лу Юя миску и палочки, потом аккуратно наложил себе лапши.
— Вкусно, — тихо выдохнул Ляо Сы. Он наклонился к Цзян Ло и почти шёпотом добавил: — Дорога сюда чуть не прикончила меня.
Он выглядел болезненным и хрупким. Уже одно то, что он в таком состоянии дотащил себя сюда, можно считать достижением.
Ляо Сы с виноватой улыбкой ответил:
— Это моё тело подводит. Хоть мне и не пришлось добираться с такими трудностями, как вам, а сил радоваться всё равно нет, до вашей бодрости мне далеко.
Ляо Сы едва заметно улыбнулся.
— Большинство участников третьего этапа из университета Шаньхай и университета Байхуа. Я ещё ролики в сети смотрел. Пусть других и не знаю, но помню, что ты — номер один.
— Тебя зовут Ляо Сы, и ты из Цзянси. Значит, ты наследник старейшины Ляо, «Ганьсы», из Цзянси?
Все разом повернули головы к Ляо Сы. Он спокойно улыбнулся и кивнул.
— Наследник старейшины Ляо уже вырос, значит? — Учитель Вань явно растрогался. — Как здоровье отца?
— Отец в добром здравии, — ответил Ляо Сы. Казалось, говорить ему не особенно хотелось. Он покосился на кролика, медленно сглотнул и деликатно напомнил: — Кролик уже готов?
Цзян Ло наклонился и проверил: тушку прожарило до медового блеска, по румяной корочке слоями стекал жир. Пора снимать.
Он снял кролика с огня и коротким ножом порезал мясо, раздавая каждому. Одно кроличье бёдрышко он нарочно приберёг для Куан Чжэна.
Ляо Сы достался хороший кусок. Он смаковал неторопливо, вздохнул и похвалил, что вкусно.
Котёл с томатной лапшой опустел до дна, кисло-сладкийый бульон был выпит так, что в мисках блестело дно. Все посидели ещё минуту-другую, перевели дух и проводили Ляо Сы к месту ночлега.
Ляо Сы выбрал койку рядом с ребятами из университета Байхуа, слева от Цзян Ло.
В глухом лесу связи не было. К счастью, Лу Юй прихватил две колоды карт. Пока они перекидывались в карты, другие участники один за другим подтягивались к стоянке.
Собралось двадцать два человека. Все заняли свои места на ночлег, выстроившись ровными рядами.
Народу прибавилось, и сразу стало шумно и оживлённо. Как и говорил Ляо Сы, из двадцати двух участников большинство оказались из университета Шаньхай и университета Байхуа, а оставшиеся немногие пришли по одиночке.
Организаторы проявили хоть какую-то заботу: не заставили участников греть воду для мытья самим, а принесли горячую. Когда все по-походному ополоснулись, в их комнату вошли судьи и персонал.
Судей было шестеро, все присутствовали. Во главе со спокойным лицом стоял Фэн Ли, на одежде ни пылинки после дороги. У сотрудника рядом в руках был поднос: жёлтая бумага, киноварная тушь, кровь чёрной собаки и один уже выписанный талисман.
— В связи с тем, что на прошлом этапе Бай Е оказался одержим злым духом, нам необходимо проверить состояние всех участников. Просим вас сотрудничать.
Цзян Ло приподнял бровь и не удержался от смешка.
Похоже, если Чи Ю и впрямь прячется среди них, его наверняка выдернут на свет.
Ляо Сы, сидевший рядом с Цзян Ло, позволил мягкой чёлке закрыть лоб. Он посмотрел на судей, которые начали проверять участников с конца ряда, и тихо сказал:
— Впервые вижу всех шестерых наставников вместе.
Вскоре судьи остановились перед студентами университета Байхуа.
Шестеро были непохожи друг на друга, у каждого своя примета. Среди них оказался и лысый монах. Он улыбнулся ребятам Цзян Ло.
— Знакомые вам люди, верно? — Взгляд монаха в конце концов остановился на Гэ Чжу. Тот сидел по-турецки, спина прямая, но голова опущена, лица почти не видно.
— Гэ Чжу, — Лысый монах негромко вздохнул и спросил мягче. — Ты всё ещё не собираешься возвращаться?
Цзян Ло обернулся к нему. Гэ Чжу крепко сжал губы.
— Учитель Чэндэ, младший уже вступил в даосскую школу.
Учитель Чэндэ натянуто улыбнулся, покачал головой и умолк.
Цзян Ло отвёл взгляд от Гэ Чжу и послушно поднял руку.
Рядом с ним Ляо Сы как раз проходил проверку у Чжо Чжэнъюя: сперва тот коснулся центра его лба кровью чёрной собаки; если реакции нет — наклеивает талисман; если и талисман молчит, значит, одержимости злым духом нет.
Однако и этого ещё оказалось мало: судьи прямо на месте прописывали на студентах руны-обереги, подавляющие блуждающие духи и усмиряющие зло, чтобы во время соревнований никакая нечисть к ним не подступилась.
Когда Цзян Ло прошёл все положенные действия, остальные тоже почти закончили. Фэн Ли скользнул по нему взглядом и двинулся вместе с судьями к следующей группе.
Ляо Сы посмотрел на знаки заклятья на тыльной стороне ладони, будто собирался улыбнуться, да так и не сделал этого.
— Наставники на редкость искусны. Чертят талисманы один за другим и без передышки.
— Шесть великих кланов, — отозвался Цзян Ло.
Он поднялся, подошёл к Вэньжэнь Ляню и хлопнул того по плечу.
— Вэньжэнь, из этих шестерых кто из рода Чи?
— Второй слева, — ответил Вэньжэнь Лянь.
Цзян Ло перевёл взгляд на второго слева и увидел строгого мужчину средних лет. В руке у того была кисть, он выводил талисман на коже одного из студентов. На лице ни тени смятения, и всё же у виска проступили мелкие капли пота.
— Тот — дядя Чи Ю, — Вэньжэнь Лянь холодно усмехнулся. — Бесполезное ничтожество.
— Редко от тебя такое услышишь.
— Потому что то, что он сотворил, мерзко, — фыркнул Лу Юй. — Лет десять с лишним назад его пригласили провести обряд. Из-за его самоуверенности и халатности едва не погибла целая семья. А когда всё всплыло, он сбросил ответственность на старшего Чи Ю, который тогда был ещё совсем молод, и заявил, будто Чи Ю тайком провёл ритуал вместо него, без разрешения. Старший Чи Ю хороший человек, вот он и понёс чужую вину. Его же годами поливали грязью, — Лу Юй сжал кулаки. — Сколько чёрных дел он за эти годы взял на себя, вместо второстепенных ветвей рода Чи, и не счесть. Но у Чи Ю друзей много, он с людьми ладит, поэтому только теперь все поняли, насколько он порядочен и что на такие мерзости он не способен. Имя Чи Ю очистили.
Цзян Ло чуть не решил, что ослышался.
Юноша едва удержался, чтобы не рассмеяться: серьёзно?
Раз уж нашлись люди, навесившие на Чи Ю чужую вину, он покорно её понёс. И мало того, те самые, из-за которых ему пришлось тащить этот «чёрный котёл», до сих пор живы и здравствуют?
— Те из рода Чи, кто взвалил это на Чи Ю, живут неплохо? — Цзян Ло спросил с неподдельным интересом. Дядя, положим, жив, а вот остальные — не факт.
Вэньжэнь Лянь холодно произнёс:
— Кроме того, что их поносили, с ними всё в порядке. Все живут припеваючи.
С его злопамятством и ледяной жестокостью разве Чи Ю оставил бы без ответа тех, кто его унижал?
Цзян Ло невольно нахмурился, что-то тут не сходилось.
— За все эти годы… — спросил он, — среди боковых ветвей рода Чи никто не умирал?
Из-за его спины раздался чужой голос:
— За эти годы прямые потомки рода Чи вымерли все, а с боковыми ветвями ничего не случалось.
Ляо Сы тихо опустился рядом с Цзян Ло, улыбнулся краешком губ.
— Тебе это не кажется странным?
С характером Чи Ю он бы ни за что не оставил своих обидчиков в покое. По всем прикидкам те, кто осмелился взвалить на него чужую вину, давно уже получили бы оплату.
У Цзян Ло оставалось ещё множество вопросов, но к этому времени судьи завершили проверку. Один из сотрудников улыбнулся и напомнил:
Было уже поздно, и Цзян Ло отложил вопросы, вернулся к своей койке вместе с Ляо Сы. Прежде чем лечь, он вдруг поднял глаза на Ляо Сы, который неторопливо поправлял подушку.
— Откуда ты столько знаешь о роде Чи?
— Потому что я ужасно любопытен, — Ляо Сы улыбнулся краешком губ. — Я из линии Ганьсы, вот и хотел увидеть тело Чи Ю после его смерти. Но здоровье у меня слабое. Пока я, подгоняемый спешкой, добрался до дома семьи Чи, похороны Чи Ю уже закончились.
— В те дни я несколько дней жил в доме семьи Чи, так что узнал немало.
Цзян Ло ничего подозрительного не заметил, кивнул и снова закутался в одеяло.
Свет уже погас, лишь лунное сияние просачивалось в окно. Над глухой чащей луна ясно стояла в вышине, серебрила небо. Цзян Ло втянул прохладный ночной воздух, и дремота понемногу поползла к нему.
Но в тот миг, когда он уже проваливался в сон, кожу головы словно иголкой кольнуло. Он вздрогнул и мгновенно очнулся.
Повернувшись, он увидел: Ляо Сы ненароком лёг на кончики его волос. Цзян Ло сдвинул брови и понизил голос:
— Ляо Сы, ты придавил мои волосы.