"Призраки дома Блэквуд" Дарси Коутс
Оригинальный фрагмент книги 35-38 Главы
Глава тридцать пятая
Сущности
Закрыв глаза, Эрика взяла в руки веревку. Покрутила в пальцах, перебирая свернутые кольца, и начала раскачиваться из стороны в сторону. Дэмиен прислонился к ближайшей стене, скрестив руки на груди, внимательно поглядывая во все стороны. На втором этаже вновь хлопнула дверь спальни.
– Ну же, – пробормотала Эрика тихонько, так, что Мара едва расслышала. – Давай…
Дэмиен беспокойно наклонился к ней:
– Ох… – На лбу Эрики проступил пот. – Очень странно. Найти его сложнее, чем я думала. Будто он прячется.
– Он не хочет уходить. Будь осторожна.
Эрика ниже склонилась над веревкой, костяшки пальцев побелели от напряжения. На стене под лестницей шевельнулись тени, и на секунду Мара различила дергающиеся над полом ноги. Она отшатнулась, и Нил приобнял ее за плечи.
– Не бойся, – прошептал он ей на ухо, и Мара кивнула, пытаясь подавить страх.
Раньше ее словно доспех защищала уверенность, что мира духов просто не существует, а сейчас она чувствовала себя уязвимой. И только рука Нила была как якорь, удерживающий ее в реальности.
– Поймала, – прошептала Эрика. Руки у нее были подняты в воздух, пальцы сжаты, будто она тянула на себя невидимую нить. Мару бросило в дрожь.
За их спинами со знакомым скрипом начало раскачиваться кресло-качалка. Мара не осмеливалась оглянуться, и так будто наяву видя наблюдающую за ними призрачную женщину со свисающими лоскутами кожи, монотонно отталкивающуюся от пола.
– Мара, успокойся, – пробился сквозь облако страха голос Дэмиена. Мара кивнула, вновь сосредотачиваясь на Ниле. Она старательно расслабила каждый мускул и заставила себя дышать ровно и медленно. Только сердце по-прежнему судорожно билось пойманной птичкой и отказывалось слушаться.
Эрика начала что-то напевать себе под нос, постепенно подтягивая добычу короткими быстрыми рывками. С каждым движением воздух словно уплотнялся вокруг, и волоски на коже Мары встали дыбом. Она чувствовала, что грядет нечто необъятное.
– Ты чувствуешь? – спросила она Нила.
Затем кто-то вздохнул. Медленный рваный выдох с присвистом, напоминающий треск сухих ветвей. Что-то тревожило Мару, что-то в этом звуке было не так. Она крепче сжала руку Нила, и он ответил тем же.
– Ну же, Роберт, – пробормотала Эрика. Ее трясло, пряди волос прилипли к мокрому лбу, и она все еще шевелила сомкнутыми пальцами, то расслабляя, то сжимая их. Мару очень заинтересовало, что же девушка видит и чувствует, и она внимательно следила за ее движениями, пытаясь угадать, и тут перед глазами возник образ.
Это было не столько реальное изображение, сколько идея, будто разум наложил созданный фрагмент на реальность, как художник-аниматор наносит рисунок на прозрачный лист бумаги, а потом накладывает на фон, и получается цельная картина. Два отдельных изображения создают целое.
В руках Эрика держала с десяток натянутых черных нитей, воздушных и тонких, будто паутинки. Они вели к свернутой веревке перед ней и дальше, через всю комнату, и исчезали в стене под лестницей. Когда медиум дергала за них, они натягивались, а стоило отпустить – свободно парили в воздухе. Мара отвела взгляд и с нарастающим ужасом обнаружила, что вся комната полна этих нитей. Они парили вокруг, исчезая в стенах и полу, где-то собираясь в клубки, а свободные концы витали в других углах комнат. Несколько «паутинок» скользнули по лицу Нила, и Мара потянулась смахнуть их, но пальцы коснулись теплой кожи.
– Что такое? – обеспокоенно прошептал Нил. – Милая, почему ты дрожишь?
Мара моргнула, и видение пропало. Легкие горели, и она поняла, что надолго задержала дыхание.
– Все в порядке, – так же тихо ответила она. – Просто… мне показалось…
Ей не хватило храбрости поднять голову, но она кожей чувствовала внимательный взгляд Дэмиена.
Эрика дышала тяжело и прерывисто, но по губам скользнула слабая улыбка:
Мара снова обернулась к стене под лестницей, где исчезали черные нити. Из дерева сочился темный дым: все та же липкая тягучая субстанция, из которой состояла и женщина в кресле. Эрика вновь дернула за нити, вытягивая из стены новую волну клубящегося тумана. Из него уже начала вырисовываться знакомая фигура.
– Он здесь, – выдохнула Эрика. Глаза у нее были закрыты, но по лицу разлилось торжество. Одной рукой касаясь знака защиты, она вновь дернула за ниточки.
Роберт шагнул в комнату из стены, точно ее не существовало. В широко распахнутых глазах плескалась ярость, он пригнулся, точно припавший к земле хищник. В отличие от других призраков, его очертания были четче, хотя и все равно оставались немного размытыми. На шее, свитая из тех же завитков тумана, болталась петля.
Не замечая Мару, он смотрел прямо на Эрику и сам пошел вперед, уже не сопротивляясь, протягивая узловатые скрюченные пальцы к призвавшей его девушке.
Когда он прошел мимо, Мара чуть не отпрыгнула назад, и рука Нила сжалась крепче.
– Мара, успокойся. Ты в безопасности.
Она слышала его слова, но не могла понять смысл. Все мысли затопил леденящий душу ужас. Она хотела убежать, но тело будто налилось свинцом. Странно, что кресло в гостиной еще не опрокинулось – раскачивалось оно в совершенно безумном ритме, как пилой проходясь по нервам. Над головой на чердаке зазвучали шаги, из камина послышались детские рыдания.
– Успокой ее! – отрывисто велел Дэмиен. – Они просыпаются из-за нее.
– Не кричи на нее, – тихо потребовал Нил, гладя Мару по щеке, поворачивая ее голову от Роберта к себе. – Мара, все будет хорошо. Не бойся. Я здесь. – Нил улыбнулся, и она на мгновение забыла обо всем, теряясь в его глазах, в тепле обнимавших рук, в ощущении гладящих кожу пальцев. Нил излучал жар, силу и надежность, и Мара впитывала их в себя.
Кожу по-прежнему покалывало, но теперь это было просто любопытное ощущение. Шаркающие шаги по деревянному полу и вылетавшие из поврежденного горла Роберта прерывистые выдохи с присвистом уже не вызывали прежней липкой тошноты. Этот звук угрожал ей не больше, чем чудище из ужастика.
– Еще немного, – прошипела Эрика, чуть ли не задыхаясь. – Совсем чуточку…
Мару поражал энтузиазм, с которым работала девушка, ведь сеанс вымотал ее до крайности. С защитного знака рука Эрики переместилась на квинет, который должен был развеять призрака.
Роберт Кант возвышался над ней, подойдя почти вплотную, выпученные глаза безумца не отрываясь смотрели на девушку. Обломанные острые ногти царапнули щеку, не оставляя следов, но Эрика дернулась, будто что-то почувствовала. Все еще держа левую руку на знаке, правой она, выпустив нити, толкнула Роберта в грудь.
Квинет засветился. Он будто бы высасывал свет из комнаты, и Мара моргнула, присматриваясь. Нет, не свет… но что-то похожее. В холле было сумрачно, горело всего три свечи и два фонарика, но добавилось и еще какое-то свечение. Почти незаметное, такое, что она и внимания бы не обратила, не стекайся оно к нарисованному мелом символу.
Опустив взгляд на руки, Мара увидела тот же самый свет, тянущийся и от нее тоже. Так вот о чем они говорили. Энергия, конечно.
Проходя через квинет, свет спиралями струился по руке Эрики и вливался в грудь Роберта. Призрак закричал.
Мара зажала уши ладонями, но яростный вопль боли все равно оглушал. Хотя, как со светом и черными нитями, он будто находился в другой реальности – его ничто не заглушало. Мара взглянула на Нила с Дэмиеном, и оба никак не отреагировали на звук, разве что Дэмиен не отрывал взгляда от Эрики, готовый вытащить ее из круга при первых признаках опасности.
Роберт согнулся пополам от прямого луча света, темный туман, из которого он состоял, скручивался в спирали, точно чернила в воде, если их размешать ложкой. Свет лился сквозь него точно молния, распоровшая грозовые тучи, и призрак кричал и корчился от боли. Но тут Роберт дернулся, его тело будто бы взорвалось и воссоединилось в одном движении. Он выпрямился.
У Эрики открылся рот, она медленно опустила руку. На лице ее читался ужас.
– Что? – спросила Мара, и в ту же секунду Дэмиен бросился вперед.
– Уходим! – заорал он, обхватил Эрику за талию и потащил на себя. Она не ответила, так и глядя на Роберта широко раскрытыми глазами. Губы у нее дрожали.
– Не сработало, – повторила она. – Как будто… он застрял…
И тогда Роберт прыгнул вперед, одним движением отбрасывая Дэмиена в сторону. Медиум ударился о стену и бесформенной кучей свалился на пол, ловя ртом воздух.
Эрика смотрела перед собой остекленевшим взглядом, не в силах пошевелиться. Роберт оскалился, подбирая веревку с пола.
– Берегись! – закричала Мара, но Эрика не отреагировала. Роберт накинул петлю ей на шею и туго затянул.
Мара бросилась вперед в отчаянной попытке спасти Эрику, заколотила Роберта кулаками, с трудом подавив крик. Черный туман был холодным, почти как лед, и на ощупь не был похож ни на одну известную Маре субстанцию. Не плотный, не жидкий, а какой-то вязкий, не оставляющий следов.
Роберт обернулся к ней, шипя, и схватил за горло.
– Мара! – Нил уже был рядом, пытаясь освободить ее, но Роберта он не видел и не знал, куда бить. Хватка усилилась, и Мара подавилась воздухом.
Дэмиен подполз к Эрике. Она лежала на полу и молча смотрела в потолок, пока он пытался развязать веревку. Губы у нее начали синеть.
– Нет! – снова закричала Мара, отчаянно дергаясь и пинаясь, царапаясь, стараясь хоть что-то сделать, но это было все равно что пытаться ударить солнечный свет. Вокруг все шумело и стонало, не нашедшие упокоения мертвецы пробуждались: кресло-качалка, рыдающий ребенок, шаги – уже не расхаживающие, а бегающие по чердаку, хлопающие двери и хор умоляющих голосов сливались в чудовищной какофонии.
Роберт ударил ее. Ощущение, как и свет, не было реальным; боль пришла не от физического удара, но Мара упала на пол, задыхаясь, стараясь сдержать всхлип, перед глазами потемнело. Шаги прошли мимо. Нил закричал, но вскоре звук оборвался. Еще один полный боли стон, и все стихло.
Глава тридцать шестая
Подвал
Мара подняла голову. Вокруг было темно: свечи и фонарики больше не горели. Нащупав в кармане флешку с подсветкой, которую ей передал Нил, она щелкнула выключателем.
Слабого света хватало всего на полметра, максимум метр, но неподалеку что-то блеснуло серебром. Мара подползла ближе и, подобрав электрический фонарик, с облегчением обнаружила, что он еще работает. Она посветила вокруг и застыла.
Тщательно прорисованный круг был размазан изнутри, словно его намеренно стирали ладонями. Эрика лежала на полу, наполовину в круге, по-прежнему с петлей на шее. Мара на четвереньках добралась до нее, водя фонариком из стороны в сторону.
Он стоял в дальнем углу комнаты, бесстрастно наблюдая за ней, но, похоже, ранен не был, и она с облегчением выдохнула.
Уронив фонарик, Мара принялась разматывать веревку. Бледная как полотно, Эрика не шевелилась. Маре удалось расширить петлю достаточно, чтобы стащить ее через голову девушки и нащупать слабое биение пульса. Слава богу. Мара для проверки поднесла ладонь к губам Эрики: она дышала.
– Нил, ты нашел Дэмиена? – Мара обернулась к нему, сердце кольнула тревога. Он не шевелился, только неестественно спокойно наблюдал за ней. Это шоковое состояние? Роберт что-то сделал с ним? – Нил? Что случилось?
Он повернулся и направился к столовой. Подхватив фонарик, Мара бросилась догонять. Нил словно не замечал ее присутствия, неслышными шагами двигаясь в сторону комнаты отдыха.
На пороге Мара помедлила, вздрагивая и прерывисто дыша. Обернулась к холлу, посветила фонариком: Эрика так и лежала, грудь ее поднималась и опускалась, но Дэмиена по-прежнему нигде не было видно.
Со скрипом открылась дверь. Подвал. Мара повернулась к комнате, куда зашел Нил, и вздрогнула.
Глухой звук шагов мог означать только, что Нил спускался по лестнице на самый нижний этаж здания.
Нужно быстрее уходить, – настаивала ее логическая часть ее разума. – С Нилом что-то совсем не так, и ты не хочешь в это влезать. Хватай Эрику и бегите.
«Нет, – отвечало сердце. – Я не могу бросить его на милость дома. Он вернулся за мной, когда был мне так нужен, а теперь я нужна ему».
Откуда-то снизу донесся громкий удар, затем треск, и Мара поняла, что дальше медлить нельзя. Перед глазами промелькнула сотня чудовищных вариантов, что может происходить с Нилом, полностью отключив отвечающую за самосохранение часть сознания.
Она бросилась в комнату отдыха: дверь в подвал была распахнута настежь. Мара, высоко подняв фонарик, посветила вниз, но даже под таким углом смогла различить всего с десяток ступеней. Глубокий вздох отдался болью в груди. Она шагнула вниз.
Мара словно нырнула в ледяную воду – такой сильной была разница температур. Когда она росла, ее родители часто говорили о холодных пятнах. Они якобы указывали, где находятся призраки, но Мара в итоге определяла по ним сквозняки в доме. Если так холодно во всем подвале, что же за привидение там живет? Или множество привидений? Сколько вообще может поместиться в этот дом?
От холода щекотало в носу, и Мара зажала его рукой, чтобы заглушить дыхание. Однако шаги сделать тише не получалось, и они эхом отражались от стен, отдаваясь в ушах.
Спустившись до конца, Мара тут же прижалась спиной к стене, водя фонариком вокруг. Нил пропал, но в дальней стене что-то чернело. Дыра. Кто-то сломал каменную кладку, и вывороченные куски пыльными обломками валялись на полу. Нервы были напряжены до предела, и Мара, готовая при первом признаке движения отпрыгнуть, осторожно подкралась ближе. Проем оказался не широким, но достаточно высоким, позволяя пройти, не пригибаясь. Притаившись с краю, Мара заглянула внутрь, пытаясь разглядеть хоть что-то за поднявшейся в воздух пылью. Пространство за сломанной стеной было гораздо больше, чем знакомый ей подвал. Каменные стены тянулись вглубь метров на двадцать, и к ним были прикреплены сотни исписанных чернилами листов пергамента, уже рассыпающегося от старости. У одной из стен стояли рассохшиеся столы и стеллажи, а ближе к дальнему краю спиной к ней стоял Нил, сложив руки за спиной, будто любуясь картиной в музее.
– Нил? – Из-за эха оклик громко разнесся по подвалу.
Нил не обернулся, но склонил голову, показав, что услышал.
О черт, нет. Мне плевать, что он нашел, в это адское место мы не идем. Ни за что.
– Нил, вернись. Эрика ранена. Нам нужно ехать.
Он никак не отреагировал. Ощущение тревоги щекотало кожу, и Мара, переложив фонарик в левую руку, вытерла вспотевшую ладонь о джинсы. Как можно тверже она крикнула:
– Я серьезно! Выходи, или, клянусь, я брошу твою несчастную задницу в этом подвале!
Никакого ответа. Хотя Мара и храбрилась, она знала, что ни за что не уедет из Блэквуда без Нила. Ей было настолько страшно, что к глазам подступили слезы, и она изо всех сил старалась дышать глубоко, чтобы не свалиться от кислородного голодания.
«Не ходи туда», – умолял разум, и Мара знала, что должна прислушаться. Ничего хорошего по ту сторону стены ее явно не ждало.
Но Нил не двигался, и она понимала, что он не шевельнется, пока она не подойдет к нему. Казалось, с каждой проведенной в подвале минутой риск опасности возрастал в разы.
Очень плохая идея. Но если это ему поможет, я готова тысячу раз рискнуть.
Мара пролезла в развороченный проем.
Глава тридцать седьмая
Замещение
Осколки камней хрустели под ногами. Когда Мара только обнаружила в доме подвал, она все удивлялась, почему он такой маленький. Новое помещение ее бы не разочаровало: оно занимало площадь не меньше всего особняка, а то и больше. Мара задумалась, когда его построили. Пергамент на стенах выглядел достаточно старым – возможно, первые поселившиеся в Блэквуде семьи расширили подвал, но зачем?
Мара пригляделась к записям: бумаги были испещрены диаграммами, какими-то черными фигурами, нацарапанными кое-как, но почерк был слишком замысловатый, и она не смогла сразу разобрать слова. Останавливаться она не собиралась, ей только нужно было вытащить отсюда Нила и запихнуть в машину.
Он так и стоял, разглядывая стену, без малейших признаков беспокойства. Как же Мара надеялась, что это последствия шока! Все остальные объяснения такому поведению были одно хуже другого.
– Нил, – тихонько позвала она. Их разделяло всего несколько шагов, а он так и не обернулся. – Просто подумай. Ты говорил, Блэквуд каким-то образом влияет на тебя. Если ты чувствуешь… злость, раздражение, или хочешь сделать что-то плохое… – Она откашлялась. – Помни, это все дом. Давай уйдем. Нил, я люблю тебя. И хочу, чтобы с тобой все было хорошо.
– Любовь. – В голосе Нила звучали незнакомые, словно певучие нотки – будто какой-то непонятный акцент. Он наконец повернулся к Маре, и от его улыбки у нее кровь застыла в жилах. – Думаешь, любовь тебя спасет? Думаешь, из-за любви я проявлю к тебе больше милосердия, чем к другим моим гостям?
То же красивое, четко очерченное лицо, те же небесно-голубые глаза. Губы, которых она столько раз касалась поцелуем, прямой нос, по которому так часто проводила пальцем, брови, передававшие не настроение, а привычное для него благодушие. Но это выражение лица… Оно превращало прекрасные добрые черты в чудовищную маску, надменную, самодовольную и злобную.
Он поднял с земли какой-то предмет. Ощущение тревоги превратилось в панику, и Мара попятилась. Голос сел, и вместо слов вырвался всхлип. Сглотнув, она попробовала снова:
– Зачем тебе это, Роберт? Что мешает тебе двигаться дальше?
– Ха! – Никакого веселья в смешке не было. Нил, или, точнее, существо, занявшее его тело, двинулось к ней, сокращая расстояние между ними. – Дитя, ты понятия не имеешь, как невежественна. Не сопротивляйся. Я все сделаю быстро.
Нил занес топор. Огромный, старинный, устрашающего вида, с рукоятью из темного дерева и остро заточенным серебристым лезвием. Несмотря на размер, Нил с легкостью справлялся с ним и замахнулся на Мару легким выверенным движением.
Мара отпрянула. Рук коснулся порыв воздуха – свистнувший топор едва не задел ее. Прервав движение, Нил снова замахнулся, гораздо быстрее, чем Мара ожидала. Она проворно пригнулась, и лезвие только слегка зацепило волосы.
Я не могу сражаться с ним. Нужно бежать, оторваться от него, добраться до Эрики, вдруг она уже очнулась и знает, что делать. Должен же быть способ отменить это, вернуть Нила! Обязательно должен!
Развернувшись, Мара бросилась к проему в стене, но тут прямо перед ней ни с того ни с сего с грохотом рухнула каменная глыба, загораживая проход. Пол содрогнулся с такой силой, что Мара потеряла равновесие и упала. В клубах пыли, как в тумане, ничего нельзя было разглядеть, и она, кашляя, перевернулась на спину, светя фонариком перед собой. Луч света выхватил наступающий на нее силуэт с занесенным для замаха топором.
Нил смог бы сдвинуть эту глыбу, но одной ей и пытаться не стоило. Другого выхода из подвала не было. Оба оказались в ловушке смертельного танца, и, казалось, у этого танца нет финала, который не означал бы смерть.
Нил уже подошел на достаточное расстояние, и она, пошатываясь, выпрямилась. В свете подрагивающего лучика она различила на лбу Нила капельки пота и остановилась. Топор был, конечно, тяжелым, но от двух замахов Нил так устать не мог, совершенно точно.
– Нил, – как можно более спокойным тоном произнесла Мара, отступая от медленно приближающегося мужчины. – Ты же еще там? И слышишь меня? Ты должен бороться. Помни, как я люблю тебя.
Нил дернулся. Пот с него лил ручьями, но он продолжал наступать. Эта человеческая реакция подарила Маре проблеск надежды, но вместе с ним накатила волна чудовищного страха. Если Роберт победит… если он ее убьет, это уничтожит Нила. Она не могла так с ним поступить.
Мара уперлась в стену, и что-то кольнуло ее в бедро. В душе мелькнула крошечная надежда, глупая отчаянная попытка, но как же хотелось уцепиться за нее. Мара выудила из кармана пучок шалфея.
Это промедление дорого ей обошлось. Воспользовавшись ее невнимательностью, Нил атаковал, двигаясь гораздо быстрее, чем она ожидала, и в этот раз увернуться не получилось. Топор задел руку чуть ниже плеча. Удар прошел по касательной и рану оставил неглубокую, поэтому Мара не потеряла сознание, но боль была невыносимой. Вскрикнув, Мара уронила фонарик, успев отшатнуться от нового взмаха топора.
Времени думать не было: она запихнула шалфей себе в рот. Дэмиен говорил, что дым должен ослаблять и рассеивать духов, но поджечь пучок ей было нечем. Вместо этого она бросилась на Нила, торопливо пережевывая растение.
Приближаться было рискованно, но так он хотя бы не мог ударить ее топором. Мара подобралась вплотную к Нилу, смотревшему на нее с яростью и злобой, и выплюнула кашицу из шалфея прямо ему в лицо.
Взревев, он отшатнулся, закрыв лицо руками, пытаясь стереть частички травянистой массы, и рухнул на пол.
Мара сделала несколько шагов назад, пока не уперлась в стену. Из-за жгучей, разрывающей боли перед глазами помутилось, горячая кровь стекала по руке, капала с локтя. Она знала, что нужно остановить кровь, но боялась, что, если дотронется до раны, упадет в обморок. Откатившийся фонарик теперь освещал левую часть комнаты. Мара видела скрючившегося на полу Нила, трясущего головой. Выражение его лица быстро менялось, показывая то разгневанное жестокое лицо Роберта, то ее Нила, отчаянно сражающегося изо всех сил.
– Нил, не сдавайся! – Голос сорвался, но Нил услышал, и плечи его вздрогнули. – Не дай Роберту победить!
– Не… – выдохнул Нил и упал на спину, лицо его исказилось в агонии. – Не… Роберт… – выдавил он сквозь зубы.
Не Роберт? Притупившееся от боли, страха и шока сознание не сразу обработало слова. Он хочет сказать, что не даст Роберту победить? Нет… это что-то другое…
Рука Нила метнулась к карману куртки, и все его тело вновь изогнулось, напрягшись, будто пронзенное ножом. У него вырвался полный боли крик, и он обмяк.
Прижавшись к стене, Мара едва осмеливалась дышать, глядя на безжизненное тело Нила. Он лежал неподвижно так долго, что Мара уже испугалась, но тут руки дернулись, и он приподнялся на локтях.
Он поднялся на ноги и только потом обернулся. Не Нил.
Кусочки головоломки встали на свои места, и Мара уставилась в это лицо, настолько дорогое и отталкивающее одновременно. Не Роберт Кант был главным привидением Блэквуда, как они думали. Он был только пешкой в руках настоящего хозяина. Вот почему Эрике не удалось его уничтожить.
Почувствовав духа, державшего Блэквуд под контролем, Эрика описала высокого сухопарого мужчину с топором, и Мара просто приняла как данность, что это Роберт, так как топор был его главным оружием. Но не он выбрал его, так ведь? Ему это орудие навязала сущность, использовавшая его как марионетку.
Правда была столь очевидной, что Маре захотелось ударить себя за то, что не поняла этого раньше. Настоящим хозяином Блэквуда оставался его первый владелец, признанный спиритуалист и предок Мары, Виктор Барлоу.
Виктор был одержим идеей стереть границу между миром смертных и миром духов. Судя по записям и инструментам в подвале, он далеко продвинулся на пути к цели. И место для строительства Блэквуда выбрал тщательно, и дом сделал гораздо больше, чем требовалось одному человеку, специально для семей, которые будут жить в нем. Как только все было готово, он решился на самый опасный шаг во всем плане: заманил Роберта Канта в дом и позволил себя убить.
С тех пор Роберт стал марионеткой в руках Виктора, который заманивал детей в Блэквуд. Роберт успел убить пятерых, и только потом допустил ошибку, возможно, даже намеренно позволив последней девочке сбежать, стремясь прекратить это невыносимое существование. А затем, вместо того чтобы сбежать из Блэквуда, повесился на перилах. Он служил Виктору в жизни и продолжил служить после смерти.
Все другие семьи, приезжавшие в Блэквуд, стали жертвами воли Виктора. Он заставлял их использовать топор, оружие, так хорошо ему знакомое за годы работы дровосеком. С каждой смертью уровень энергии в Блэквуде повышался. С какой целью, Мара не знала, хотя и не сомневалась, что альтруизмом здесь и не пахнет. С каждым новым убийством Виктор сам становился сильнее. А Мара, за годы накопив столько энергии, которая никак не могла найти выхода, идеально подходила на роль жертвы.
К горлу подступила тошнота. Сказывалась потеря крови, и адреналин, на котором она держалась все это время, постепенно заканчивался. А Виктор, занявший тело Нила, был сильнее и быстрее Мары в несколько раз.
Но теперь она знала, что за дух перед ней, и у нее родился отчаянный план. Нил был без топора и еще не до конца пришел в себя, но Мара знала, это ненадолго. Она бросилась вперед, надеясь, что угадала правильно, и с силой толкнула его.
Глава тридцать восьмая
Импровизация
Когда Нилу удалось пробиться через волю Виктора и заговорить с Марой, его рука потянулась к карману куртки. Она также смутно помнила, что Нил обещал выбросить фото Виктора Барлоу, выпавшее из сломанной кровати. Как же ей хотелось не ошибиться.
Виктор не ожидал ее маневра, поэтому Маре удалось застать его врасплох. Покачнувшись от удара, он отступил на два шага, но не упал.
Черт побери, Нил, почему надо быть таким крепким!
Дотянувшись до его кармана, Мара нащупала бумажный краешек и уже потянула на себя, когда рука Нила обхватила ее за горло и сжала. Новая вспышка боли пронзила шею от прикосновения к оставленным веревкой синякам.
– Нил! – пискнула она из последних сил. В ледяных глазах мелькнуло узнавание, хватка чуть ослабла, и этого было достаточно. Мара пнула его в живот, отталкиваясь, и упала, ударившись раненым плечом о каменный пол.
Мара шлепнула фотографию на каменные плиты. Мела у нее не было, но Эрика говорила, что символы не обязательно должны быть точными. Мара надеялась, что это касалось и изобразительных средств. Собрав в лужицу собственную кровь, она окунула палец в багряную жидкость и принялась по памяти рисовать квинет.
Скрежещущий звук сообщил, что Виктор подобрал свой топор. Она знала, у нее осталось всего несколько секунд.
Почти не представляя, что делает, Мара положила обе руки на фотографию Виктора: она знала только, что сама является сильным источником энергии, и помнила, что делала Эрика в холле. Мара сконцентрировалась изо всех сил, вызывая в памяти черные нити, парящие в воздухе.
Секунду ничего не происходило. Тяжело шагнув ближе, Виктор уже занес над ней топор, но тут что-то щелкнуло в голове, и Мара увидела их – десятки нитей, парящих в воздухе, поднимающихся из фотографии. Подхватив целый пучок, она медленно потянула за них.
Странное чувство. Часть ее знала, что держит в ладони только воздух, но другая часть ощущала эти нити. От них кожу покалывало, будто от слабых электрических разрядов. Мара понимала, что они очень тонкие, и что, если дернуть слишком сильно, они порвутся. Осторожно. Медленно вытаскивай его.
Нил, с уже занесенным над ее спиной топором, вздрогнул и, пошатнувшись, отступил. Мара потянула снова, и из груди Нила вырвалось чернильное облачко. Призрака перекосило, ледяная злоба уступила место потрясенному выражению, а затем подлинному ужасу. Она потянула еще раз и аккуратно, потихоньку вытащила призрака из Нила.
Они разделились точно масло и вода. Нил упал, а полупрозрачная дымчатая фигура Виктора, повинуясь нитям, скользила к Маре. Она видела, как упал Нил, но не могла рисковать, отвлекаясь. Он не вставал, и это пугало. В голове крутилась мысль, а вдруг человека можно убить, принудительно вытащив из него привидение, но она подавила ее.
Сконцентрируйся. Ты так близка к цели.
Виктор стоял перед ней. Его фигура светилась ярче, и выглядел он интеллигентнее Роберта Канта. Серийный убийца был косматым, в поношенной одежде, а во внешности Виктора, от бакенбард до дорогого костюма, читалась уверенность и ум. С перекошенным от гнева лицом он навис над Марой.
Она бросила нити и, опустив левую руку на квинет, правую направила прямо в склизкую, ненормальную, клубящуюся фигуру.
Мара представила свет, льющийся из квинета, как тот, что она видела в коридоре. По команде энергия поднялась в ней и полилась, обжигая руки, пульсируя в ране. Сильная, горячая, она переполняла Мару, вызывая ощущения свободного падения: желудок свело, сердце замерло, и даже захоти она, и то бы не смогла вздохнуть. Бурлящий поток силы тек сквозь нее, собираясь со всей комнаты, из всего Блэквуда, и лился прямо в призрака. Черная фигура раздулась, и Мару кольнуло сомнение. Но остановиться она уже не могла. Энергия неслась сквозь нее как электрическое торнадо, Виктор пытался удержать ее в себе, но смотревшие на Мару глаза горели дикой яростью. Призрак взорвался.
Мара могла только так описать это чувство: взрыв. Виктора разорвало, черные клубы дыма с шипением растворились в золотистом свете, лившемся отовсюду. Кожу ощутимо покалывало, но тоже будто в другом измерении: в реальности и волоска не шевельнулось. От этой силы перехватывало дыхание и кровь начинала стучать в висках.
В этот миг Мара видела Блэквуд таким, каким он был на самом деле: переплетение черных нитей, призрачное воплощение воспоминаний и эмоциональных связей заполняло комнату, окутывало стены точно паутиной. Они распадались на глазах, съеживаясь и тая от волны ее энергии, как сахарная вата от тепла.
Энергия окатила стены, потолок, а затем отхлынула, ручейками стекая вниз, в землю, по невидимым руслам в деревянных балках, исчезая в трещинах каменных плит. После взрыва света стало только больше. Он стекал с потолка, просачиваясь из каждой трещинки и дырочки. Мара, опустив руки на пол, чувствовала, как эта энергия бурлит и переливается под ладонями. К ее ужасу, она ощутила и эмоции в этой энергии: горе, страх, гнев, и поспешно подняла руки.
Это другие призраки. Теперь, когда Виктора нет, они наконец свободны. Как сказала Эрика? Точно, это как разобрать плотину.
Последние ручейки энергии впитались в стены и пол. Сияние угасло, и у Мары остался только фонарик. Искусственный свет казался совершенно бесполезным, особенно по сравнению с ярким свечением энергии до этого, и Мара, повернувшись к Нилу, заморгала, привыкая к давящей темноте. Нет, дело было не в фонарике.
Голова кружилась все сильнее. Ей не хотелось представлять, сколько крови она потеряла. Мара протянула руку к неподвижному телу Нила, но даже это усилие было слишком велико. Пол стремительно ринулся навстречу.