Система 404. Колледж. Первые 3 главы
Глава 1
Голос стюардессы разрезал тишину салона. Кейл, для которого хоть какой-то сон давно уже стал роскошью, не мог не ощутить раздражение. Видимо, день в новой стране уже обещает быть тяжёлым. Впрочем, ничего нового.
Как он вообще докатился до жизни такой? Вопрос, на который у него был слишком простой ответ.
Знакомьтесь — Кейл Хенитьюз, восемнадцать лет. Старший сын семьи Хенитьюз, одной из ключевых семей совета Системы, отвечающей за экономику страны. Когда-то на него возлагали слишком много надежд, но сам Кейл довольно быстро и без особых сожалений от них отказался, решив, что продолжать семейное дело — последнее, чем он хочет заниматься.
Причина была банальной и, одновременно, слишком тяжёлой для ребёнка — он рано понял, как устроен этот мир. Система не защищает. Система распределяет. И если ты оказался не там, где нужно — тебя просто списывают.
Супергерои появились около пятидесяти лет назад — слишком внезапно и слишком хаотично, чтобы мир успел к этому подготовиться. Способности пробуждались без контроля, и всё быстро скатилось к грани катастрофы.
Тогда и появилась Система — структура, призванная регулировать использование сил и удерживать баланс. Её создание приписывали семье Кроссман, хотя со временем это уже мало кого волновало.
Решение сработало. Настолько хорошо, что Система постепенно заняла место государства.
История звучала правильно. На практике — не совсем.
Проблема в том, что за этим стояли потери, о которых предпочитают не говорить. И даже после всего этого Система не научилась делать самое базовое — защищать тех, кто в этом действительно нуждается.
Джур Хенитьюз оказалась одной из таких потерь.
Она просто была не в том месте и не в то время. Перекрёстный огонь между героем и злодеем — стандартная ситуация, которую в отчётах обычно описывают парой сухих строк. Вот только для Кейла это не было “ситуацией”.
И, что ещё хуже, его отец даже не попытался что-то изменить.
С этого момента всё начало медленно, но уверенно разваливаться. Разочарование в мире оказалось ожидаемым, почти логичным. А вот разочарование в собственном отце — нет. Когда же тот спустя год женился снова, для Кейла всё окончательно встало на свои места. После этого он перестал смотреть на отца как на кого-то большего, чем источник денег.
Пить Кейл начал в четырнадцать, на каком-то обязательном мероприятии у аристократов. Вначале им двигало любопытство, а дальше — потому что это работало. Алкоголь быстро стал удобным инструментом. Простым и надёжным способом приглушить всё лишнее — мысли, шум, людей.
Единственная проблема заключалась в том, что его организм оказался слишком выносливым. Чтобы добиться хоть какого-то эффекта, ему приходилось пить столько, сколько обычного взрослого человека уже отправило бы в реанимацию. И даже это не давало гарантии, что получится забыться.
После выпускного, который он умудрился одновременно проигнорировать и превратить в хаос, отец поставил ультиматум — колледж. Кейл даже не стал сопротивляться — он просто выбрал первый попавшийся вариант с экономическим факультетом, рассчитывая отделаться формальностью.
Дерут вмешался, переписал документы и отправил его в один из самых престижных колледжей — да ещё и в другую страну. Без возможности отказаться.
Сначала Кейл хотел протестовать. Потом задумался и… передумал.
В этом всё же был один плюс. Новый город, новая страна — это означало отсутствие постоянного контроля, давления и необходимости играть роль, которую от него ждали. Впервые за долгое время у него появлялся шанс просто существовать без оглядки.
Не самая вдохновляющая перспектива, но лучше, чем ничего.
Дерут, конечно, видел в этом совершенно другое. Он был уверен, что строгая дисциплина и “правильная” культура смогут повлиять на сына и привести его в норму. Наивная идея, но, судя по всему, ему было достаточно и этого.
Стюардесса заглянула к Кейлу, проверяя ремни безопасности и положение сидений. За все пятнадцать часов полёта он почти не двигался со своего места — максимум менял позу, когда начинали затекать ноги. Даже в условиях повышенного комфорта его тело всё равно оставалось просто телом, которое нужно было терпеть.
Посадка прошла мягко, а в аэропорту его уже ждал личный водитель. После сегодняшнего дня тот ему почти не понадобится, но Кейл об этом, разумеется, не скажет. Мужчина старался изо всех сил прокормить семью, а у самого Кейла было более чем достаточно денег, чтобы платить ему ещё хоть сто лет просто за возможность иногда позвонить. В целом, именно таким и был его план.
Всю дорогу Кейл молча смотрел в окно. Точнее — на нечто, отдалённо напоминающее пейзаж. Центр Сеула мало чем напоминал зелёный пригород Нью-Йорка, в котором он жил раньше. Здесь всё было плотно заставлено: каменные высотки, реклама, неон. Манхэттен, только без океана и без Центрального парка.
Кейл находил эти виды скучными.
Впрочем, он находил скучным почти всё. Смысл вещей давно для него стёрся — ещё в детстве, когда попытки хоть что-то изменить закончились ничем. С тех пор он просто плыл по течению. Как сейчас.
У него даже не было нормального хобби. Всё казалось одинаковым, одинаково пустым. Единственным исключением оставались книги. Чаще всего — фэнтези. Ему нравилось проваливаться в чужие миры, где всё было проще, ярче, где существовала логика, в которой добро хотя бы пыталось что-то значить. Полная противоположность его собственной жизни.
Машина остановилась у многоквартирного дома. Это был не семейный особняк Хенитьюз и не его пентхаус в центре Нью-Йорка — тот самый, который отец зачем-то подарил ему, но при этом не позволял в нём жить. Дом выглядел… обычным. Лучше, чем большинство типичных зданий, но без показной роскоши и крика о статусе. Район тоже был спокойным: рядом находился колледж, а чуть дальше — престижные студенческие общежития. До центра и магазинов было рукой подать.
Кейл выбирал эту квартиру сам и, пожалуй, остался доволен.
Пространство было достаточно большим, но при этом не давило пустотой. Всего три комнаты — гостиная, совмещённая с кухней, спальня и ванная — но по площади квартира спокойно могла конкурировать с полноценной трёхкомнатной. Детство в особняке всё-таки давало о себе знать: тесные помещения Кейл не переносил.
Вместе с водителем они быстро занесли немногочисленные вещи. Кейл расплатился и отпустил мужчину, не задерживая его лишними словами. Завтра начинался учебный год.
Хотя он и так знал, что нормально не получится.
Утро наступило слишком быстро.
Оно не было отвратительным — что, честно говоря, уже радовало Кейла, — но и хорошим назвать его язык не поворачивался. Нельзя было сказать, что он выспался: сон оставался рваным, больше похожим на короткие провалы в небытие. Но, по крайней мере, ему удалось немного отдохнуть.
Взяв американо в Starbucks, Кейл направился в колледж.
Кампус встретил его неожиданно спокойно. Погода оказалась удивительно тёплой для раннего марта в Корее, а по территории лениво перемещались такие же студенты, занятые своими делами. Но главным было даже не это.
Никто не обращал на него внимания.
Здесь фамилия Хенитьюз ничего не значила.
И от этого становилось… легче. Не сильно. Но достаточно, чтобы это заметить.
На первой лекции Кейл занял привычное место — где-то в середине у окна. Преподавателя было хорошо слышно, а сам он легко терялся за спинами других студентов. Идеальное место, чтобы поспать.
Но сон не пришёл. Пришёл интерес.
Преподаватель каким-то образом умудрялся рассказывать даже очевидные для Кейла вещи так, что те начинали звучать иначе. Информация ложилась в голову легко, почти автоматически, но в этот раз он не просто фиксировал её — он анализировал, сопоставлял, прокручивал варианты.
Он понял, к чему ведёт преподаватель, уже на середине объяснения.
И всё равно продолжил слушать.
Остальные пары прошли ещё лучше. Кейл незаметно втянулся в процесс и даже вступил в дискуссию с одним из преподавателей. Сам факт этого уже выглядел чем-то почти абсурдным — раньше он бы просто проигнорировал подобную возможность.
В приподнятом — насколько это вообще было возможно — настроении Кейл шёл по коридорам главного корпуса. Пары на сегодня закончились, оставалось только взять расписание на следующую неделю. Пока студентов лишь регистрировали в системе, приходилось обходиться бумажными объявлениями.
Он только подошёл к доске, как его окликнули.
— Добрый день. Вы первокурсник? Могу узнать ваше имя для регистрации?
Имя столь же яркое как и его цвет волос.
Пауза затянулась чуть дольше, чем требовалось. Администратор уже собиралась повторить вопрос, когда он наконец ответил:
Это имя только что пришло ему в голову. “Вечнозелёный и растущий несмотря на условия”. Красивый смысл. Маме бы понравилось.
Администратор кивнула, быстро внесла данные в планшет и сделала фотографию. Кейл оставил почту, не задавая лишних вопросов, и на этом всё закончилось.
Возвращаясь в квартиру, он впервые за долгое время почувствовал что-то, отдалённо напоминающее лёгкость.
“Может, это именно то, что мне было нужно?”
Глава 2
Жизнь в колледже неожиданно начала радовать Рок Су.
С новым именем он довольно быстро вписался в коллектив. Он познакомился с одногруппниками, поддерживал с ними лёгкое общение и, к собственному удивлению, не чувствовал привычного напряжения. Его приглашали в кружки, звали на мероприятия, даже предлагали попробовать себя в студсовете. В Америке к нему лишний раз боялись подойти.
В Корее его воспринимали как тихого, немного отстранённого, но в целом дружелюбного человека. Он не отказывал в помощи, пусть и выглядел при этом так, будто делает одолжение всему миру сразу. Впрочем, это никого особенно не смущало.
Учёба давалась ему легко. Слишком легко.
Во многом — благодаря тому, о чём никто не знал.
У Рок Су была способность, которую он сам для себя назвал “Запись”. Работала она просто: по желанию он мог зафиксировать в памяти любую информацию до мельчайших деталей. Он запоминал всё — мелкий шрифт на упаковках, случайные разговоры, схемы на доске, запах духов преподавателя и даже раздражающие мелочи вроде шёпота на задних рядах.
Побочные эффекты он считал незначительными — носовые кровотечения (к которым он и так привык) и повышение температуры при перегрузке. Чтобы довести себя до этого состояния, нужно было действительно постараться, поэтому особой проблемой он это не считал.
К тому же способность работала и в пассивном режиме. Он не фиксировал абсолютно всё, но этого хватало, чтобы, например, быстро запомнить лица и имена всех одногруппников.
Так незаметно прошёл его первый месяц в колледже.
Он проходил мимо одного из корпусов общежития когда увидел слишком привычную для американского школьника картину.
Толпа амбалов окружила худощавого парня. Тот стоял, сжавшись, будто пытался стать меньше, пока над ним откровенно издевались.
— Ты чё, приказа не понял? Где мой доклад? — требовал один из них, судя по всему главный.
Рок Су тяжело вздохнул. “Ладно. Раз уж день всё равно испорчен.”
— Эй! — окликнул он, уже скидывая сумку под ближайшее дерево. — Вы всегда такой цирк устраиваете или сегодня особый выпуск “обиженные качки против реальности”?
Придурки медленно повернулись к нему.
— Я говорю, вы выглядите жалко. Серьёзно. Семеро на одного — это максимум, на что фантазии хватает?
Лицо главаря скривилось. Он шагнул вперёд.
— Слышь, герой, ты вообще кто такой?
— Человек, который умеет считать, — спокойно ответил Кейл. — В отличие от вас. Хотя, судя по лицам, даже до трёх не всегда доходит.
— И да, — перебил он, — если вы жрёте стероиды, это не делает вас опасными. Просто делает тупее быстрее.
Главарь опешил. Потом его лицо залилось краской от гнева - напоминало помидор для Рок Су.
Первый удар был резкий, но ожидаемый и простой. Рок Су даже не ускорился — просто ушёл в сторону, перехватил руку и с силой приложил его о землю.
— Всё? — лениво поинтересовался он. — Или это была демонстрация интеллекта?
Остальные сорвались одновременно.
— Уже иду, — отозвался Кейл, уклоняясь от удара. — Только не туда, куда вы надеялись.
Первый удар — в корпус, второй — локтем в челюсть, третий — мимо.
— Вы бы хоть по очереди, — бросил он. — А то толпой даже не впечатляете.
Но их всё равно было слишком много. Это начинало раздражать.
Он отбил удар, но второй всё же задел его плечо, а третий — скользнул по боку.
— Серьёзно? — выдохнул он. — Вы всей толпой и всё равно такие медленные?
И в этот момент рядом мелькнуло движение.
Рок Су повернул голову в сторону голоса. Он видит парня, знакомы, вероятно виделись на лекциях, который с улыбкой врывается в драку как на какое-то спортивное мероприятие.
— Поддержка! — радостно отозвался тот и с размаху врезал одному из нападавших.
Красноволосый уставился на него на секунду. “Конечно. Whatever…”
— Слева! — крикнул незнакомец.
— Не ори, — процедил он. — Я не слепой.
Вдвоём они с лёгкостью взяли ситуацию под свой контроль. Уже через пару минут всё закончилось.
— Валим отсюда, — буркнул один из амбалов.
Парень, которого они спасли, начал кланяться так, будто сейчас лбом плитку проломит.
— С-спасибо! Я… я правда…
— Жив остался — уже молодец, — отмахнулся Кейл, снова вернувшись к безразличному выражению лица. — В следующий раз беги быстрее.
— Я могу помочь! С учёбой! Доклады—
Рок Су прищурился. Прикинув в голове выгоду, он кивнул.
— Контакт оставь.
Закончив, парень быстро убежал в общежитие.
Рок Су плюхнулся на лавку. Голова кружилась, а тело неприятно ныло от пропущенных ударов.
Рядом с ним уселся его новоиспеченный сообщник. Слишком близко. И с слишком яркой улыбкой.
— Ух ты, — с искренним восторгом выдал он. — Я думал, вы тут просто тренируетесь. А ты реально заступился.
— Ты всегда сначала лезешь, а потом думаешь?
— Да, — без тени сомнения ответил тот. — Так интереснее.
“Замечательно, просто ахуено”.
— Чхве Чон Су, — он протянул руку. — Мы с тобой на истории учимся.
Рок Су посмотрел на руку. Потом на парня.
Он пожал руку и отпустил. Почти сразу.
— И свали уже. Место много занимаешь.
Пока парень смеялся, чуть ли не задыхаясь, Рок Су поспешил ретироваться.
И после этого его спокойные деньки покинули его, оставив на растерзание “золотистому ретриверу” в виде гиперактивного однокурсника.
Теперь Чон Су не отлипал от него. На совместных лекциях кореец обязательно подсаживался рядом с Рок Су, даже если вокруг было полно свободных мест. Если пары у них заканчивались в одно время, он уже стоял у выхода и ждал его, а потом шёл вместе с ним до магазина, по пути бесконечно что-то рассказывая. На обедах Чон Су тоже неизменно находил красноволосого — где бы тот ни был: хоть в самом тёмном углу под лестницей, хоть в дальнем парке под деревом, куда Рок Су уходил в надежде, что его никто не тронет.
Сначала Рок Су пытался “вежливо” объяснить парню значение словосочетания “личные границы”.
— Рок Су-я, а во сколько у тебя сегодня заканчиваются пары?
Они шли в соседний корпус колледжа.
— Не твоё собачье дело, — максимально холодно ответил американец.
— Ладно, тогда я просто буду ждать у входа!
Кореец попытался обнять его за плечи, но его тут же оттолкнули.
— Хорошо! — Чон Су даже бровью не повёл.
Надо отдать должное Кейлу — он не послал нового знакомого на хуй в первую же неделю. Неслыханная вежливость. Обычно его терпения хватало на 5 минут.
Потом он просто начал игнорировать его: не отвечал, не реагировал, даже не смотрел в его сторону. В конце концов всё перешло к угрозам, но Чон Су всё равно отказывался отлипать, будто это вообще не к нему обращаются.
— Ещё раз крикнешь через всю аудиторию, чтобы я сел рядом с тобой — я тебя прирежу и выброшу в канаву, — не выдержал красноволосый.
Кореец лишь рассмеялся, словно услышал лучший анекдот в своей жизни.
Не резко, не в один момент — просто перестал тратить на это силы.
Он решил: раз избавиться от этого надоедливого пса не получится, можно хотя бы извлечь из него пользу. Так они и начали вместе делать групповые работы: Рок Су занимался теорией и расчётами, а Чон Су — всем остальным, включая запись и оформление, причём делал это на удивление нормально.
Они начали проводить больше времени вместе и вне колледжа. Хотя “начали” — громко сказано. Скорее Рок Су просто перестал гнать корейца, а тот с радостью ходил за ним хвостиком, догоняя, если тот ускорял шаг, и без остановки рассказывал всё, что происходило за день.
И обедать он теперь тоже стал не один.
Рок Су сидел в своём тихом уголке в столовой и пил свой обеденный американо. Он не был голоден — до этого его пару раз угощали одногруппники шоколадками за помощь на лекциях.
Стул напротив него отодвинулся, и за стол, как ни в чём не бывало, сел Чон Су. За последнюю неделю это уже стало нормой.
— Ты опять на обед только кофе пьёшь? Ты что, воздухом питаешься?
Рок Су даже не поднял на него глаза, продолжая повторять материал лекции.
Кореец лишь тяжело вздохнул в ответ.
Похоже, это уже стало традицией.
На стол опустился контейнер с едой. Куда больше обычного ланчбокса.
Рок Су скептически приподнял бровь и наконец посмотрел на него.
Ему даже лень было договаривать фразу.
Следующие несколько минут ему пришлось слушать крайне воодушевлённый рассказ о том, насколько эта еда вкусная и как бедная бабушка Чон Су якобы стояла у плиты несколько часов, готовя кимчи по древнему семейному рецепту.
На лице Ким Рок Су не дрогнуло ни единого мускула.
Он был полностью сосредоточен на конспекте.
Чон Су это, в конце концов, надоело. Он взял палочки и просто запихнул еду в рот своего соседа.
Рок Су сначала чуть не поперхнулся, но в итоге сдался и начал жевать с еле слышным “whatever…”.
Черноволосый напротив буквально сиял от счастья.
По итогу это стало очередной нормой в их отношениях.
Вот так Кейл впервые за всю свою жизнь нашёл себе друга хорошего знакомого.
Глава 3
Кейл начал окончательно сходить с ума.
А как иначе объяснить тот факт, что он добровольно записался на дополнительный курс по политике и дебатам? ДОБРОВОЛЬНО?
Чон Су хотел присоединиться, но, к его сожалению и к тихой радости Рок Су, он не прошёл отбор. Метафорические собачьи уши грустно прижались к голове корейца, но красноволосому было всё равно.
Зато Чон Су быстро нашёл способ это компенсировать — теперь он активно занимал выходные Рок Су, вытаскивая его гулять по торговым улочкам Сеула.
Каким-то образом Рок Су даже начинал видеть этот чёртов метафорический хвост, радостно виляющий за спиной корейца.
Жизнь в Корее постепенно становилась чем-то вроде свежего воздуха.
Кейл начал спать лучше. Не идеально, но хотя бы перестал просыпаться каждые два часа. Уже достижение.
Алкоголь мешал сосредоточиться на учёбе, поэтому Рок Су выработал новую “здоровую” привычку — несколько банок пива перед сном. Этого даже не хватало для лёгкого опьянения, но помогало быстрее провалиться в сон.
Все его мысли теперь занимали занятия в колледже.
На каком семинаре придётся отвечать.
Он держал это всё в голове, не отпуская.
На самобичевание и привычную пустоту просто не оставалось времени. И, пожалуй, это было… удобно.
Так ещё и одна одногруппница пропала. Никто не мог до неё дозвониться, и это начинало напрягать. Сначала — слегка. Потом — всё заметнее.
Рок Су это зафиксировал. И временно отложил.
В данный момент он изо всех сил старался не уснуть на практике по дебатам.
Хотя, по идее, это должна была быть самая интересная дисциплина. Тогда какого чёрта?
В первую очередь — преподаватель.
Старик был настолько оторван от реальности, что, казалось, искренне не понимал, насколько хрупки его аргументы. Честное слово, школьник мог бы одним предложением вогнать его в землю так глубоко, что даже Сатана туда не полез бы.
Чёртик на плече красноволосого уже вовсю предлагал размазать эго этого профессора по стенке.
Какая-то девушка тем временем изо всех сил пыталась доказать ему свою компетентность.
Старик оказался ещё и сексистом.
Девчонка была умной — староста одной из групп, — но ей явно не хватало жёсткости, чтобы спорить с такими людьми.
— …и именно поэтому Система, при всех своих недостатках, остаётся наиболее эффективной моделью регулирования способностей, — закончил профессор, сцепив руки за спиной. — Альтернативы либо нестабильны, либо ведут к анархии.
Он пытался не лезть. Честно пытался.
— Вы серьёзно? — раздалось с середины аудитории.
— “Эффективной”? По каким критериям?
— По критериям стабильности, — спокойно ответил тот. — Снижение числа инцидентов, контроль над способностями,—
— Контроль над кем? — перебил его Рок Су. — Над людьми или над цифрами в отчётах?
В аудитории кто-то тихо выдохнул.
— Молодой человек, представьтесь.
— Хорошо, Ким Рок Су. Вы, кажется, не различаете макро- и микроуровень анализа. Мы говорим о системе в целом—
— А я говорю о том, что ваша “система в целом” кладёт хуй на отдельного человека, — спокойно ответил он. — Но да, в отчётах всё красиво.
Несколько студентов нервно переглянулись.
— Эмоции — плохой аргумент, — холодно сказал профессор.
— Это не эмоции. Это наблюдение, — Рок Су наконец поднял на него взгляд. — Вы опираетесь на статистику, в которой уже заложен приоритет “полезных” людей. Центр защищён, периферия — расходник. Вы называете это стабильностью. Я называю это фильтрацией.
— Без приоритетов система невозможна, — резко ответил профессор. — Ресурсы ограничены.
— Конечно, — кивнул Рок Су. — Только вы не ресурсы распределяете. Вы заранее решаете, чья жизнь стоит вложений.
В аудитории стало заметно тише.
— И вы предлагаете… что? — спросил профессор. — Хаос? Равенство в распределении ресурсов — это утопия.
— Я предлагаю не врать хотя бы самим себе, — усмехнулся Рок Су. — Это не “защита общества”. Это управление ущербом.
— Любая система — это управление ущербом.
— Отлично, — кивнул Рок Су. — Тогда почему вы продолжаете называть это справедливостью?
— Потому что альтернатива хуже, — жёстко сказал профессор. — История это уже доказала.
— История чего? — мгновенно отозвался Рок Су. — Ваших же систем?
Несколько человек тихо прыснули.
— Вы слишком молоды, чтобы понимать—
— А вы слишком привыкли оправдывать дерьмо, потому что оно работает, — перебил он. — Работает — не значит правильно.
В этот момент с задних рядов раздался спокойный голос:
Старшекурсник, переведённый из театрального. Он был очень даже популярным среди других студентов и отличался острым умом. Но ещё никогда никто не видел чтобы он спорил с преподователями.
Он лениво поднялся со своего места, будто вообще не участвовал в происходящем.
— Если система требует постоянного подавления слабых зон, чтобы сохранять “стабильность”, — продолжил он, — это не стабильность. Это отсроченный кризис.
Профессор перевёл взгляд на него.
— И вы тоже считаете, что знаете лучше?
— Нет, — спокойно ответил Су Хёк. — Я считаю, что вы недооцениваете последствия.
— Он говорит грубо. Но по сути — прав.
— Хорошо. Тогда скажите оба: что вы предлагаете?
В аудитории кто-то нервно засмеялся.
Профессор долго смотрел на них обоих испепеляющим взглядом.
— Вы опасны, — тихо сказал он.
Профессор уже открыл рот чтобы ответить, но тут прозвенел звонок.
Взгляд старика задержался на Рок Су и Су Хёке.
— На сегодня всё, — сухо произнёс он. — Но, полагаю, некоторые из вас ещё вернутся к этому разговору.
Ледяной взгляд не оставлял сомнений в скрытой угрозе стоящей за этой фразой.
Студенты начали шумно собираться. Они бурно обсуждали произошедшее, поглядывая на виновников и даже хихикая.
— Ты совсем ебанутый, — раздалось рядом.
Рок Су даже не нужно было поворачиваться чтобы понять чей это голос.
Су Хёк спустился вниз и остановился рядом.
— Громко выступаешь для первокурсника.
— А ты тихо наблюдаешь для старшекурсника, — хмыкнул Рок Су, закидывая сумку на плечо.
Они вместе вышли из аудитории.
— Ты не ответил на главный вопрос, — спокойно продолжил Су Хёк.
— Ты правда считаешь, что систему надо ломать?
Рок Су бросил на него быстрый взгляд.
— А ты правда считаешь, что её можно починить?
— Я считаю, что “сломать” — это слишком простой ответ.
— А “починить” — слишком удобный.
— Значит, тебе просто нравится спорить, — сделал вывод Су Хёк.
— Нет. Мне нравится, когда люди перестают нести херню.
— Тогда тебе придётся много работать.
Они прошли дальше по коридору.
— Ты анализируешь быстрее, чем говоришь, — добавил он. — Это заметно.
— И ты специально упрощаешь формулировки, чтобы звучать грубее.
— Не льсти себе, — отрезал красноволосый
— Увидимся, Ким Рок Су, — спокойно сказал он.
Рок Су смотрел ему вслед чуть дольше, чем стоило бы.
После этого каждая практика начала превращаться в своеобразный стендап.
Ли Су Хёк и Ким Рок Су неожиданно хорошо спелись — настолько, что пробить их логику становилось практически невозможно.
Там, где старший был слишком мягок, младший добавлял резкости.
И наоборот — где аргументы Рок Су давали трещину, Су Хёк спокойно подкреплял их фактами.
Это даже перестало быть спором.
Они начали проводить больше времени вместе.
Сначала — просто обсуждали интересные темы.
Но слишком быстро выяснилось, что они понимают друг друга слишком хорошо.
Поэтому они начали спорить и вот это уже было интересно.
Они умели тонко и красиво подкалывать друг друга, или, наоборот, выражать своё мнение настолько грубо, что любой проходящий мимо был уверен — сейчас начнётся драка.
Так Рок Су с некоторым опозданием обнаружил, что теперь его достают уже два панка.
И, что самое неприятное — они каким-то образом спелись.