Глава 20. Частицы Пустоты
В своих рассуждениях, пока этого не зная, Грани были полностью правы. Действительно, то, что осуществляла Пустота, невозможно было выполнить с помощью лишь одного человека. Появление Винсента значительно упрощало ситуацию, но даже его не удалось бы поймать, не имей Пустота помимо Нэр ещё сотни и тысячи агентов.
Нет, в том измерении, где проживала Нэр вместе с Винсентом, в родном измерении Пустоты, жили далеко не все из них. Многие ограничивались тем, что при помощи амулета перемещались туда раз в пару месяцев и кратко осведомлялись у Нэр о правильности курса своих действий – в остальное же время они были рассыпаны по бесчисленным множествам измерений, отличавшихся друг от друга так разительно, что, пожалуй, житель одного с трудом бы мог поверить в существование другого. Незримая угроза таилась в любом случайном прохожем, в каждом, кто смотрит на пробегающих мимо чуть пристальнее, держа в себе не случайные мысли, а чёткую, выработанную цель – выполнить свою функцию.
За время пребывания в их числе Винсент успел понять, что среди всех Частиц Пустоты, как они сами себя называли, его спасительница занимала позицию лидера. Это казалось само собой разумеющимся – именно к ней приходили за тем, чтобы получить совет или скоординировать дельнейшие действия в соответствии с нуждами Частиц. Никто и не пробовал спорить с ней или утверждать, что мыслит она неправильно и не в том, что нужно, направлении…
– Это не только твоя, но и наша цель. Мы шли к ней вместе, и я тоже вправе участвовать в завершении твоих «грандиозных планов»! Но ты считаешь, что раз он так удачно подвернулся тебе под руку, то решит все проблемы, стоящие перед нами, в один миг!
Этот голос, резкий даже несмотря на малую громкость – каждое слово казалось ударом прямо по сознанию стоявшего за дверью тёмной комнаты Винсента – перепутать с кем-либо было невозможно. Принадлежал он одному из Частиц, заглядывавшему к Нэр чаще других, что и позволило проживавшему здесь довольно долгое время Уэрли запомнить основные черты его внешности и поведения.
Звали жуткого мужчину Жак, и для того, чтобы называть его жутким, не требовалось много поводов. Старомодная и бывшая когда-то, наверное, элегантной, одежда, которую он носил, выглядела так, словно пережила десяток-другой лет верной службы и успела порядком истрепаться. Весь облик его был точно таким же тёмным и неопрятным, как эти наряды. Чёрные волосы чуть выше плеч были всегда собраны в растрёпанный хвост, а такого же цвета глаза, в которых не было ни глубины, ни света, порой озарялись проблесками чего-то безумного в безжизненной тьме. Кожа его была неестественно бледной, а ногти, острые, длинные и тёмные, напоминали когти то ли животного, то ли хищной птицы.
Но самым странным, пожалуй, был исходящий от него запах – запах гари. Каждый раз, когда Жак появлялся в помещении, он, казалось, приносил с собой догоревший костёр. Даже на коже и одежде его, если приглядеться, можно было заметить эти следы – тот будто раз за разом попадал в пожар и каким-то чудом не получал совсем никаких повреждений, имея возможность и дальше испытывать судьбу.
Появлялся он в веренице подвальных комнат заброшенного дома, где и проживала Нэр вместе с Винсентом, почти каждую неделю, и вёл себя довольно-таки странно. Практически ни с кем, кроме лидера Частиц, он не разговаривал, а любая беседа с ней заканчивалась у него – как сейчас – жарким спором.
– Несколько раз я просил тебя о том, чтобы предоставить мне поле для исследований. Говорил о том, что это может быть полезно в первую очередь нам и нашим целям. Однако ты не желаешь меня слушать! Ты точно стараешься ради общей задачи, или тебе важно только собственное величие?!
Сейчас голос звучал намного громче – очевидно, ответы Нэр, какими бы они ни были, прекрасно справлялись с тем, чтобы заставить Жака потерять самообладание. С этим у неё проблем не было никогда – настрой её, либо равнодушно-спокойный, либо насмешливо-весёлый, был способен своим отсутствием реакции на провокации собеседника воздействовать на нервы практически любому.
Саму же Нэр вывести на эмоции было невозможно. Во всяком случае, Винсент не видел, чтобы кому-то это удавалось, а сам пробовать уж точно не собирался. Нельзя сказать, чтобы он сомневался в силе своего характера – он скорее был уверен в полном её отсутствии. Рисковать он в любом случае не собирался – не в том он положении, чтоб с кем-то спорить, что не являлось для него чем-то удивительным. Почти всю жизнь он кого-то боялся и от кого-то прятался, даже не зная, что именно его пугает, однако после совершённого открытия в нём ничего не изменилось – всё тот же страх, но теперь определённый.
– С тобой решительно невозможно разговаривать!
Слова, произнесённые тоном ещё громче, предварили решительный хлопок двери, и Жак, в высшей степени возмущённый, оказался в коридоре. Винсент, едва успевший отскочить от двери, невольно столкнулся с ним, и острый колючий взгляд направился прямо на него.
Впрочем, действительно направленным на Винсента взгляд этот было назвать довольно сложно. Жак смотрел почти сквозь него, а самого его смерил лишь безразличным взором, будто перед ним был не человек, а предмет мебели или, куда вероятнее, высокоточное орудие дальнего боя.
Ничего удивительного, правда, в этом не было – пожалуй, все они, включая саму Нэр, рассматривали его именно так. Им не было бы никакого толка защищать их от тех странных серых агентов Жезны, если бы в его распоряжении не находились силы, которые могли бы сделать их победу наиболее вероятным исходом. Все они эгоистичны, и едва ли их можно в этом обвинить – каждое существо стремится в первую очередь к собственному счастью.
– Он бы тоже мог мне пригодиться, – произнёс тем временем Жак уже более спокойным тоном, указав взмахом руки на стоявшего перед ним Винсента. Встреча всё-таки заставила его задуматься о его излюбленном вопросе – неведомых никому планах, о которых, пожалуй, могла знать только Нэр. – Но ты и этого мне не позволишь сделать!
Винсент, невольно сделав даже не шаг – лишь полшага назад, замер на месте, словно бы это действие способно было сделать его невидимым, растворить в прохладной тьме и лишить ненужного ему внимания. Он готов был отправиться куда угодно и с кем угодно – лишь бы не видеть перед собой этого лица и этих когтей, готовых, кажется, хоть сейчас вонзиться в него и разорвать на куски.
Однако сегодня судьба, проявив удивительное после всего произошедшего милосердие, была к нему благосклонна.
Вслед за ним к выходу из комнаты в тёмный коридор, пахнувший деревом и сыростью, направилась Нэр. Шла она спокойно, не торопясь – можно сказать, не шла, а шествовала в их направлении. Винсент уже успел заметить, что практически каждый день наряды её меняются – сегодня, например, на ней были широкие зелёные брюки и светло-сиреневая кружевная блуза, расшитая узорами из тёмно-фиолетовых бусин.
Подойдя к Винсенту, та всё так же неспешно положила руки ему на плечи, обвиваясь вокруг них, будто змея, единственная цель которой – поймать свою добычу. Однако в данной ситуации, как ни странно, добычей был не он. Тем, с кого Нэр не сводила свой пристальный, неподвижный взгляд, был именно Жак, а Винсент в данном противостоянии выполнял роль чего-то вроде столба или ствола дерева, словом, любого неподвижного объекта, на который можно опереться для уверенности.
– Понимаю, что у тебя много планов и идей, направленных, разумеется, исключительно на увеличение и расширение нашего влияния, – начала она, склонив голову с иронической улыбкой, – однако не забывай, что мои планы уже много раз подтверждали свою точность. На них, в отличие от твоих, можно положиться – и именно поэтому я решаю, что будет лучше, а что стоит оставить на потом.
Жак явно хотел выругаться или любым возможным способом попытаться отстоять свою правоту, осадить слишком уж уверенную в себе Нэр, но одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять – не получится. Слишком уж главная помощница Пустоты уверена в себе и в своих действиях – непоколебимо уверена, и одному чужому замечанию не удастся так просто её переубедить. А потому ему оставалось лишь, всем своим видом выражая презрение, слушать Нэр дальше.
– Но вот у меня и вправду есть к тебе просьба. И может быть, если ты сделаешь всё так, как нужно, получишь возможность осуществить часть планируемого тобой.
Не желая далее препираться с ним, она развернулась к Винсенту, быстрым движением убрав руки с его плеч и скрестив на груди. В ней самой произошла какая-то незначительная, быстрая перемена атмосферы – если разговор с Жаком она воспринимала как простую и ненужную формальность, то в беседе с Винсентом та и вправду ставила цель убедить его, а точнее, доказать, что всё сказанное ею – чистая правда, обязательная к исполнению.
– Я знаю, ты Жака не очень любишь… да и кто же его любит? – Произнося эти слова, видимо, чтобы показать их убедительность, Нэр начала неспешно обходить его по кругу, оказавшись у него за спиной, а затем, всего через секунду, справа. – Он у нас человек такой, своеобразный. Но вот Джанет-то ты не боишься? Сходишь с ней на задание?
Короткую фразу, в которую, однако, она вложила всю свою убедительность – а убеждать такому человеку, как Нэр, обычно было несложно – она произнесла с лёгкой улыбкой, склонив голову набок и поглядывая на Винсента. Взгляд её был озарён снисходительным сочувствием, будто вела беседу она не с магом двадцати пяти лет от роду, а с неразумным ребёнком, которого пытается убедить в необходимости выполнять какие-никакие обязанности по дому.
Да, Джанет, девушку лет пятнадцати, помощницу Жака, выполнявшую функции поиска продовольствия и прочих полезных Частицам материалов, он боялся намного меньше, чем Жака – но всё же боялся. Это чувство вызывал у него каждый член этой странной организации с непонятной целью, внутри которой он застрял окончательно и бесповоротно. Убегая от грозного хищника, грозившегося разорвать его на части, он и не заметил, как оказался в самом сердце дикого болота – а отсюда, как бы ни хотелось, выхода нет, ведь оно уже опутало его своими цепкими лапами, подавляя любую попытку сопротивления, даже мысль о ней. А страшнее всего – смотрящие на него из зелёной глубины ярко-фиолетовые глаза. Глаза Пустоты и Нэр, которые приветливо ему улыбались.
Мог ли он сбежать? Вероятнее всего. Точно так же, как и остальные, он имел при себе амулет – фиолетовый мерцающий камень, способный перемещать его по измерениям. Казалось бы, Нэр сама дала ему наиболее действенный способ побега – однако из этого можно было сделать вывод лишь о том, что она прекрасно знала о его неспособности им воспользоваться.
В самом деле, куда ему идти? Предположим, от Частиц он сбежит, а что дальше? Отправляться в первое попавшееся измерение и начинать жизнь с нуля в полном одиночестве, без возможности попросить хоть кого-то помочь и дать совет? На родине, давно переставшей быть ему родной, его, конечно, ждут с распростёртыми объятиями, но только для того, чтобы изловить и отправить под следствие.
А потому он оставался – ведь другого выбора у него не было. И сейчас он лишь покивал головой:
Нэр расплылась в улыбке. В пару шагов она преодолела расстояние до двери, из которой всего несколько минут назад вышла, и, бросив на Жака очередной презрительный взгляд, распахнула её, широким жестом приглашая Винсента на выход из коридора.
– Молодец! Буду ждать тебя! И как вернёшься, зайди, пожалуйста, ко мне. Мне нужно кое-что обсудить с тобой.
Винсент за своё время проживания с Нэр, состоявшего в основном из настороженного наблюдения, уже успел заметить, что для наибольшей эффективности все Частицы, что работали на Пустоту, выполняли разные функции, связанные с их способностями, а порой и личностями. К примеру, та же Джанет, с которой ему предстояло увидеться, выполняла роль добытчицы. Ей она подходила отлично, ведь происходила юная девушка из измерения, которое Нэр обобщённо называла «средневековым», а часть жизни, прожитая там, прошла в окружении не то бродячих артистов, не то шайки воров – а, как известно, одно вовсе не исключает другое. Винсент, во всяком случае, не желал разбираться в биографии Джанет, однако не мог не согласиться, что свою «должность» она прекрасно выполняет.
Джанет привёл в организацию Жак, проживавший раньше в том же измерении, и вместе с ним она ходила на большинство миссий, однако поиск новых членов не был его основной задачей – вместо этого он занимался поиском всевозможной информации о измерениях и деталях жизни в них, позволяя установить наиболее перспективные для этого поиска. Нэр справедливо рассудила, что личность вроде него не способна ни убеждать людей, склоняя их к разговору, ни даже производить благоприятное первое впечатление – ставить его на такую должность просто опасно. Вместо этого очень часто она занималась поиском сама – в частности, именно так в организацию попал сам Уэрли.
Сам же Винсент не выполнял никакой конкретной роли – чаще всего он отправлялся на задания с Нэр, выполняя то, что она ему скажет. Иногда же она, как сейчас, посылала его на миссии точно таким же образом, но с другими Частицами – и там повторялось то же самое. Те просили его сделать что-то, и он делал – иногда вполне успешно, но чаще всего не слишком. Реагировали на это все тоже по-разному, однако Нэр агрессии в его сторону не одобряла и, если он рассказывал ей о неприятном опыте с кем-то из её подчинённых, вместе с провинившимися больше не посылала.
Впрочем, ему были отлично понятны причины такого отношения, равно как и то, что вопрос о его роли оставался нерешённым. На самом деле она давным-давно была определена – он не был в глазах Частиц и Нэр чем-то большим, чем сильное и точное оружие, требующее особенно сложной и длительной настройки. Его время пока не пришло, а потому из его присутствия в их числе старались извлечь максимальную пользу, иногда пытаясь использовать его как всё то же оружие – только против менее важных целей.
Но кто он такой, чтобы с ними спорить, чтобы бороться и что-то отстаивать? Куда проще без лишних слов выйти из коридора, оказавшись в точно таком же, только поменьше, где его уже с нетерпением поджидала Джанет – невысокая девушка-подросток с косо подстриженными чёрными волосами, одетая в тёмно-синюю кофту с длинным рукавом и широкие чёрные брюки, явно украденные ею в разных измерениях и, к тому же, не подходящие друг другу по стилю, но на ней смотревшиеся вполне гармонично.
Джанет была одной из немногих, кто не имел ничего против Винсента и был искренне рад появлению его в рядах Частиц. Неудивительно было, что и сейчас она ожидала своего будущего помощника на задании и впрямь с искренней радостью – помахав ему рукой, она тут же подошла поближе, намереваясь начать разговор.
– Привет, модник! – бодро произнесла она, критически оглядев его со всех сторон, будто бы наряд его не был каждый раз почти одинаковым.
Причины называть его так, однако, у Джанет имелись. Будь у Нэр, в далёком-далёком прошлом являвшейся известным в своём измерении дизайнером одежды, шанс нарядить так всех своих Частиц, она воспользовалась бы им с радостью, однако это было бы крайне сложно по ряду причин. Тем не менее, образ Винсента её стараниями всё же претерпел значительные изменения.
Вместо привычных ему скучных костюмов и рубашек – живя в Жезне, не очень-то задумаешься над внешним видом по причине отсутствия возможностей – он теперь надевал светлые блузы, происходящие, судя по внешнему виду, из измерений недалёкого прошлого, хотя никто не исключает вероятности того, что под это время они просто стилизованы. Поверх такой Винсент обычно носил тёмно-фиолетового цвета жилет с золотыми витиеватыми узорами, состоявший из трёх частей, скреплённых того же золотого цвета нитями. Его волосы за время пребывания в логове Нэр успели отрасти от длины, едва касавшейся плеч, почти до лопаток, что только добавляло к удивительно непривычной, но так подходящей ему элегантности образа, о возможности которой он раньше и не задумывался.
– Пошли! – тем временем скомандовала Джанет, не желавшая ждать ещё такое же количество времени – на этот раз его готовности. Схватив его за руку, она потащила его за собой к выходу – телепортироваться в другие измерения прямо из жилища Нэр считалось плохой приметой, знаком необходимости в скором времени спасаться бегством.
– В какое измерение мы идём? – почти отчаянно спросил не смевший сопротивляться Винсент, предприняв попытку выяснить хоть что-то о предстоящей миссии. – И что именно мы там ищем? Артефакты, продовольствие, оружие?
Попытка эта, впрочем, с треском провалилась. Джанет лишь отмахнулась от него рукой, на которой на долю секунды сверкнули синие длинные когти, продолжая тянуть его по направлению к двери.
– А! Там разберёмся. Вообще, я в том мире уже была несколько раз. Там чего только нет – но лучше всего, конечно, грибы!
Перспектива пробовать что-то растущее в другом измерении совершенно Винсенту не нравилась даже несмотря на то, что такое явно происходило с ним уже намного больше пары раз. Однако спрашивать у него Джанет не собиралась – следуя собственной рекомендации разобраться на месте, она раскрыла перед ними портал, без лишних визуальных эффектов затянувший их в себя.
Хотя Джанет была известна среди некоторых Частиц как человек, очень часто предпочитавший перемещаться в совершенно случайное измерение и не занимавшийся настройкой портала, в этой самой настройке она явно что-то смыслила. Возможно, конечно, им просто повезло, но повезло крупно – ведь оказались они не посреди оживлённой улочки или, как случалось пару раз, в чьих-то покоях, а в тёмном безлюдном помещении, почему-то застланном туманом, особенно сгустившимся у пола.
– Лучше его не трогай, – шепнула ему на ухо Джанет и для верности добавила, будто в благоразумии собеседника она сомневалась: – И не нюхай!
Винсент с готовностью бы заявил, что единственным из них двоих, кто был способен на такое безрассудство, была она, однако из соображений осторожности не стал. Вместо этого он предпочёл осмотреться, чтобы наконец понять, где они оказались.
Нэр когда-то объясняла ему, как при помощи его сил можно и осветить помещение, и рассеять туман, однако пользоваться ими в неизвестном месте совершенно не хотелось. Лучше полагаться на естественные способности – они-то, в отличие от треклятой магии, не подводили его никогда.
Осторожно отступив на полшага назад, в тумане и темноте он нашарил ногой что-то твёрдое, напоминавшее то ли ящик, то и шкаф, и обернулся. Последнее предположение оказалось правдой – сквозь мутную пелену он разглядел высокий стеллаж с полками, верхняя часть которых была заставлена бумагами и непонятными предметами, а нижняя – корзинами.
– Похоже на какое-то хранилище, – произнёс он, с прежней настороженностью и скользившим в каждом движении напряжением касаясь полки, будто проверяя – не ударит ли?
Джанет, неподвижно наблюдавшая за его действиями, лишь усмехнулась.
– Это погреб. Еда вон там, внизу, лежит, а наверху какая-то ерунда ненужная. Мы её трогать не будем.
Отметив про себя необходимость позже уделить внимание тому, что в её глазах виделось «ненужной ерундой», Винсент аккуратно коснулся одной из корзинок, поднимая её наверх – рисковать, контактируя с туманом, всё ещё не хотелось – и удивился, почувствовав неожиданную тяжесть.
За этой репликой последовала пара быстрых шагов, и через мгновение Джанет уже заглядывала ему через плечо, руками без всякого промедления ощупывая содержимое корзинки. Почти сразу же она отскочила назад, да так быстро, что можно было бы подумать, будто увиденное пришлось ей не по душе, если бы не странный фиолетовый овощ – или фрукт? – каким-то удивительным образом успевший оказаться в её руках. Приглядевшись к нему, Винсент заметил, что плод напоминал бы баклажан, если бы не форма, похожая больше на кукурузу.
Сама же юная Частица над такими вопросами особенно не задумывалась – взяла добычу за жёлтые листья, торчавшие сверху, и принялась есть. Мякоть, судя по её виду, оказалась непохожей ни на один из плодов, которые сначала пришли Винсенту на ум – она навевала скорее ассоциации с огурцом. Переспевшим жёлтым огурцом.
– Вкуснятина! – тем временем комментировала Джанет. – Попробуй один. Не грибы, конечно, но тоже вкусно! На сладкую картошку похоже.
Кажется, для того чтобы точно описать вкус найденного ими плода, необходимо было перебрать все известные им свойства различных фруктов и овощей. Винсент заниматься этим не собирался – но и пробовать самому у него желания не было. Мало ли, какие побочные эффекты могут быть у этого растения? И Джанет, уплетавшая его за обе щеки, совершенно Уэрли не переубеждала. Это сейчас она такая довольная – как он уже успел понять, для хорошего настроения ей достаточно что-нибудь стащить без ведома владельца, а уж если оно оказалось полезным, значит, день и вовсе выдался на редкость счастливым. А кто знает, что будет через пару часов?
«Скверная девчонка. Только и может, что болтать да хулиганить. Запри её здесь – враз растеряет своё нахальство.»
Мысль, промелькнувшая в голове Винсента сама собой, относилась к разряду тех, которые появлялись не по его воле и почти никогда не выражали его мыслей или настроения – словно бы их нашёптывал ему кто-то другой. К такому порядку дел он был привычен – внутренний диалог с самим собой в какой-то момент жизни занимал практически всё его время. Нэр говорила, что это часто случается у способных магов, и обещала – если упражняться в магии, такие мысли должны пройти. Сейчас их и вправду становилось меньше – однако, появившись один раз, внутренний голос не спешил уходить, как раньше.
Так и сейчас – скверная мысль не остановилась на одной лишь теории, оставив Винсента рассуждать о её правдивости. Она продолжала доказывать свою правоту.
«Видишь лестницу? Поднимись по ней, скажи Джанет, что хочешь осмотреть верхний этаж, а пока она не успела подняться, закрой дверь на замок. То-то она удивится!»
Даже отбросив полное нежелание делать что-то подобное, Винсент искренне сомневался, что такой план сработает. В конце концов, не зря же та обладает камнем Пустоты – может, он ей позволяет телепортироваться и в пределах одного измерения? И это не говоря о том, что, вероятнее всего, открыть дверь своими когтями, которые та использовала в битве, будет намного проще.
«Вряд ли она испугается», – возразил он сам себе и тут же получил ответ:
«А для верности можешь её загипнотизировать! Можешь сам внушить ей страх – разве этому Нэр тебя не учила?»
Винсент сам не понимал, почему вдруг его сознание питает такую ненависть к Джанет. Впрочем, происходившие там процессы всегда вводили его в недоумение тем, что не имели какой-то единой линии – сегодня мысли просили его спрятаться и не привлекать к себе внимания, а завтра требовали бросить миру вызов и показать, каков он на самом деле. Они могли нести в себе и злобу, и доброту, и тревогу, и осторожность – и это лишь подтверждало слова Нэр о том, что такие идеи являются лишь результатом неконтролируемой магии.
– Они не имеют какого-либо собственного сознания, лучше будет даже сказать, что они – это ты. У высокой магической энергии есть лишь одна потребность – стремление к силе, а выражается она в различных мыслях и идеях, в зависимости от твоего собственного состояния и ситуации, в которой ты находишься.
Пожалуй, продолжи Винсент размышлять на эту тему, он мог бы прийти к какому-никакому логическому выводу – хоть логика всегда была его слабым местом. Однако поток мыслей разной степени последовательности прервал тихий звук, несущий в себе отнюдь не такую незаметную угрозу – поворот ключа в замке.
Обе Частицы – Винсент, рассеянно глядящий куда-то в стенку, и Джанет, ещё не успевшая доесть аппетитный плод – разом замерли, прислушиваясь.
– Это к нам! – прошептала последняя, аккуратно положив добычу в карман штанов, явно пришитый гораздо позже поверх основной материи изделия. Заводя с ней беседу, не каждый может ожидать, что в случае необходимости та будет вести себя тише травинки.
Джанет, дёрнув Уэрли за рукав, потянула его в сторону одного из ящиков. Не желая привлекать лишнего внимания, она не стала ничего говорить, лишь указав на его обратную сторону, а затем на пол. Но указания пришлись Винсенту не по нраву.
– Я и сам соображу, куда мне сесть! – раздражённо прошипел он, вырвав свою руку из крепкой и почти когтистой хватки. В этот момент, не имея на то никаких внятных причин, Винсент чувствовал из-за любого её поведения сильное возмущение, граничащее с отвращением. Он почти физически ощущал резкие и яркие эмоции, пульсировавшие внутри, перекатывавшиеся на кончики пальцев и грозившие вырваться наружу.
«Это приближение опасности так влияет?»
Размышлять об этом сейчас времени не было – что бы он ни говорил, спрятаться было необходимо, а потому Винсент, всё ещё следуя «желанию» обходить стороной глядевшую на него с недоумением Джанет, присел за одним из соседних ящиков.
В этот же момент дверь открылась, и с её стороны до едва успевших укрыться Частиц донеслось тихое, размеренное шуршание. Казалось, будто вошедший в погреб тащил за собой длинный груз, взять который в руки не представлялось возможности, и теперь звук медленно спускался по лестнице, приближаясь к стеллажам.
Несмотря на прежние попытки Винсента оказаться дальше от Джанет, та всё равно откуда-то появилась – сидя по его правую руку, она, пытаясь понять, кем был предположительный хозяин погреба, осторожно выглядывала из-за ящиков, моментально прячась, как только шорох становился чуть громче.
– Ты не думаешь, что нам стоит уходить? – поинтересовался Винсент, стараясь говорить как можно тише. Он повернулся к Джанет, встретившись почти вплотную с её напряжённым взглядом.
– Да ты что?! – Джанет произнесла эту фразу практически одними губами, но достаточно выразительно, чтобы собеседнику стал понятен и смысл, и возмущение, вызванное у неё его словами. Жест такой же выразительности она направила в сторону продуктов, стоявших на полках – мол, успеем ещё забрать!
«Ну конечно! Только об этом и нужно сейчас думать – как бы побольше отсюда утащить!»
Но вне зависимости от мнения Винсента та продолжала размышлять о заботившем её больше всего вопросе – и, кажется, всего через несколько мгновений пришла к выводу, показавшемуся ей оптимальным. Уловить это было несложно, ведь различие было заметно и в её глазах, снова сиявших так же бойко и оживлённо, и в её позе – она подвинулась к Винсенту ещё ближе, будто одно это могло уговорить его согласиться поучаствовать в исполнении плана. А его согласие было важно, можно сказать, важнее всех остальных вопросов – ведь в нехитрой задумке он исполнял ключевую роль.
– Вот смотри! – зашептала она в его сторону. – А давай ты его своими иллюзиями отвлечёшь, а я пока сделаю всё, что надо! Потом вместе домой отправимся. А если что, я тебе помогу.
Предложение, как легко можно понять, энтузиазма у Винсента отнюдь не вызвало. Более того – каждый его аспект вызывал у Уэрли справедливое негодование. Почему именно он, а не Джанет со своими когтями, должен брать на себя обязанность отвлекать внимание неведомого существа, которое с большой вероятностью не обладало человеческим видом, и почему им вообще необходимо нападать на это существо? В сущности, здесь виноваты только они – не оно ведь залезло к ним в погреб с намерением ограбить!
Всё это – и, пожалуй, ещё больше – он был намерен высказать Джанет, и идея эта только подкреплялась мыслями более «независимой» части его сознания, уже выражавшей своё негодование по поводу вздорной и невоспитанной девчонки. Однако не успел он и рта открыть, как шорох снаружи прекратился, остановившись у ящика, за которым они сидели, и нечто похожее на лапку насекомого, но в несколько раз больше, потянулось к нему, пытаясь отодвинуть.
Джанет замерла на месте – ни движения, ни дыхания, ни даже взгляда в сторону законного хозяина дома – и Винсент собирался последовать её примеру. В конце концов, если они будут сидеть тихо, то, может, существо их и не коснётся? Передумает, например, в последний момент, или они успеют перепрятаться за другой ящик, пока то возится с этим.
«Как всегда, прятаться! Что же ещё может делать Винсент Уэрли, кроме игры в прятки?» – усмехнулись тем временем его мысли. Они, казалось, были созданы, чтобы возражать, заставляя его ставить под сомнение любое решение вне зависимости от его правильности, а потому в обычной жизни он их старался игнорировать. Но только не сейчас.
В этот момент язвительная насмешка над самим собой действовала сильнее любого оскорбления или требования. Пульсировавшая в голове назойливым клубком мысль давила на сознание, не позволяла от себя отвертеться. Голос, который будто и не принадлежал ему полностью, никуда не денется, что бы он ни делал – даже попытка отвлечься на совсем посторонние мысли не давала должного эффекта, ведь тот, заглушая их, всё равно продолжал говорить:
«Ты всю жизнь пытаешься от кого-то спрятаться. То от Спецотдела, то от этих странных агентов, то от Частиц, то от людей вообще, то от самого себя. Твой музыкальный талант всегда хвалили, но без него ты совершенно ничего не представляешь. Да и его-то у тебя толком нет, если подумать. В тебе нет ничего, кроме способностей, но ты боишься даже их!»
Винсент прислушался к словам, и, с ужасом понимая, что мысли его говорили правду, почувствовал вдруг невероятную досаду на самого себя. Ему, видно, мало было того, что и по роду деятельности, и по положению в обществе он не вызывал к себе никаких чувств, кроме желания подчинить – нет, нужно было ежесекундно делать себя ещё более жалким, ещё более незначительным и ничтожным! Он, конечно, таким и был, раз не был способен ни к чему – но теперь-то он знал, что кое-чем всё же отличился. И вместо того, чтобы бояться этого и, не желая выделяться, снова попытаться спрятаться в той же серой массе, нужно было показать хотя бы это, использовать появившуюся у него возможность!
Зацепившись наконец за ящик, существо оттянуло его, намереваясь разобраться с несостоявшимися воришками – и в этот же момент Винсент, поднявшись с земли, выступил ему навстречу.
Перед ним стояла – а точнее будет сказать «находилась», ведь толком непонятно, можно ли назвать это положение таковым – длинная-длинная синяя гусеница, чьё тело было оснащено парой лап спереди, которыми она и отодвигала ящики, и парой щупалец сзади, видимо, помогавших ей передвигаться. Лица её Винсент не разглядел – то ли не заметил, то ли слишком перепугался, чтобы это сделать – но это было необязательно, чтобы понять, что та ужасно возмущена случившимся вторжением. Её было трудно не понять – едва ли во всех измерениях найдётся большое количество живых существ, у которых вызовут искреннюю радость непонятного вида незнакомцы, появившиеся в их доме без всякой на то причины.
Уэрли стоял напротив неё, но не двигался. Собственные мысли не давали ему ни сделать решительный шаг, выполнив то, о чём говорила Джанет, ни отступить назад, спасаясь бегством. Как только он начинал больше склоняться к одному варианту, второй напоминал о себе, своим существованием заставляя усомниться в правильности выбора. Он оставался на месте – а хозяин дома разглядывал его невидимыми Винсенту глазами, слишком удивлённый, чтобы атаковать сразу.
И удивиться было чему. Винсент даже и не замечал, что вокруг него появились сверкавшие холодными лучами волны – те самые волны, что являлись выражением его магии. В этот раз, правда, они являлись не её признаком, а скорее предзнаменованием – из-за положения, в котором он оказался, магическая энергия, не сдерживаемая ничем, вырывалась наружу, сигнализируя о том, что сейчас его контроль над ней, и без этого не самый лучший, был практически утерян. Их становилось больше и больше, и напряжение, передаваемое этими волнами, всё усиливалось, накаляя атмосферу. Казалось, что вот-вот – и они разорвутся мерцающими искрами, принеся всем находившимся в комнате то ли пользу, то ли беды и разрушения.
Впрочем, длиться долго это не могло. Каким бы любопытным Уэрли не казался неведомому созданию, к чьему личному пространству они отнеслись с таким неуважением, никто в здравом уме не будет целую вечность смотреть на грабителя, пробравшегося в дом – даже если способ его попадания внутрь остаётся непонятым, а сами проникнувшие выглядят удивительно и вдобавок светятся. Рассмотрев его как следует, существо решило перейти к решительным действиям – размахнулось длинной лапой, намереваясь схватить стоявшего перед ней наглеца и как минимум выпроводить его из подвала, а может, и сделать с ним что-нибудь похуже.
Неизвестно, что бы произошло, если Винсент всё же оказался бы в его цепкой хватке – может, он отреагировал бы и атаковал, а может, так и остался бы неподвижным – однако этому не суждено было случиться. Заметив, что положение близится к опасному, в дело вступила Джанет – схватила Винсента за руку и оттащила назад, одновременно открыв наконец портал при помощи своего камня.
Перемещение сработало мгновенно. Через несколько секунд обе Частицы, сумевшие сбежать с неудавшейся миссии, оказались на входе в убежище Нэр.
Вопреки ожиданиям Винсента, голос Джанет звучал не возмущённо, а изумлённо. Держа в руках пару плодов, непонятно каким образом прихваченных из подвала, она стояла напротив него, разглядывая его с искренне поражённым выражением лица.
– Это что за штуки такие? Это гипноз?
Всё ещё стоявший неподвижно Уэрли качнул головой. Ему вдруг стало понятно, какую именно функцию выполняли волны – не такими словами, какими объясняла Нэр, а по-настоящему. Он махнул рукой, ощущая себя на удивление спокойно – может, как раз из-за них?
– Это физическое выражение магии. Они появились из-за того, что я чувствовал разрыв между требованиями моей энергетической стороны и моего сознания – мне было некомфортно, и это выразилось в них.
– Ого! – Джанет в знак одобрения махнула в его сторону одним из фиолетовых плодов. – А я так не могу! Я могу только когти заставлять появляться и прыгать высоко.
– В вашем измерении, наверное, магия работала менее обширно, поэтому у тебя способности только такие.
– Пойдёшь потом со мной ещё раз? – полюбопытствовала Джанет. Видимо, то, что задание своё они провалили, можно сказать, с треском, сумев стащить только пару съедобных плодов, ничему её не научило и вовсе не являлось для неё поводом злости на Винсента – к великому сожалению последнего.
– Не могу. Нэр попросила меня отправиться к ней.
Неприятная ситуация, в которую он попал, почти не отразилась на настроении Винсента – скорее всего, виной этому были магические волны. Но если против проигрыша и попадания в неприятности они могли помочь, то с неприятным ожиданием другой вещи – разговора с Нэр – даже энергия ничего не могла сделать. Его никак не избежать и не отвертеться, а потому лучше и не пытаться – а пойти к ней прямо сейчас.
О чём она хотела поговорить? Поругать его, похвалить ли, попросить ли что-то сделать? Поводов могло быть много, и в то же время Винсент не мог сейчас вспомнить ни одного – значит, тема беседы будет неожиданностью. А неожиданностей он просто не переносил, хотя за время пребывания среди Частиц стоило бы к ним привыкнуть – здесь они, к тому же, сплошь негативного характера.