Глава 16. Музыка для души
Что бы кто ни говорил насчёт компетентности Георгия как заместителя, совсем бесполезным назвать его точно было нельзя. Хоть он и славился своим специфическим поведением и своеобразным отношением к работе, обязанности, которые к ней прилагались, он воспринимал не только как данность, но и как вещи, которые действительно важно выполнять как следует.
К тому же, с надлежащей ответственностью относился он и к своей команде. Георгий понимал, что у него самого намного больше опыта, чем у четырёх оставшихся Граней, а потому старался присматривать как за новичками, так и за более давними членами организации вроде Анзо. Он сам всё равно работает намного больше – а потому знаний успел набрать предостаточно для того, чтобы даже таким зазнайкам дать дельный совет.
Именно поэтому сегодня с утра, достаточно поздно для того, чтобы все уже встали, но достаточно рано, чтобы никто из Граней не успел разбежаться по своим делам, он вопреки своим словам о том, что в комнаты к девушкам не заглядывает, решил навестить Джоанну. Цель же его, однако, была очень проста и прозаична – он желал всё же поговорить с ней о возможном уходе из тайдинговой службы.
Пускай вчера беседе, которую он со всей ответственностью собрался провести, не суждено было состояться, отступаться он не планировал. Случившееся на тренировке только подтвердило его мысль о том, что с Джоанной что-то не так. Разве могла бы она поскользнуться на ровном месте, не будучи обременённой неприятными мыслями? Нет, для Грани-Стрелка это было решительно невозможно!
Разумеется, совсем уж бестактным Георгий не был, а потому, подойдя к двери, постучался, умудряясь при этом делать это аккуратно – удивительное для него качество. В таком разговоре тактичность необходима даже в мелочах – а иначе он ничего, кроме ненужных споров, не добьётся. В особенности от Джоанны – человек она хоть и дружелюбный, но упрямый и всегда стоит на своём.
Даже с этой стороны двери было слышно, как Джоанна тяжело вздохнула – правда, скорее для видимости, чем для того, чтобы показать своё раздражение.
В этом его убедило и то, что дверь она открыла ему на удивление быстро – а уж внешний вид Джоанны являлся практически прямым подтверждением того, что чувствует себя она гораздо лучше.
Если вчера, да и за несколько дней до этого, глядя на неё, Георгий видел то ли усталость, то ли беспокойство, то ли тень иной, тайной тревоги. Сейчас же Джоанна, успевшая уже привести себя в порядок и облачиться в рабочую форму, улыбалась и выглядела даже слишком оптимистично для этого раннего часа.
Тем не менее, всё вышеперечисленное не помешало ей обеспокоенно нахмуриться, как только она оглядела стоявшего перед ней заместителя главы Граней.
– Ты по какому-то делу пришёл? – поинтересовалась она, скрестив руки на груди. – Впрочем, и так понятно… не чай же пить. За этим в столовую, пожалуй, а не ко мне. Впрочем, там бы я к тебе присоединилась с радостью.
– По делу, к сожалению, – тот пожал плечами, мол, рад бы ничего не делать и только чай в столовой пить, да работа не позволяет. – Я вот тут хотел у тебя спросить… ты в последнее время никаких проблем не испытываешь?
Снова осмотрев его с сомнением в глазах, Джоанна медленно покачала головой и ответила с некоторой долей настороженности:
– Да вроде бы нет… а к чему это?
Тема, к которой двигалась беседа, ей явно не нравилась. Мысленно Георгий учёл это и продолжил:
– Мне показалось, что вчера, да и в последнюю неделю, ты будто не в своей тарелке. И не пойми неправильно – в том, чтобы скрывать что-то от остальной группы, нет вовсе ничего зазорного. Однако, если ты собралась уходить, то не стоит думать, будто ты делаешь что-то неправильное. Для нашей службы нормально…
Не дослушав дальнейшие объяснения, Джоанна звонко засмеялась, отмахнувшись от своего товарища так, как будто он только что сказал что-то очень глупое и в такой же степени забавное.
– Нет, ты серьёзно?! – она удивилась так искренне, что Георгию и самому его вопросы показались странными. – С каких это радостей я бы уходила?
– Об этом я и пришёл спросить, – невозмутимо ответил Георгий, пытаясь подражать непередаваемой манере речи Дина в подобных ситуациях. Удавалось это ему плохо, а потому ещё больше повеселило его, и конец фразы он закончил уже совсем другим тоном: – Ну мало ли? Ты правда вела себя как-то… нехарактерно для тебя.
Несмотря на то, что определённая доля сомнений всё ещё сохранялась в его сознании, почти все они развеялись, стоило ей всё тем же тоном ответить:
– Я просто спала плохо. А сегодня, – она довольно потянулась и покрутилась на месте, едва при этом не споткнувшись, и гордо развела руки в стороны, – выспалась!
– Молодец! – Георгий даже в ладоши похлопал для полного выражения своего восхищения. – Это цель, к которой должен стремиться каждый член нашей службы!
– Ага, – энергично покивала та, – в особенности наш глубокоуважаемый глава.
Возможно, Георгию, как столь ответственному заместителю, каким он показал себя до этого, стоило бы всё же задуматься о том, почему же Джоанна так напряжённо отреагировала на его желание поговорить, когда он ещё не озвучил своей цели. Стоило бы ему и поинтересоваться, пожалуй, что именно, кроме усовершенствования оружия и тренировок, могло ей помешать спать – учитывая, что пистолет её оставался прежним, а в тренировочный зал по ночам никто не заходил.
А если он очень постарался бы, смог бы при помощи своего кристалла – пользовался он им редко, но ведь пользовался! – разглядеть, что на двери Джоанны висит нечто вроде магического «щита», защитного поля, такого, которое нельзя просто так разглядеть или почувствовать. Однако оно всё же было – настолько незаметное и тихое, что, возможно, и сама Джоанна могла бы его поставить.
Но Георгий ничего этого не видел. Прикрыв за собой дверь, он с тем приятным чувством полностью выполненного долга, которое наступает только тогда, когда уверен, что сделал всё, что мог, причём наиболее подобающим образом, уже спешил по своим делам. Дела, впрочем, долго не продлились – их перебил привычный сигнал происшествия, не выходящего за рамки обыденного. Что-то снова где-то потерялось, увязло в недрах чужого измерения, не имея возможности найти путь домой – следовательно, в дело пора вмешаться Граням. Только они могут помочь вернуть всё на свои места.
На этот раз Куб, завершая свой путь, мягко опустился в высокую-высокую траву, доходящую некоторым Граням до пояса. Видимо, природа или судьба, а может, сама случайность, служившая маяком для попадавших в чужие измерения объектов, решила их вознаградить – оказались они в измерении, которое на первый взгляд выглядело как место для уютного отдыха, а не рабочих дел.
Перед ними простиралось длинное, казавшееся бесконечным поле. Трава здесь была яркой, зелёной, в самом расцвете своих сил, и, слегка колыхаясь на едва ощутимом ветру, сдержанно приветствовала Граней в своей, присущей лишь неторопливым растениям манере. По небу так же умиротворённо плыли облака, иногда заслоняя своими широкими белыми рукавами солнце. Даже яркое светило здесь не жалило своими лучами, а лишь, мягко и заботливо улыбаясь, согревало, а холм вдали казался не угрозой, а защитой.
Весь мир был им рад – и тотчас же готов был заключить в свои объятия. Глядя на них, он словно бы говорил: «Мне понятны ваши заботы, ваши тревоги и волнения. Я рад, что вы пришли сюда помочь мне – так отдохните же сперва, ни о чём не жалея».
Кристине, вышедшей из Куба первой, подумалось только, что дух высшего порядка, да и высшая сила, были здесь, скорее всего, на удивление добрыми и человеколюбивыми существами. Хотя… не только от них ведь это зависит. Главную роль играет уровень – а это измерение по классификации носило четырёхзначный номер.
Рукой она коснулась травы, проводя пальцами по неизвестным ей белым цветам. Ей показалось, будто те должны быть мягкими, однако она натолкнулась на твёрдую, словно бы застывшая масса или нагретый на солнце камень, поверхность. Цветок не отреагировал никак – да и мог ли он реагировать? Не везде, как-никак, миры настолько отличаются от их собственного.
– Не трогай, – машинально произнёс Дин. – Мы не знаем их свойств, а потому следует стараться сократить число взаимодействий с ними до минимума.
Но, даже несмотря на эти слова, Кристина ясно видела по его лицу, что и на непоколебимого главу мир производил благоприятное впечатление. Тот выглядел… чуть спокойнее, чем обычно. Что, впрочем, не слишком удивительно. Когда встречаешь всё, что угодно, с настороженностью, не желая расслабляться ни на секунду, сильнее, чем любой другой, обрадуешься возможности немного расслабиться. А это измерение предоставляло прекрасную возможность.
Не радовало оно, похоже, только Анзо. Не то чтобы не радовало – тот практически всегда находился в излюбленном состоянии «эмоционального баланса», гарантировавшего внешнее спокойствие. Дело, скорее всего, было в том, что какие-то обстоятельства уже успели испортить ему настроение.
– Стоит отправляться за объектом, – напомнил он.
Кристина, вздохнув, закатила глаза. Конечно, без «голоса разума» им просто никак не справиться. Если не Дин, то хотя бы Анзо должен вмешаться в редкий момент спокойствия и напомнить о том, как прозаичен окружающий их мир. Да и не только этот мир – и сама их должность.
Тем не менее, слова его были правдивы. Им и в самом деле не стоило долго задерживаться даже в таком мирном и гостеприимном месте. В конце концов, есть у них и другие дела, которые также необходимо выполнять вовремя. Если члены службы решат устроить себе отпуск в чистом поле – в буквальном смысле – пострадает от этого работоспособность всей службы.
Амулеты указывали куда-то вдаль, в поле. Что неудивительно – здесь со всех сторон, кроме той, где возвышался холм, их только оно и окружало.
– Внимание-внимание! Сейчас мы будем искать иголку в стогу сена! – весело объявил Георгий. – Невиданный профессионализм Граней!
Джоанна в ответ крикнула что-то о профессионализме самого Георгия, способного в абсолютно любом случае придумать совершенно несмешную шутку, однако это совершенно не помешало ей самой посмеяться над его словами. Кристина мгновенно присоединилась к беседе – правда, вклад в неё внесла минимальный, ограничившись лишь смехом. Одёрнув подчинённых, настроенных больше на веселье и болтовню, чем на работу, Дин направился вместе со всеми вперёд, к объекту, к завершению этой приятной миссии – и сам поймал себя на мысли о том, что не хотел бы её завершения. Граням давно не выпадало возможности оказаться в месте, располагавшем к позитивным эмоциям, почувствовать себя свободными – пусть это и ненадолго.
Обстановка вокруг для такого уравновешенного человека, как Анзо, который почти в любом случае не терял своего хвалёного самообладания, должна была бы быть идеальной. Однако, похоже, он был единственным, кто спокойствия здесь не ощущал. Напротив – гнетущее чувство, поселившееся в нём ещё со вчерашнего дня, тянуло, давило на душу, не давая расслабиться и пытаясь убедить – что-то здесь не так.
Измерение имело низкий уровень опасности, следовательно, никаких подводных камней или вовсе обитавших в глубине чудовищ, норовивших укусить зазевавшихся путников за ногу, здесь не найти при всём желании. Но что же тогда?..
Он аккуратно тронул за плечо шедшую впереди Лиз. Та особого дискомфорта тоже не испытывала – на её лице, напротив, отражалось полнейшее умиротворение и спокойствие.
– Что-то не так? – спросила она таким тоном, словно бы само это предположение казалось ей удивительным.
– Можешь, пожалуйста, проверить окрестности? За нами никто не следит?
Подозрительность казалась странной и глупой даже самому Анзо. В самом деле… что с ним в последнее время такое? Почему он видит опасность даже там, где быть её не может?
Именно это, судя по всему, и подумала Лиз, однако противиться не стала и послушно осмотрелась кругом, прищурившись и моргнув пару раз, будто настраивая резкость собственного зрения. Возможно, оно так и было – Анзо не знал, как именно работают её очки.
– Здесь только мы, – наконец сказала она. – Не вижу причин беспокоиться – я еще с первых минут почувствовала, что здесь нет никакой опасности.
Анзо с сомнением пожал плечами. Сомневался он, правда, больше в самом себе, чем в её словах. Раз уж и Дин, чей опыт был больше его по меньшей мере в три раза, и Лиз, в чьём распоряжении находилась едва ли не вся информация мира, не разделяли его опасений, значит, он и вправду зря беспокоится. Стоит побольше медитировать и поменьше тревожиться о работе. Как странно – столько раз советовал это остальным, а теперь выходит, что и ему самому не помешало бы собственным рекомендациям иногда следовать.
Фигуры Граней, неспешно продолжавших свой путь, были видны издалека. Более того – если приложить некоторое количество усилий, можно было различить, кто есть кто. В том случае, если вы хоть раз встречались с отрядом Граней, то вам не составит труда узнать в быстро стремящейся вперёд, однако то и дело поглядывавшей на остальной отряд фигуре Георгия. В идущем рядом с ним силуэте, проникнутом почти теми же, но слегка приглушёнными эмоциями, легко различить Джоанну, а сзади них, выглядывая из-за чужих плеч и стараясь как можно скорее увидеть, что же ждёт их впереди, идёт, несомненно, Кристина. Аккуратно и спокойно направляется вслед за своими подчинёнными глава Граней, Дин, а замыкают это шествие Лиз, посматривавшая по сторонам скорее для порядка, чем с целью реального обнаружения опасностей, и Анзо. Последний, в отличие от остальных, чувствовал себя неспокойно, и это легко различалось в его поведении даже с такого большого расстояния.
– Как интересно… – женский голос прервал тишину, господствовавшую не только внизу, в поле, но и на холме, где стояли двое. – Он, кажется, единственный, на кого твоё влияние не вполне распространяется. Нужно сосредоточить силы именно на нём. И чего же ему не хватает в этом убеждении?
В отличие от Нэр, Винсент, совсем неискушённый в магии, вполне понимал, почему так произошло – хоть и понимал по-своему. Когда люди приходили на его концерты, чтобы послушать спокойную и расслабляющую музыку, ими она начинала восприниматься таковой гораздо быстрее, чем теми, кто не был настроен на нужный лад. Необходимо, чтобы то, что человек готов услышать, и то, что он слышит, совпадало – и тогда музыка окажет на него наилучшее влияние.
Его силы работали точно так же, как музыка, более того – она и была его силой. Нэр объяснила ему, правда, что дело вовсе не в ней самой, а в занятии, которое он для себя избрал. Винсент, по её словам, имел бы все шансы завораживать людей собственным голосом или влиять на них при помощи чего-то, им написанного, однако в своей жизни раньше всего столкнулся с музыкой, а потому заключённая в нём сила нашла такой выход.
Теперь же ему было необходимо перейти на следующий шаг овладения собственной магией – научиться влиять на людей без каких-либо вспомогательных материалов. Именно это он и пытался делать сейчас – и, похоже, получалось – раз это поменяло поведение почти всех, за исключением Анзо, да и тот, как ни старался, не мог понять реального положения дел.
– Тебе вовсе не нужен никакой инструмент, – убеждала его Нэр. – Ты сам рождён совершенным инструментом, которым можешь распоряжаться так, как считаешь нужным, и никак не иначе. И бояться твоих соотечественников, которые пытаются загнать тебя в рамки системы, как пастух вылавливает непослушную овцу, чтобы вернуть обратно в загон, тебе уж точно не пристало.
Поначалу Винсент ничего не понимал. Да что уж тут скрывать – мало что прояснилось для него и сейчас, однако он попросту научился жить с этим, принял как факт то, что жизнь его никогда не вернется в прежнее русло. Ей попросту не позволят – либо Нэр со своими грандиозными идеями, казавшимися ему фантазиями сумасшедшего, либо те люди, которых она называла сотрудниками секретной службы Жезны и одна из которых, кажется, была с ним знакома.
– Её они уже заполучили в свои ряды, – убеждала его Нэр, – а теперь хотят взяться за тебя. Но ты – явно не их уровень. Ты – уровень таких же, как я, таких, как Пустота.
Не делать ничего было нельзя, а потому он решил следовать самому лёгкому алгоритму действий, тому, выбор которого многие бы осудили, но сами в таком положении поступили бы точно так же. Он позволил себе плыть по течению, вверив свою судьбу в руки загадочной девушки, спасшей его от преследования. И та явно имела на него какие-то особенные планы – иначе и не объяснить, зачем она приволокла его сюда.
– Начальная стадия подготовки завершена. Они нам не мешают, – довольно произнесла та, прищурившись и ещё раз осмотрев идущих куда-то в сторону местоположения объекта Граней. – Теперь настало время для торжественного выхода. Едва ли они смогут нам что-либо противопоставить, уже находясь под лёгким гипнозом, а моя душа всегда просила громких действий и явлений – не буду же я себе в этом отказывать?
Нэр хитро улыбнулась. Иногда она пугала Винсента гораздо больше, чем непонятная секретная служба, но он предпочёл этого не озвучивать.
– Заодно и тебе представится возможность рассчитаться с ними за то, что с тобой произошло, – произнесла она, кладя ему руку на плечо. – Разве не приятно понимать, что люди, ставшие причиной твоих проблем, обречены на гибель или страдания?
Винсент не был уверен, что причинами всего происходящего были именно эти люди, о которых он почти ничего не знал, но предпочёл не спорить. Он вовсе не в том положении, чтобы высказываться о таких вещах.
– Зачем мы здесь? – спросил он вместо этого. Кажется, он уже спрашивал у неё нечто подобное, но ответа либо не последовало, либо содержащаяся в нём информация им была совершенно не понята.
После того, как та начала говорить, он начал больше склоняться ко второму варианту.
– Есть две причины. Первая – довольно старая и относится к Пустоте, она главная, но на данный момент не основная. Пустота желает отомстить двум созданиям, посмевшим идти против неё. Я помогаю ей в этом, но для того, чтобы осуществить наш план, мне необходимо больше сил и энергии. Ты ведь помнишь это?
– А вторая – как раз получение этих сил. Среди этих работников, – она снова кивнула вниз, – есть девушка, чем-то похожая на тебя. Однако, если твои силы способны принести этому миру пользу, её энергия ни на что, кроме подпитки, не годится. Я пыталась уговорить её отдать силы мне добровольно, но она так и не согласилась. Сомневалась-сомневалась, а воз и ныне там. В то же время, – голос Нэр приобрёл нотки раздражения и того высокомерия, какое он слышал от Пустоты, беседуя с ней один-единственный раз, – кто-то из её друзей-товарищей решил, что способен пойти против меня, и больше не позволяет говорить с ней во снах. Достаточно я пыталась наладить с ней отношения – пришло время действовать напрямую. Если человек не понимает по-хорошему…
Договаривать она не стала, предоставив богатой фантазии собеседника самому продумать способ, который она применит, чтобы расправиться с нежелающими заключать с ней договор. Тот же мысленно порадовался, что в своё время такого нежелания не выразил.
– Понял? – Не дожидаясь ответа, она схватила его за локоть и потянула за собой. – А теперь пойдём!
Грани всё ещё шли. Пускай им и показалось, что путь до объекта не займёт дольше пары минут, видимо, в своих расчётах они немного ошибались. А может быть, это и была пара минут, растянувшаяся на вечность лишь в их сознании?
Поначалу они были довольно веселы, чему способствовала даже обстановка, понравившаяся им с первых секунд попадания в это измерение. Кристина болтала с другими Гранями, а Джоанна или Георгий не упускали случая вставить в чужой разговор пару слов, о которых их совершенно не просили. Однако вскоре не относящиеся к миссии темы, как ненужная шелуха, оставались позади, и за ними открывался истинный настрой Граней.
Почти никто уже не разговаривал – любые попытки завести беседу, инициируемые в основном Кристиной, не очень хорошо понимавшей обстановку коллектива, увядали, не успев как следует развернуться. Нельзя сказать, чтобы Грани пребывали в особенно плохом расположении духа – они не имели на то особенных причин. Однако чувство радости, вызванное приятной обстановкой, довольно быстро сменилось на отсутствие каких-либо чувств. Им, казалось, нужно было лишь одно – выполнить задание. И никто из них, даже Кристина, не оставлявшая тщетных попыток побеседовать, не замечал в этом ничего странного.
Глядя на поведение своих коллег, он всё больше и больше уверялся в том, что измерение оказывало на них – да и на него самого – странное влияние. Несмотря на то, что никаких угроз, а в особенности настолько серьёзных, находиться в нём не могло в силу низкого уровня опасности, что-то вредоносное здесь явно содержалось, и с каждой секундой оно всё больше и больше задействовало их сознание. Словно бы в самом воздухе содержался некий вирус, что ввёл их сначала в состояние радости и веселья, а затем и вовсе лишил каких бы то ни было эмоций.
Но ведь такое невозможно, верно? Если бы на них влияло само измерение, система предупредила бы их ещё перед входом в Куб. Значит, проблема не в нём. Значит, что-то ещё – кто-то извне – мешает им. Это явно не объект – если бы тот был опасен, это также заметила бы система.
А что ещё? Что – или кто – имеет способность обходить систему, воспринимающую любой инородный или опасный объект? Когда ещё они с таким сталкивались? Анзо задумался, пытаясь припомнить. Кажется, такой случай был довольно давно… о нём можно было бы расспросить Габриэля, однако к нынешней ситуации он едва ли мог иметь отношение.
Хотя, если подумать, ситуация, когда существо из иного мира не просматривалось системой, происходила и не так давно. Когда Нэр совершала покушение на Клементию, Грани тоже ничего не почувствовали. Словно бы она стала частью их мира, существом, что каждый день прогуливается по его территории, что родилось и выросло здесь и не имеет в себе ни частички извне – хотя раньше, в первую их встречу, система видела её прекрасно.
Если сложить это и все те тревожные события, произошедшие вокруг Анзо в последние дни, становилось понятно – Нэр, а может, и кто-то ещё, находятся здесь. Именно она пытается вмешаться в восприятие мира Гранями, именно из-за неё участники команды, включая его самого, сейчас ощущают себя так странно.
Мысль, словно вынырнувшая на поверхность густого и глубокого озера рыбёшка, мелькнула, озарив его сознание короткой вспышкой, и пропала. Не так, словно её не было – она продолжала метаться, заключённая, как под толщей воды, под гулом чего-то невнятного. Мир потерял былые краски – теперь Анзо казалось, что и поле, и небо, и холм состоят всего-навсего из волн, завивавшихся, колебавшихся и сливавшихся друг с другом. Они всё сильнее и сильнее заслоняли собой здравые мысли.
Анзо с тревогой огляделся на остальных. Сложно было понять, о чём они думали или что с ними происходило – в его глазах они распадались на те же волны и линии. Казалось, что не только его состояние, но и весь мир перед ним – не что иное, как иллюзия, что и он сам – просто временное состояние, а не живое существо.
«Этому нельзя поддаваться», – здравая мысль снова прорезалась сквозь волны, и мир на пару мгновений обрёл чёткость. – «Это всё Нэр!»
Сфокусироваться на том, что она из себя представляет, оказалось тоже проблематично. Кто она вообще такая и каковы её возможности? Все факты, которые он, вроде бы, знал о ней, плавали в голове, но, уносимые бурным водоворотом всё тех же волн, никак не давались в руки.
Волны… почему именно они? Не полосы, не пятна, а именно волны. Как они связаны с Пустотой или с Нэр? И кто такая вообще Нэр? Что знает он о ней самой, а не о приспешнице Пустоты? Да и сама Пустота… кто это на самом деле?
Вопрос остался без ответа. Однако, словно бы родившись на свет из его запутанных мыслей, перед уже давно застывшими неподвижно Гранями возникли две фигуры.
Силуэт первой Анзо узнал за считаные мгновения. Широкая юбка, берет, короткие, развевающиеся в тех же загораживавших обзор волнах волосы, и, конечно, вездесущий фиолетовый камень, который заметно даже сейчас… Безусловно, это была именно она – именно та, чьё имя он совсем недавно вспоминал с таким раздражением. Нэр.
За руку она держала ещё одного человека – повыше, который будто стал в этот миг с ней одним целым. Его Анзо, как ни старался, не мог узнать – силуэт этот ни о чём ему не говорил. Даже отличительных черт, кроме слегка растрёпанных волос, не было видно.
– Неужели я наконец-то удостоилась чести поговорить с вами с глазу на глаз?!
Слова Нэр Анзо слышал отчётливо, равно как и видел её перед собой. Однако сделать что-либо ему мешали всё те же волны. Он будто даже не осознавал возможность такого исхода – за исключением моментов прояснения сознания. Находясь в напряжённой борьбе, он не до конца осознавал, за что борется – и, тем более, не понимал, что происходит с остальными. Это беспокоило его больше всего.
– Теперь-то вы никуда не убежите. Может, думаете, я вам не позволяю? А вот и нет! – Подобно неугомонному ребёнку, загадывающему усталым родителям очередную загадку, она выжидающе наклонила голову вбок, надеясь таким образом заинтриговать слушателей. – Как думаете, кто же тогда? А это он!
Подняв высоко вверх руку вместе с рукой человека, что стоял рядом, она приветливо помахала ею, а затем подтолкнула незнакомца вперёд.
Лицо его, бледное и немного растерянное, но тем не менее преисполненное искренней решимостью, вызвало у Анзо ощущение чего-то знакомого. Этот человек... они, случаем, не встречали его? Кажется, он был как-то связан с Джоанной…
– Я не желаю больше от вас прятаться, – тем временем произнёс тот. Пускай голос его был тихим, прозвучал он в окружавшей их полной тишине удивительно сильно – так, что Анзо даже пригляделся к нему повнимательней.
Тишину, продлившуюся пару секунд, прервал громкий голос Нэр:
– А вот ты, дорогая, могла бы стоять рядом с ним!
Удивление на лице Анзо сменилось ужасом – очевидно, обращалась она к Джоанне. В два шага оказавшись рядом со Стрелком, она положила руку ей на плечо, глядя в широко распахнутые глаза так, будто именно ей, и никакому не незнакомцу, принадлежали силы гипноза.
– Ты ведь не пошла со мной, так? Не согласилась добровольно? Значит, тебе стоит усвоить одну простую истину – я всегда получаю то, чего хочу. А точнее, не я, а она!
Обернувшись к незнакомому гипнотизёру – или иллюзионисту? – она махнула рукой, подавая ему знак, который был тотчас же истолкован ею самой двумя простыми словами, поистине шаблонными, но в точности отражавшими её страсть к эффектным выступлениям:
За свою жизнь Винсент выступал на бесчисленном множестве концертов. Сначала – те, которые и концертами-то назвать нельзя было. Они никогда ему не нравились, ведь там не было неискушённых зрителей, пришедших насладиться искусством, а были лишь желающие оценить технику владения инструментом да желающие поглядеть на мастерство своего ребёнка. Даже тогда он получал от них мало удовольствия.
Затем его стали задействовать в мероприятиях посерьёзнее. Бесконечные праздники, посвящённые то годовщине одного знаменательного события, то началу или концу другого… да уж, их в Жезне предостаточно. Всегда найдёшь, где исполнить оптимистичную или, что чаще, меланхолично-грустную мелодию, заставляющую людей крепко задуматься над своей судьбой.
А после, уже совсем недавно, выступал он и на концертах, основным и главным номером которых был он сам. Казалось, истинное счастье артиста – люди, что собрались в зале не для того, чтобы провести своё свободное время, глазея на кого-нибудь, кто «соизволит» выступить, а именно для того, чтобы послушать его исполнение, его музыку. И Винсент в самом деле так думал.
Однако сейчас, стоя перед сотрудниками неизвестной ему службы, он начинал понимать – то, что происходило сейчас, было во сто крат лучше. Даже целый зал благодарных зрителей не смог бы заменить ему того, что он испытывал сейчас – ощущения, что его энергия наконец пригодилась. Нэр была права – он и в самом деле был совершенным инструментом, и понимал это как никогда хорошо.
Раньше энергия его казалась ему чем-то липким и тяжёлым. Применение её стоило ему немалых усилий, а ощущалось так, будто он пытается отделить от себя что-то, ставшее его неотъемлемой частью и яростно при этом сопротивляющееся. Сейчас же он чувствовал лишь одно – свободу.
Ему стало вдруг поразительно чётко и абсолютно точно ясно, что именно из-за своей силы он всю жизнь провёл в страхе, что за ним следят, опасаясь раскрыть миру некий секрет, которого, вроде бы, у него никогда и не было. Таким образом энергия, усиливавшая в том числе и его интуицию, предостерегала его, не давала расслабиться, говорила – опасность повсюду.
Но теперь, когда он вырвался оттуда, из того скверного места, он никогда больше не будет бояться. Нет. Теперь он понимал – он может испытывать лишь радость. Искреннюю радость и гордость за себя, достигшего наконец того, к чему неосознанно стремился.
Глаза его, слегка отсвечивавшие фиолетовым оттенком, прищурились, а губы впервые за такое долгое время украсила улыбка – но вовсе не ехидная, не злорадная, а искренняя и счастливая. Ведь зачем, спрашивается, ему злиться, если он сейчас делает, пожалуй, лучшее, что происходило с ним в жизни? Именно для этого он и был создан. Больше он никогда не будет несчастен – ведь те невидимые волны обрели наконец осязаемость, плотными сгустками энергии клубясь вокруг.
Это была всё та же музыка, однако ей больше не нужен был звук, чтобы себя выражать – она воспринималась стоящими перед ним Гранями на уровне сознания. Охарактеризовать её наиболее точно, пожалуй, не взялся бы ни один искусствовед – попросту не успел бы выразить своё мнение, прежде чем выплеск энергии окажет на него своё влияние. Силы Винсента и без поддержки Пустоты были значительны, а уж с ней… как ему казалось, он способен сейчас затуманить сознание целого города. Правда, ни о городе, ни о сознании он нисколько не заботился – важен ему был сейчас не результат, а процесс.
И хотя на Граней мелодия Винсента влияла в точности так, как и было задумано, в чём всем ещё предстояло убедиться, были в этом измерении и существа, на которых она не работала никоим образом. Грани, погружённые в собственные видения, их попросту не могли заметить, равно как и Винсент, занятый созданием этих видений. Что до Нэр, интересовало её сейчас кое-что другое – Куб, оставшийся без присмотра. А если быть точнее – возможность, хотя бы теоретическая, заполучить его частицу в собственное распоряжение. Представлявший загадку не только для Пустоты, но и для самой её помощницы Куб никем не охранялся и никак не мог самостоятельно оттолкнуть от себя позитительницу, а потому узнать, из чего он сделан и как работает, было самое время.
– Какая прекрасная геометрическая фигура, – промолвила она, широко улыбаясь. – А не провести ли нам сечение… здесь?
Нэр махнула руками и очертила в воздухе линию, словно прикидывая.
За этим последовал очередной разочарованный вздох.
Однако от того, что двух девушек, стоявших на холме – почти там же, где не так давно стояли Нэр и Винсент – никто не замечал, существовать они не прекращали. Даже наоборот – разговор их становился всё более и более оживлённым.
– Тихо, – не терпящим возражений тоном потребовала девушка слева. Если бы кто-то, кроме её собеседницы, всё же смог её увидеть, он бы точно перепугался – или хотя бы испытал неприятное удивление. Отличалась она, невзирая даже на крепкое телосложение, видом, скорее вызывающим ассоциации с призраком, чем с живым существом – кожа её была бледной, почти серой, а волосы – чёрными, растрёпанными. Даже одежда её была такой, какую носили сто лет назад – казалось, что перед собеседницей предстал мрачный в своём безвременном унынии призрак утопленницы, для которого мир навсегда застыл в одном мгновении – мгновении между её собственной жизнью и смертью.
– Да ладно! Они всё равно нас не услышат! – Вышеупомянутая собеседница выглядела уже намного более дружелюбно и приятно глазу простого обывателя. Да и личность её было проще угадать, ведь длинные, из синих переходившие в светло-голубоватые волосы, волнистые на концах, и характерная одежда – такая же светлая с золотым, просторная и длинная, словно халат, который решили перекроить под модное платье – выдавали в ней духа воды. – К тому же, мы сильнее. Мы ведь духи!
– Об осторожности нельзя забывать. – Темноволосая девушка явно не привыкла, когда кто-то ей возражает, но этот факт вторую нисколько не заботил. – Малейший провал – и в деле, которое необходимо осуществить нам обоим, всё пойдёт под откос.
– Под откос? – захихикала та, словно бы услышанное ею выражение было самым несуразным, что ей доводилось встречать за свою безусловно долгую жизнь. – Это какой же такой откос, и как наше дело под него пойдёт?
– Не стоит, – оборвала её первая. – Кому, как не тебе, знать, что с такими вещами шутки плохи. Если не будем аккуратны и осмотрительны, в два счёта окажемся на их месте.
Слово «осторожность» весёлой девушке, воспринимавшей их миссию, как очередное развлечение, призванное развеять скуку многолетнего существования, очевидно, знакомо не было. Но, несмотря на это, определённую границу не переходила даже она – ведь успех их собственного дела, а точнее, дел каждой из них, зависел именно от того, что происходило сейчас. Если не привлечь на свою сторону существ важных и влиятельных, ничего у них не выйдет. А для того, чтобы это сделать, существовала пока лишь одна стратегия – стоять и выжидать наилучшего момента.