Глава 23. Последний рывок
Как бы Кристине, а быть может, и остальным Граням, ни хотелось остановить течение времени, заставить его замереть в этой точке навсегда, не приближаясь к предстоящей им встрече, сделать этого было не под силу никому. Не повинуясь никаким законам, кроме самой жизни, оно всё продолжает и продолжает вести мир вперёд, пронося его с одинаковой скоростью и через хорошие, и через плохие события, и даже чьё-то осознание того, что в скором времени их ждут как раз вещи негативные, никак не могло его разжалобить, убедить идти хоть на пару секунд медленнее.
Если до этого Грани имели ту прекрасную возможность на какое-то время забыть о приближающейся беде, которая так любима многими людьми, то сейчас подобного они позволить себе уже не могли. Время шло, и Пустоту следовало остановить раз и навсегда, пока последствия не стали слишком серьёзными. Им и так неизвестны подлинные возможности всей её стороны, а за то время, которое они потратят на промедления и выяснения, она может усилиться в огромное количество раз.
Спорных и ещё не прояснённых вопросов до сих пор было очень много, но времени на всё это становилось меньше и меньше. Грани попросту не могли достичь «идеальных» условий сражения – нужно было спешить, пока у них оставались хотя бы мнимые преимущества. Но бросаться в атаку, не обсудив плана хотя бы примерно, при таких обстоятельствах было и вовсе безумством.
– Нет, я не согласен! Давать бой существу, о котором мы ничего не знаем, на его, вражеской, территории?! У нас и так совершенно нет шансов, а вы пытаетесь их уменьшить дополнительно?
Габриэль – а кому же ещё могли принадлежать эти слова? – был явно возмущён. Всем своим видом маг, заняв почётное, по его мнению, место на кресле в гостиной, показывал, как жалеет о том, что имеет хоть что-то общее с этими сумасшедшими, имеющими смелость изобретать подобные планы.
С прошлой встречи у Кристины осталось о нём не лучшее впечатление, но в этой ситуации не согласиться с ним ей было сложно. Сражение с Пустотой и так достаточно её беспокоило, а если подумать, что проходить оно будет в родном измерении этого существа… Она была не слишком знакома с основами боевой тактики, но часто слышала, что принадлежащая одной или другой стороне территория давала ей определённую долю преимущества. Разумеется, никто не говорил, что это было основой победы – напротив, часто утверждалось, что влияет на неё ещё множество факторов, но вряд ли хоть один из имевшихся в их ситуации способен был принести им победу.
Миссия казалась ей провальной – более того, обречённой с самого начала, и тем страшнее была мысль о том, что Грани, вероятнее всего, тоже осознававшие это, согласились принимать в ней участие совершенно добровольно. Даже Георгий, чьим призванием было жить вечно, притом ничего полезного в этой жизни не делая – что уж говорить об остальных, от которых подобный поступок даже не казался удивительным. Они словно созданы были для того, чтобы бороться с подобными существами, ставя свою жизнь на кон ради высокой цели.
– Мне кажется, за всю свою жизнь я не слышал стратегии хуже! Вы думаете, то, что мы делаем шаг первые, нам хоть как-то поможет?
На эту реплику Габриэля Дин лишь поморщился, явно сдержав желание сказать, что стратегий тот слышал явно не так много и уж точно не является экспертом в этом деле. Однако ответить в более вежливом тоне ему помешала Ирис, с самодовольным видом парившая на расстоянии около метра от пола. Она была, пожалуй, единственной, кто совершенно не беспокоился по поводу Пустоты.
– Вообще-то, если ты не помнишь, это и моё измерение тоже! – заявила она, оказавшись прямо напротив него. – И даже скорее моё, чем её. Это создание портит там жизнь уже неизвестно сколько времени.
– Даже не удивлена, что не помнит, – покачала головой Арса, как всегда, высказывавшая своё мнение прямо и не особенно обдумывая, какую реакцию вызовет это у окружающих. – Он производит на меня впечатление человека, который не помнит ничего, что к нему не относится.
В ответ послышался громкий смех Джоанны. Хотя вся ситуация с Пустотой беспокоила её, ведь она оказалась связана с ней лично, то, что кто-то поставил Габриэля на место, было куда важнее. В Арсе она никогда не сомневалась!
– Так его! – энергично поддержал Георгий, показательно хлопнув кулаком по своей ладони. – А то расселся тут, как на троне, а…
Тяжело вздохнув, Дин понял, что без его вмешательства, хоть он и надеялся на обратное до последнего, здесь не обойтись.
– Хватит. Нам необходимо говорить о деле, а вы ведёте себя, будто первый день на службе.
К Габриэлю было трудно не питать неприязненных чувств, а уж в особенности двум Граням, которые в целом особенным чувством такта не отличались. Если бы не такие обстоятельства, Хамертон бы не стал прибегать к его помощи, ведь настроение в коллективе играет важную и едва ли не решающую роль в сложных многоступенчатых задачах – однако сейчас выбора у него просто не было.
Нехватка боевой силы в рядах Граней не казалась серьёзной проблемой в обычных условиях – как-никак, им редко приходилось сталкиваться с чем-то, что выстоит против пистолета, а в определённой доле случаев разобраться с угрозой можно было даже голыми руками, в особенности если руки эти принадлежали кому-нибудь вроде Георгия. Не стоило забывать и про кристаллы, способные придать любому магических сил – и хотя всего этого было достаточно в любых обычных случаях, но против Пустоты их подготовка казалась ничтожной и смешной.
– Габриэль – наш союзник, и я благодарен ему за то, что он взялся нам помогать, но, тем не менее, с этим высказыванием также не согласен. Дело в том, что ждать, пока Пустота сама придёт к нам, мне совершенно не хочется – к тому времени она будет уже полностью уверена в том, что сможет справиться с нами где угодно и прийти к своей конечной цели. К тому же, это поставит под угрозу большое количество проживающих здесь существ.
– А нас, значит, вам не жалко? – возмутился тот. У Кристины, при всём к нему уважении, складывалось ощущение, что он больше сосредоточен на том, как бы ещё возразить Дину, чем на самом разговоре.
– Все здесь присутствующие, в том числе и вы сами, согласились на участие добровольно, следовательно, должны понимать угрозы, стоящие перед вами, – последовал ответ.
Ирис довольно рассмеялась, радуясь, очевидно, тому, что глава поставил Габриэля на место. Духи не особенно боятся смерти и хуже понимают концепцию угрозы жизни – для них её могут представлять только существа вроде самой Пустоты, каких на бескрайних просторах измерений не так уж и много.
– Для вас, духи, имеется особая задача, – продолжал Дин. Голос его утратил всякие нотки эмоций, промелькнувшие было там в ответ на раздражающее поведение Габриэля – теперь в нём не было ничего, кроме привычных команд, инструкций и приказов. – Вы единственные, кто может что-то противопоставить Пустоте, а я уверен, что присутствовать она будет – Нэр собрала достаточно энергии, чтобы это обеспечить. Вашей задачей будет всячески отвлекать и ослаблять её, а при её отсутствии – саму Нэр, следующее за ней по силе существо.
Кристина при этой фразе напряглась. А согласны ли духи, особенно Арса, слушаться такого прямого указания? Может, стоило как-нибудь… поделикатнее?
– Логично. У тебя есть понимание этого дела. Не ожидала от привилегированного иртарского мага, – с уважением кивнула Арса, стоявшая прямо напротив него.
Такое заявление Георгия явно рассмешило. Нет, вы только посмотрите – «есть понимание этого дела»! У главы этой-то службы, занимающего свою должность уже больше сотни лет! Он с радостью бы расхохотался, ещё и подкрепив это каким-нибудь остроумным комментарием, но уже понял, что сегодня Хамертон к шуткам не расположен.
Дин же остался невозмутимым – лишь покачал головой, и в выражении его лица мелькнуло на один-единственный миг нечто вроде сожаления.
– Благодарю, но я и не маг вовсе. Я человек, благодаря способности Куба замерший в одном возрасте.
– Человек? Не ожидала. Хотя даже люди, наверное, становятся сообразительней, когда их притесняют. Точно так же, как у нас – маги.
В заявлении Арсы была определённая доля правды, но рассуждать на эту тему ни Дину, ни кому-либо ещё сейчас не хотелось. Нужно было побыстрее определиться с планом и продолжать подготовку – каждая секунда, которую они тратили впустую, прибавляла Пустоте сил и всё приближала их к чему-то ужасному, к моменту, когда та, набравшись сил, атакует уже их измерение. И тогда-то не поздоровится не только им, но и всем его жителям. Это будет катастрофой как минимум для Иртара, а возможно, что и для всего измерения.
Между Пустотой и их родным миром, который она с лёгкостью была способна разрушить, стояли лишь Грани и их помощники. Только они могли противопоставить что-то угрозе – и готовы были бороться с ней до последнего. Сейчас, в этом разговоре, Кристина чувствовала это особенно отчётливо – мысль сквозила в каждой реплике, в каждом жесте, во всей атмосфере комнаты.
– Единственные, о ком не знает наш противник – это Габриэль и… – Дин, прервавшись, жестом указал на Фанти, сидевшую на самом краешке дивана и прислушивавшуюся к разговору с заинтересованным видом. Его всё ещё напрягало то, как звучало её имя – слишком непрофессионально, слишком… фамильярно. Обращаться так к постороннему человеку казалось неуважением.
– Фанти! – с улыбкой подсказала та, не совсем верно поняв причину его паузы. Если кто-то в комнате и мог не понимать рисков предстоящей битвы, то, по мнению Кристины, это была она – слишком уж весело и даже восхищённо она выглядела. Это раздражало – будто не бороться с Пустотой отправляется, а на пикник собирается! – Вообще меня зовут Стефания, но это полное имя. Оно мне не нравится. Вернее, нет, нравится! Просто непривычно. Меня все всегда Фанти называют, так уж…
Дин удовлетворённо кивнул. Непонятное противоречие, напрягавшее его сознание, наконец разрешилось. Как он и думал, девушку на самом деле зовут не Фанти – эта форма имени просто «приклеилась» к ней, а она не то что не была против такого обращения, но и сама этому способствовала. Что уж там говорить – даже Кристина до нынешнего момента не знала её полного имени.
– Отлично. Значит, Стефания. Как я и сказал, о вас Пустоте пока, скорее, всего, ничего не известно, а потому вы вместе с Габриэлем будете выполнять роль подкрепления. В начале вам нужно будет скрыться, не доходя до места основного столкновения, а как только нам понадобится помощь, мы подадим условный сигнал.
Фанти, казалось, даже немного расстроилась из-за того, что полноценно в битве участия не примет – однако это вполне скрашивала перспектива поработать вместе с совершенно незнакомым магом. Взгляд её оказался направлен на Габриэля, и та с искренним дружелюбием помахала ему рукой.
– Мне так не терпится отправиться со всеми вами! – воскликнула она. – Подумать только, это та самая Пустота, с которой я помогала бороться, когда была ещё ребёнком… тогда, правда, от нас было мало толку. Мы пошли к месту, куда она направлялась, потому что хотели свой вклад внести, а когда пришли, то там и без нас со всем справились, представляете?
Особого сочувствия у невольного собеседника эта история не вызвала – чего не сказать, впрочем, о Джоанне, покивавшей с полным пониманием. Кристине же стало даже интересно – как Габриэль будет с ней общаться? Всё время, которое она знала Фанти, людей тянуло к ней незримым магнитом – её собственный свет заражал всех окружающих своей неподдельной чистотой, привлекая даже самые хмурые и угрюмые души, в которых этого света наберётся разве что на незаметный проблеск. Она всегда была душой компании, и Кристина в своё время была единственной, на кого её обаяние производило впечатление чего-то фальшивого и неприятного.
Воспоминания о прежних временах вспыхнули в ней волной жгучего раздражения, направленного в сторону Фанти. Зачем она вообще пришла сюда?! Никак не может смириться с тем, что настали спокойные времена, в которые она больше не нужна стихийным духам? Шла бы, в конце концов, в правительство или полицию, там каждый день приключения! Но профессию та выбрала другую, указывавшую на стремление к спокойствию, а помогать Граням всё равно напросилась. Сама не понимает, чего хочет.
Дин же тем временем перешёл к последней части инструкций, адресованной уже непосредственно Граням. Беседа близилась к концу, что Кристину не могло не радовать – а кому понравится находиться в центре такого напряжённого обсуждения? И ничего, что за разговор она толком ничего и не сказала – обстановка и без этого давила достаточно. Не могла она и не волноваться, гадая – какую же роль отведут ей?
– Анзо, Георгий и Джоанна, вам отведена роль непосредственной борьбы с приспешниками Пустоты. Вы обладаете достаточными навыками боя, чтобы дать им отпор. Мы снабдим вас необходимыми вам кристаллами, чтобы реализовать свой потенциал полностью. Уверен, что вы к этому готовы.
В знак согласия со словами главы Джоанна, подбросив всегда имевшийся при ней пистолет, подмигнула ему с полной готовностью отправляться в бой хоть сейчас, а Георгий энергично покивал головой.
– Да ещё бы мы не справились! А уж раз вы добавили меня к защитникам, можем считать, что выиграли!
Самым спокойным в этом случае, как всегда, оказался Анзо – подняв голову, он произнёс краткое:
– Мы приложим к этому все усилия.
Убедившись, что тем всё понятно – а разве могло быть по-другому? – Дин продолжил объяснение.
– Лиз и Кристина, вы обладаете в большей степени теоретическими навыками, поэтому вместе со мной вы будете следить за обстановкой и, если нужно, давать остальным указания по смене направления. Лиз, особое внимание удели наличию чьего-нибудь магического влияния на место столкновения – мы помним, что было в прошлый раз. Сейчас мы во избежание подобного снабдим тебя всеми необходимыми кристаллами, чтобы компенсировать слишком малое количество магической энергии в твоём распоряжении.
Кристина удивлённо наклонила голову. Так Лиз – слабый маг?
Сила их определялась в основном уровнем магической энергии, заложенным в нём от рождения. Были, разумеется, и нюансы – способности редко были равномерны, и часто получалось, что определённые вещи у мага выходили замечательно, словно бы он владел ими всегда, а другие не выходили никак, но уровень его способностей, пускай и различался, всегда зависел именно от количества энергии, с которым он родился. Тому, у кого этой энергии больше, всегда будет проще научиться хоть телепортации, хоть исцелению, хоть даже полёту, а тем, у кого она едва-едва ощущается, может хватать её только на то, чтобы поднять небольшой предмет или, создав щит, заслониться от угрозы.
В самом деле – Кристина ни разу не видела, чтобы Лиз применяла именно свои магические способности. В основном она была полезна организации благодаря своим умственным способностям и умениям искать нужную информацию – и, если подумать, случайно открывшаяся информация о ней имела смысл.
Обращение к Созерцательнице, тем временем, без ответа не осталось. Не успел Дин и поинтересоваться, имеются ли у кого-нибудь вопросы, как та уже добавила:
– Хочу предупредить вас, что с приборами из-за этого влияния могут возникнуть определённые проблемы. В прошлый раз мне не удалось найти его источник.
– Естественно! – сразу же поддержал её Габриэль. – Никакого источника там не увидеть! Да как вы саму-то Пустоту искать собрались, для начала?
Дин лишь тяжело вздохнул. Работать с Габриэлем – та ещё задача, но в их случае это было чистой необходимостью.
– Как всем здесь, пожалуй, известно, наши кубы, – он указал на подвеску-куб, висевшую у него на груди, – способны помогать нам найти объекты, попавшие не в своё измерение, а также следить за местонахождением друг друга. Однако сейчас мы отправляемся в измерение, где наша цель несколько отличается от обычной, следовательно, первую функцию можно будет изменить на поиск энергии Пустоты, образец которой имеется у нас. Существо, с которым мы боремся, не настолько сильно, чтобы распространять своё влияние на всё измерение, следовательно, где бы ни приземлился наш Куб, мы сможем найти Пустоту и её помощников.
Подобные манипуляции с приборами он проводил и раньше, но только в качестве эксперимента, попытки познать созданное им же, как бы спрашивая у материала – а можно ли так? Но каждый раз результат получался стабильным, следовательно, это не единичный сбой, и использовать его в такой серьёзной ситуации можно.
Идею эту ему изначально, ещё давным-давно, подала Клементия – она тогда долго просила у него разрешение на проведение эксперимента над Кубом и привязанными к нему устройствами, чтобы реализовать «идею, которая давно вертится у неё в голове». Как легко понять, Дин совершенно не хотел подпускать к приборам такую ненадёжную персону, однако в этот раз она и вправду помогла – сначала та долго возилась с разными приборами, а затем с восхищением объявила, что настройку «по умолчанию», отслеживающую местонахождение объектов и Граней, можно менять. Впоследствии Хамертон допускал её к экспериментам ещё пару раз, но те имели цель скорее исследовать оборудование и ни к чему толковому не привели.
Пояснение Габриэля удовлетворило. Он оставался всё так же недоволен и даже не кивнул в знак согласия, но человеку, хорошо его знавшему, легко было заметить, что недовольство это больше показное, продиктованное желанием показать всем здесь и в особенности Дину, как они ему неприятны. На самом же деле объяснение оказалось для него вполне понятным и логичным.
– Общий план вам, я полагаю, понятен. Теперь можно приступить к обсуждению деталей, а затем – к подготовке всех необходимых нам материалов. Я надеюсь, что…
Заключительная фраза оказалась прервана оглушительным стуком в дверь.
– Вроде бы, все, кто нам нужен, здесь… – вполголоса произнёс Дин, уже перебирая в мыслях варианты тех, кто мог бы пожелать присоединиться к ним и помешать всему уже идеально выстроенному плану, а чтобы этого не случилось – и варианты того, как бы им отказать. Лишних проблем ему совершенно не нужно – тем более в таком деле.
Оповестив о своём появлении, человек по ту сторону двери решил, что не будет ждать, пока ему откроют или разрешат войти. Она сама широко распахнула дверь, вглядываясь в состав группы, тем не менее, весьма настороженно и неуверенно, и оказалась никем иным, как самой Клементией.
Нельзя сказать, чтобы Дин этого не предвидел. Однако взгляд его всё равно выразил сдержанное недовольство, когда та вошла в помещение, выглядя, как всегда, бодро и оживлённо, словно бы не было в мире такого события, которое бы могло согнать с лица её вдохновлённую улыбку, а в глазах вместо ярких беззаботных искорок отразить суровую решительность.
– По какому поводу вы нас посетили?
Остальных Граней этот вопрос явно волновал не меньше, хоть для них он и был окрашен больше в любопытство, чем в негативные тона. Кристина даже с места сдвинулась, подавшись вперёд, будто полагая, что ответ так долетит до неё быстрее, а на лице Фанти отразилось неподдельное изумление – при всей странности её собственной биографии правители стран перед ней явно не каждый день появлялись.
Разумеется, у той уже был готов ответ – и не только ответ, но и собственное предложение, ради которого она и оказалась здесь. Подойдя к Дину, она улыбнулась со всем дружелюбием и начала свою, как всегда, чрезмерно оживлённую речь:
– Я думала сюда Моллаину отправить, но решила, что это неуважение какое-то будет! Что же, я не могу в мою любимую службу сама прийти? Могу, конечно же! Да и к тому же, вы ведь не очень её любите?
Благоразумно решив не говорить в ответ на этот вопрос, что в Моллаине его напрягает в большей степени даже не характер, а связь с Клементией, Дин напомнил:
– Я бы хотел узнать причину, по которой вы здесь находитесь.
– А, да, точно! Я спросить хотела, как продвигается ваша подготовка. А заодно и предложить свою помощь, если что! Я всё-таки правительница Иртара, а значит, должна заботиться о благосостоянии своей страны!
Неожиданностью для Дина это заявление не стало. А для чего ещё, в самом-то деле, та могла заявиться к ним вместо того, чтобы выполнять свои рабочие обязанности? Естественно, в очередной раз попытаться выставить себя хорошей личностью, которой есть дело до собственной страны.
Ей требовалось отказать – и отказать как следует, так, чтобы даже мысли о том, чтобы мешать компании во главе с Дином осуществлять задуманное, да и после завершения дела, если оно вдруг окажется успешным, под руку особенно не лезла.
– Иметь дело до собственной страны вам лучше в своём кабинете, – отрезал он. Голос его звучал по-прежнему ровно, не допуская в себе ни единой эмоции, но вот во взгляде сосредоточилось всё раздражение и практически презрение, какое он испытывал в адрес собеседницы. – Не думаю, что тот, кто не может избежать нападения даже в собственном доме, будет нам особенно полезен. Так что благодарю за ваше предложение, но мы справимся и сами.
От безудержного смеха Георгия удержало лишь определённое представление об уважении к вышестоящим лицам, однако толкнуть Джоанну с многозначительным выражением лица это ему не помешало. У остальных это вызвало менее бурную реакцию – разве что Кристина такой реплике изумилась не меньше Фанти, снова вспоминая все разговоры о сложных отношениях их главы с правительницей.
Выражение лица Клементии же мгновенно изменилось с искреннего, почти карикатурного оптимизма на такую же экспрессивную и будто наигранную обиду и недоумение.
– Ах так, значит?! – возмутилась она, поспешно отойдя на несколько шагов, словно бы ей даже находиться было противно рядом с таким невоспитанным грубияном. – Вы как не умели себя вести, так и не научились, нахал! Да вас даже во главе организации держать опасно!
– Но, как вы знаете, у нас нет другого выбора.
Клементия лишь смерила его суровым взглядом, показывавшим, что слушать его больше не желает, а затем, каждым шагом твёрдо впечатывая в пол каблуки сапог, лишь увеличивавших её и без того высокий рост, направилась к двери. Уже держась за ручку, она стремительно развернулась – и презрения на её лице как не бывало. Та снова улыбалась, будто, как только ноги её коснулись порога, все негативные эмоции от встречи, не сумев переступить его, остались в комнате, насыщая её напряжением и тревогой.
– Я верю в вас и, как глава Иртара, гарантирую, что у вас всё получится!
Махнув рукой, будто бы благословляя их, она остановилась на мгновение, оглядев весь состав, а затем направилась в коридор, захлопнув за собой дверь со всей неуёмной энергией, какая у неё, без сомнения, имелась.
– Правители стран часто как будто сумасшедшие, – прокомментировала Арса, – и Иртар, похоже, не исключение. Стабильность.
В измерении сто пятого типа не было многого. От дорог, когда-то опутывавших своей сетью всю планету, спустя сотни лет остались лишь смешанные с землёй куски да обломки, о которые то и дело спотыкались члены группы, обладавшие наименьшей внимательностью – в основном Фанти, Кристина и Джоанна. Сохранившиеся во многих частях измерения дома глядели на них пустыми, лишёнными жизни глазами, сквозь которые легко можно было разглядеть такие же пустые «внутренности» – голые стены, почти разобранные полы и изредка блиставшие в прорезях свидетельства былой жизни – мебель или диковинные предметы, разглядывать которые времени не было. Людей или любых живых существ, несмотря на населённость измерения, они тоже не встретили – те предпочитали прятаться, скрываться от гнева духов, ополчившихся друг на друга и забывших о своём предназначении, и от деяний таких же, как они, смертных существ, пытающихся даже из этой ситуации извлечь свои плюсы.
Но вот деревья тут были, и их было множество – ведь, если человек внезапно перестанет быть главным на собственной планете, если не сможет больше жить в своё удовольствие и сам будет вынужден прятаться, как когда-то природа, то лучше всех заживут именно растения. Свободные от гнёта живых существ, они росли в своё удовольствие, овивая никому не нужные более дома и мудреные постройки, о чьём предназначении оставалось только гадать, поднимаясь ввысь на небывалую высоту и умиротворённо шелестя синеватыми листьями.
Ирис всегда нравились эти деревья – всю жизнь, какую она успела прожить в этом измерении, она сравнивала их листья с водой, что колышется от сильного ветра и течения, стремясь куда-то вдаль. Она любила, взлетев ввысь, пролетать мимо ветвей, выныривая из-под листьев, словно из своего собственного водоёма – бурного водопада, стремившегося к земле со свирепым рёвом. Летела над землёй она и сейчас – однако подниматься слишком высоко не могла, ведь была занята причудливым разговором.
Пока Грани шли по оставленному Пустотой следу энергии, Дин, замыкавший шествие, решил побеседовать с духами, волей случая оказавшимися рядом – и вопрос его показался им обеим весьма удивительным. Пускай и Арса, и даже Ирис уже успели привыкнуть к собственной необыкновенности и к тому, как людей интересуют пределы их возможностей, они не думали, что того заинтересует нечто подобное – могут ли они управлять возрастом человека, останавливать или замедлять его?
– А тебе зачем? – сразу же спросила Арса. – Попробовать хочешь?
Дин неопределённо пожал плечами. Этого стоило ожидать, задавая в её присутствии вопрос без пояснения, однако он всё равно почувствовал некоторую неуверенность, совершенно ему несвойственную. В этом было всё влияние Арсы – хотя она не особенно пыталась навязать кому-то свой авторитет, он был неоспоримо ощутим и даже такого самодовольного человека, каким был Хамертон, мог вынудить почувствовать её превосходство.
– Без этого я не смогу выйти из Куба, прервать с ним связь, – кратко пояснил он. – Это окончится моей гибелью.
– Вот как, – кивнула она, и Дин подумал, что, будь рядом его заместитель, того такой ответ несказанно повеселил бы. – Но мы здесь тебе не подмога. Так только миропорядок может, да и тот не станет. Он в такое не вмешивается.
– К сожалению, да! – поддержала её Ирис. Лицо её и вправду было исполнено сочувствия в самом искреннем его проявлении – ей в самом деле было жаль, что она ничем не сможет помочь человеку, производящему пока хоть и забавное, но в целом приятное впечатление. – Мы, конечно, сильные, но такое делать не можем! Этого даже дух высшего порядка не может.
Надежды и так были призрачны, их почти и не существовало, но Дин всё же ощущал, как с её словами внутри какая-то его часть, быть может, та, которая и отправилась в Куб когда-то, с грустью опускает голову. Вряд ли стоило даже надеяться на это – но жаль, что единственный вариант, пришедший ему в голову, оказался нерабочим. Его положение и впрямь безвыходно.
– Да зачем вам из Куба-то? – Ирис явно решила его поддержать. Летая совсем рядом, практически над его головой, дух слегка мерцала серебристым, будто материя, из которой она состояла, колыхалась и плескалась с непоколебимым энтузиазмом и оживлением. – Вы вон какой полезный! Сами с Пустотой боретесь!
– Вот именно, – мрачно проворчал Дин. Не желая больше вести беседу с духами, он устремил взгляд на дорогу, ощущая, как энергия Пустоты всё усиливается и усиливается в воздухе, сигнализируя им о скором приближении к цели.
Неутешительные слова Арсы и Ирис лишь усилили для него неоспоримую напряжённость, которой обстановка среди Граней была прямо-таки пропитана. Все шли почти молча – только Георгий иногда находил что-то достойное смеха, указывая пальцем то на особенно забавное строение дома, то им под ноги, где притаилось причудливо свернувшее свой стебель растение.
– Глянь! Это он на тебя смотрит и улыбается, ну душка же! – бодро выкрикнул он, очевидно, имея в виду дом, чьи окна и почему-то горизонтальная дверь напоминали лицо, на которое улыбку натянули через силу, скрывая за ней первобытный страх или ожесточённую злобу. – Чем дольше тут иду, тем больше убеждаюсь, что всяким пустотам только здесь и жить.
– Да хватит уже! – У Джоанны явно было куда меньше настроения на обычные шутки. Встреча с Нэр, неизбежная и всё приближавшаяся, не давала ей покоя. – Ничего тут смешного нет.
– Ну, а я откуда знал, пока не сказал! – развёл руками тот. – Нужно же поделиться с товарищем…
Лиз, внимательно приглядывавшаяся к дороге, резко остановилась, подняв руку в настороженном жесте, привлекавшем к себе внимание. Дважды повторять не пришлось – вслед за ней все разом замерли, как вкопанные, прислушиваясь к сигналам собственных кубиков-амулетов и силясь понять, что же она увидела.
Но вслед за её рукой, указывавшей на один из домов, с виду такой же непримечательный, то, что когда-то было дверью, почти беззвучно отлетело от косяка, с удивительной скоростью направляясь в её сторону. Та едва успела отскочить в сторону, позволив куску дерева и металла рухнуть на землю.
Вслед за ним из дверного проёма показалась голова существа, а затем и всё его тело, подобное животному, хотя им неизвестное создание точно не являлось. Сравнить его можно было бы разве что с волком – однако лишь по цвету и отчасти по строению морды. Шерсть была слишком короткой, а сама форма тела напоминала причудливый костюм, прилегающий вплотную к человеческому телу – он повторял все его формы и пропорции, лишь сделав их раза в полтора больше.
На существе не было одежды – только камень Пустоты болтался на шее, указывая на то, что их встреча не случайна – но, впрочем, особой нужды прикрывать своё тело оно явно не испытывало – ничего, что указало бы на принадлежность его к какому-либо полу, заметить было нельзя. Оно напоминало не человека и не животное, а нечто не обладающее сознанием, имеющее в себе лишь одну цель – атаковать, и, если бы даже Грани и были ранее знакомы с Жаком, разглядеть в этом создании мрачного и угрюмого мужчину им вряд ли удалось бы.
Существо остановилось на долю секунды, словно приглядываясь к новоприбывшим, а затем, удовлетворённое результатом, с гневным рыком в два прыжка преодолело часть расстояния между ними. Третий он желал, видимо, использовать как возможность наскочить на Лиз, уже успевшую отойти подальше, но, к счастью, в команде Граней был тот, кто лично способен разобраться с такой угрозой.
И когда навстречу созданию вырвался за пару мгновений сменивший свой облик снежный барс, лапами отталкивая врага в сторону, вынуждая упасть на высокую траву, стало понятно – то, чего так боялись Грани и к чему они готовились на протяжении долгих недель, надеясь всё просчитать и предугадать, настало. Кто-то из них желал приблизить этот момент, кто-то, напротив, всеми силами старался отвлечь себя от мыслей о нём, живя в настоящем и не желая, чтобы битва вообще когда-нибудь наступала, однако время течёт так, как давно условлено во всём мире. И тогда, когда настал момент, оно подвело их к роковой битве.
Теперь лишь от них зависело многое – судьба не только собственного измерения, но и этого, давно разрушенного, но ещё имевшего шансы на жизнь, и многих других, какие они уже спасали и защищали от проблем. Всё это – в руках лишь шести Граней да четырёх союзников. Но будьте уверены, они приложат все силы для того, чтобы распорядиться такой ответственностью наилучшим образом. Даже если это будет стоить им жизни, нужно попытаться.