Глава 19. Коллективный разум
Ещё с тех давних пор, когда Габриэль выполнял в тайдинговой службе работу Грани, он привык к тому, что Дин – фигура, может, и неприятная, но безусловно авторитетная. Если начальство о чём-то просит, то можно быть уверенным – делает он это не из прихоти, а из рабочей необходимости, и невыполнение требования может привести не только к справедливому гневу, но и к некачественному и нерезультативному выполнению рабочих заданий. А такого Грани позволить себе не могли.
Так считал он ещё в самом начале своего пути, а после того, как узнал Дина поближе, преисполнился к нему ещё большим уважением. Именно Хамертон, его самоотверженность и бесстрашие зародили в сознании Габриэля мысль о том, что превосходство в сфере магической силы – не самое важное, чем должно обладать существо. Можно и вовсе не нести в себе ни искорки энергии – и всё равно быть лучше и выше тех, кто переносит её через поколения и безмерно этим гордится.
Именно поэтому вопрос от главы службы, прозвучавший так непринуждённо, словно бы в сознании его он всё ещё числился членом этой самой службы, Габриэль не воспринял, как что-то из ряда вон выходящее. Разумеется, его не слишком радовало, что, придя сюда из чистой вежливости, он снова будет вынужден помогать Граням, не имея притом никакой необходимости это делать, но вслух ничего из этого он не сказал. Лишь кивнул, стараясь сохранять свою фирменную невозмутимость:
– Буду рад выслушать вас и, надеюсь, смогу помочь.
Дин спокойно кивнул, собираясь с мыслями. Он даже и не сомневался в том, что Габриэль согласится – помимо чувства долга и чести, к этому его, скорее всего, подталкивало и любопытство. Мало кто не почувствует себя заинтересованным, услышав историю вроде той, что им рассказали Арса и Ирис – а его бывший сотрудник, имевший особый интерес к магии и тщательно её изучавший, просто обязан испытать любопытство.
– Как вы уже, без сомнения, знаете, на данный момент нашими главными противниками, чинящими нам бесконечные препятствия, являются Пустота и её помощники. Нам уже понятно, что возглавляются они девушкой со способностями, в которых разобраться довольно сложно, ведь сама она ввиду специфики её прошлого не является человеком или даже магом.
Джоанна посмотрела на него с видом заинтересованности. Даже страх перед справедливой карой за своё бездействие, не покидавший её ни на минуту, не убавлял желания узнать больше о прошлом Нэр. Дин лишь покачал головой, показывая своим видом, что поговорит об этом потом.
Правда, кроме Джоанны, вопрос этот заинтересовал и ещё кое-кого.
– Я думаю, что и возможности таких существ мне известны, – с важным видом произнёс Габриэль. Сама мысль о том, что Дин мог считать, будто что-то объяснить он не может, была ему оскорбительна. – Прожив в Иртаре всю свою жизнь, я…
Не став ждать, пока тот договорит очередную хвалебную тираду в свой адрес, которых Хамертон успел вдоволь наслушаться ещё в период работы с Габриэлем, Дин перебил его.
– При всём своём уважении к вам я не думаю, что вы когда-нибудь сталкивались с человеком или любым другим созданием, оставшимся единственным выжившим из своего измерения и впитавшим в себя многие его черты и способности. Таких случаев, как человек, изучавший измерения и их специфику, я и сам не припомню.
В ответ на эти слова тот лишь нахмурился, глядя на бывшую коллегу с раздражением. Признавать поражение не хотелось, но он и вправду первый раз слышал о подобном.
Не добавляла приятного к ситуации и реакция бывшей коллеги, Джоанны, на это объяснение. Изумлённо уставившись на Дина, будто бы пытаясь прочитать ответ на будущий вопрос в его бесстрастном выражении лица, та почти сразу же поинтересовалась:
– Это правда?! То есть в этом и заключается мотивация Нэр? Она хочет отомстить за… А как так произошло?
Джоанна Габриэлю была неприятна ещё во времена работы в Кубе. Несмотря на то, что среди иртарской знати не было единого мнения о том, как относиться к магам, не являвшимся потомственными и случайно открывшими в себе этот дар, он таких всегда не любил. Усугубляло ситуацию и её происхождение, и манера вести себя – казалось, в образе Грани-Стрелка перед ним представало всё то, что он терпеть не мог. Именно поэтому её обучением занимался не он, а Анзо.
Сейчас же та из своего природного интереса, казавшегося ему глупым качеством, взялась расспрашивать Дина на ту тему, о которой он, Габриэль, не знал совсем ничего, чем и осквернил свою репутацию всего лишь пару мгновений назад. И это раздражало ещё больше.
– Мне кажется, вам лучше поговорить об этом позже, – произнёс он, смерив Джоанну презрительным взглядом, в котором, в отличие от безразличной интонации, умещалось всё его искреннее мнение о ней и её словах. – Глава хотел обсудить со мной важные вопросы, и то, что мы отвлеклись на пару слов об объекте, сведений о котором я не имею, вовсе не значит, что вам стоит начинать о нём расспрашивать.
Пожалуй, не нужно пояснять, что и у самой Джоанны Габриэль вызывал мало приятных эмоций. Установки, привитые ей на родине, всё ещё имели определённую силу, и ни одному из этих требований его личность или поведение не соответствовали. Взять хотя бы то, что по отношению к тем, кто слабее его, он демонстрировал явное высокомерие – а такое не то, что бывшему жезнийцу, никакому другому человеку совершенно точно не понравится.
– Мы и сами решим… – начала было она тоном, не предвещавшим ничего хорошего, однако Дин жестом руки перебил её.
– В некотором роде, – проговорил он тоном, не терпящим раздражений, – правы и Габриэль, и Джоанна. Тему эту лучше и вправду обсудить позже, и для нынешней беседы она не подходит, однако вы, – он устремил строгий взгляд на бывшего сотрудника, – вовсе не обладаете полномочиями, необходимыми для того, чтобы что-то разрешать или запрещать членам моей организации.
Раздражённо пробормотав что-то сквозь зубы, Габриэль умолк, сопровождаемый тихим хихиканьем Георгия, в любой ситуации готового поиронизировать над коллегами – а уж тем более над бывшими коллегами вроде Габриэля, которого он не жаловал никогда. Джоанна тоже спорить не стала, пускай её выражение лица и отражало всё отношение и к поведению Габриэля, и к решению начальства.
– Теперь, я надеюсь, мы можем продолжить. – Голос Дина был не раздражённым, а уставшим. Ссора, свидетелем которой ему пришлось стать, была лишь одной из множества разногласий, ему давно привычных. В его организации, объединявшей в себе людей разнообразных национальностей и мировоззрений, без конфликтов было попросту не обойтись.
– Я говорил о том, что один из помощников Пустоты проявил в своей деятельности удивительные и не слишком нам понятные свойства. Насколько я знаю, работает он на неё не так давно – всего пару-тройку месяцев, однако отличие его от остальных, неизвестных нам членов состоит в том, что происходит он из Жезны, и, более того, уже попадал в межпространственный прорыв. Нашим огромным упущением стало то, что из-за нашего промедления он попал в руки вышеупомянутой девушки, и, соответственно, в число работников Пустоты.
Габриэль ухмыльнулся – правда, скорее, не злорадно, а со спокойным, знающим видом, будто говорил: «А разве по-другому могло быть?» Не сказать, чтобы его очень радовали провалы Граней, но сейчас, когда он уже успел ввязаться в спор, новость была для него и приятной, и вместе с тем довольно-таки ожидаемой. Действительно – как же могло у людей, с которыми он только что повздорил, всё складываться хорошо?
Джоанна же, напротив, опустила взгляд, приняв слова на свой счёт. Ведь, скорее всего, у них всё получилось бы, не возьмись она тогда преследовать и догонять Винсента. Оказавшись в совершенно незнакомом месте, человек вряд ли будет очень уж дружелюбно настроен по отношению к шумной незнакомке, которая кричит на всю улицу о том, что его знает.
– Я признаю, – говорил тем временем Дин, будто в опровержение её мыслям, – что в первую очередь это мой промах, ведь я недооценивал его и воспринимал, как обычный одушевлённый объект. Пускай мы и пытались потом его отследить, старались мы недостаточно, ведь не понимали, какую беду на себя навлекаем. Что же – сегодняшний день показал, что зря мы недооценивали масштаб происшествия. Признаться честно, если бы не многоуважаемые духи, оказавшие нам помощь, – на этих словах Ирис помахала рукой, а Арса просто кивнула, – мы бы вряд ли смогли выбраться из того измерения целыми и невредимыми.
– Если вы говорите о неожиданных способностях этого молодого человека, – заметил Габриэль, которому после прошлого провала явно не терпелось блеснуть интеллектом, – то, вероятнее всего, понять это можно было бы уже давно, ещё по тому, как именно он оказался в другом измерении. Межпространственный прорыв, говорите? А, как вы не можете не знать, в Жезне такие явления крайне редки – откуда им взяться, если магии нет! Виновата здесь его собственная сила, а точнее – её неконтролируемый выброс, случившийся, вероятнее всего, в результате какого-то рода стрессовой ситуации.
– Так и есть. Нэр один раз говорила, что, попав в прорыв, Винсент спас себе жизнь, – неожиданно вмешалась в диалог Джоанна, подтверждая слова бывшего коллеги. – Если бы этого не произошло, он оказался бы осуждён за использование магии, а сами понимаете…
Осознав, что именно – а главное, в чьём присутствии – она говорит, Джоанна мигом замолкла, невольно сжавшись под злорадно-торжественным взглядом Габриэля, который словно бы только и ждал момента, чтобы уличить её в каких-то неправомерных делах. Подумать только – рассказать о том, что она беседовала с Нэр, да ещё и назвать её по имени! И дать понять, что, судя по темам разговора, шёл он вовсе не пару минут и не единожды…
Впрочем, эти слова на Дина не произвели никакого эффекта – а может, и произвели, но по выражению лица понять это было невозможно. Смерив Габриэля всё тем же холодно-осуждающим взглядом, он невозмутимо кивнул.
– Если это так, то ситуация ещё более прояснилась. Однако поговорить я хотел не об этом. Куда больше магических сил, продемонстрированных Винсентом, меня волнует поведение, замеченное в ходе их применения.
Грани удивлённо уставились на Дина – пожалуй, никто из них не понимал толком, о чём говорил их глава. Но наблюдательности, как уже понятно, ему было не занимать.
– Как нам уже удалось выяснить, он отличался неуверенностью в себе и высоким уровнем страха, который вызывало у него почти всё незнакомое и непривычное. – Лёгким кивком в сторону Граней он напомнил им о том, что все они видели его поведение на миссии, а, следовательно, могли сделать какие-то выводы, а затем продолжил: – Однако в ходе направления на нас гипноза таких качеств он не проявлял – скорее наоборот. Более того, сначала мы даже не узнали его из-за кардинально отличавшегося поведения, и, к тому же…
Махнув рукой, Габриэль не дал ему договорить, давая понять, что в этом вопросе он разбирается хорошо.
– Если вкратце, ваш объект во время применения сил вдруг почувствовал в себе прилив уверенности и одухотворённости, из-за чего вам показалось, что его поведение ему несвойственно. Даже не удивлён, учитывая его происхождение и уровень опыта.
Он покачал головой, выражая презрение то ли к Жезне, то ли ко всем неопытным магам.
– Как вы, а уж тем более те из вас, кому выпало счастье обладать магией, давно знаете, традиционно детей-магов начинают обучать в довольно раннем возрасте вместе с прочими навыками, важными для жизни. Причина этому проста – нам необходимо свыкнуться с силой, в нас заложенной, и как следует с ней поладить. В дальнейшем маг и его энергия идут рука об руку, и сила становится не источником проблем, а верным помощником.
Судя по всему, разговор пришёлся на очень интересную ему тему. Габриэль даже оживился, и лицо его выражало теперь не скуку и раздражение, а то неподдельное счастье, которое испытывает лишь тот, кого искренне влечёт какой-то вопрос, когда выпадает шанс поделиться мнением по этому поводу с другими.
– Однако, если маг не знает о наличии у себя этой силы, если не учится её контролировать и не работает над тем, чтобы наладить с ней контакт, она начинает управлять им. Предвосхитив ваш, Джоанна, вопрос, – добавил он, подняв руку в знак предупреждения, – скажу, что такое бывает только с сильными магами, а вас едва ли можно отнести к таковым.
Анзо, до этого не принимавший в разговоре совершенно никакого участия и слушавший чужие реплики с отсутствующим, но тем не менее мрачным видом, посмотрел в сторону Габриэля с явным неодобрением.
– Попрошу вас оставить при себе ваши… иртарские стандарты. В тайдинговой службе их не придерживаются.
Дин с благодарностью кивнул, внутренне радуясь благоразумию хотя бы одного из своих помощников. Габриэль же, пожав плечами, продолжил довольно спокойным тоном, видимо, решив воздержаться от дальнейших споров:
– Как скажете. Так, о чём я там говорил?.. Точно. Управлять. Именно это магия и делает с сознанием неподготовленного мага – поскольку сам он вовремя не натренировал себя, чтобы быть сильнее энергии, для неё не составит труда «указывать» ему, что делать. Эти указания не выходят за пределы обычных навязчивых мыслей и лишь изредка, в особых случаях, могут влиять на общее настроение и характер. Такое происходит, например, тогда, когда маг долгое время находится во враждебном и опасном окружении, способном нанести ему вред.
– Жезна – это одно большое опасное окружение! – вставил Георгий и добавил, обернувшись к Джоанне: – Я надеюсь, ты не обидишься, что в этот раз про Жезну пошутил я, а не ты?
У самой Джоанны, правда, это никакой реакции не вызвало, а вот Габриэль проявил удивительную для себя терпимость – даже кивнул в ответ.
– Верно, учитывая их государственную политику. Но даже в таком случае, управляя его характером, настроением и частью мыслей, сила не способна поглотить мага полностью. Однако и для этого есть исключение – использование чужой силы, например, из кристаллов, «заряженной» энергией определённого настроя. На вашем, случаем, ничего такого не было?
Кристалл Пустоты – тот самый, мрачно-фиолетовый. Он был неизменным атрибутом образа Нэр, примеченным Гранями, а потому – кто знает? – вероятно, и у Винсента был точно такой же. А уж судя по описанному Габриэлем – непременно был.
– Как вы понимаете, в нашей ситуации рассмотреть это не представилось возможным, – ответил Дин, – однако вполне вероятно, что у него такой имелся, так как Пустотой подобные уже используются.
– Если чужая энергия, как при любом использовании кристаллов, будет соединяться с той, которой обладает такой маг, то его сознание и в самом деле можно довольно сильно «перестроить». Пускай постепенно, но довольно реально. Полагаю, с чем-то подобным вы и столкнулись, – заключил он с довольно оптимистичным выражением, совершенно не подходящим к неутешительному выводу, который из ситуации напрашивался.
Грани задумались – информация, полученная ими от Габриэля по такому, казалось бы, обыденному вопросу, на который никто, кроме Дина, толком и внимания-то не обратил, добавляла и так запутанному конфликту с Пустотой ещё больше сложности.
Мало того, что силы Винсента угрожали им непосредственно – они оказались опасны и для него самого. Может, пока энергия Пустоты оказывала на него малое влияние, ведь большую часть времени он вёл себя так же, как и в первую их встречу, но изменения уже были заметны – Грани, во всяком случае, те из них, кто был достаточно внимателен, успели увидеть его не напуганным или обречённым, а одухотворённым, искренне счастливым благодаря тому, что он делал.
Однако, в отличие от работников тайдинговой службы, у Фанти информация вызвала куда более позитивный отклик. О ней многие сидевшие в комнате успели уже забыть – так спокойно она прислушивалась к разговору. Кристина, знакомая с ней и уже успевшая удивиться нежданной встрече, заметила про себя, что такое поведение ей несвойственно, и задала себе вопрос – может, та вообще не слушает? Правда, ответ оказался отрицательным.
– Моя научная работа, про которую я говорила, как раз на эту тему! – воскликнула она, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть в ладоши в знак воодушевления. – Вернее, не совсем на эту… она про оборотней. Но тоже раскрывает аспекты силы, её контроля и техник, способных с ней поладить!
Сказанные ею слова у Дина вызвали моментальный интерес. Как человек, долгое время руководивший организацией, он на всё смотрел с практической точки зрения, стараясь вычислить, какую же выгоду из этого можно извлечь. Здесь же даже стараться было не нужно – она лежала на поверхности и прямо-таки ждала, пока глава тайдинговой службы соизволит её взять, а его, как несложно понять, дважды просить не надо.
– И каковы же эти техники? – моментально спросил он. Кристина ещё не успела мысленно удивиться теме, интересовавшей её давнюю знакомую, а тот уже полюбопытствовал, нельзя ли применить это в их положении.
– Их на самом деле очень много! – всё так же бодро ответила та. – И, я думаю, на магах тоже можно попробовать. Но тут есть одна проблема. Это методики, касающиеся именно обучения, так что без согласия нашего…
– Винсента, – машинально подсказала Джоанна.
– Его самого! Так вот, без его согласия и желания работать над собой ничего не получится. Следовательно, для применения подобного рода методик нам нужно склонить Винсента к сотрудничеству.
Заключение, сделанное таким тоном, словно бы призвано было всё решить, особого оптимизма среди Граней не вызвало. Действительно – сказать-то легко, конечно, а вот осуществить – как?
– Да ну действительно! – пожала плечами Кристина, как бы показывая своё недоумение по поводу того, как сами они не додумались до такого простого варианта. – Так он на сотрудничество и согласился. Он скорее нас снова загипнотизирует и отдаст Пустоте. Или сначала этой, фиолетово-салатовой.
Дин покивал головой. Пускай одна из многих задач Граней – спасать и защищать людей, пострадавших в результате межпространственных катастроф, и, к тому же, изначально произошедшее с ним было их виной, вовсе не факт, что помощь эту он примет.
– Уважаемая… Фанти, – начал он. Неужели её действительно так зовут? Сокращение ли это, и если да, то от чего? Не может же у человека быть такого полного имени. – Я бы хотел узнать больше о ваших методиках, а потому попрошу вас подождать в моём кабинете. Закончив свои дела, я вернусь к вам, и вы мне всё объясните. Вполне вероятно, что нам они могут быть хоть и отчасти, но полезны.
Лицо той тут же озарила улыбка – Фанти переживала, что её прямо отсюда отправят в родной Атирис, не захотев даже говорить. Мало ли? Учитывая строгий нрав Хамертона, возможно здесь всё и даже больше. Но, к счастью, тот решил её выслушать!
Поднявшись с места и на правах знакомства помахав рукой Кристине, от этого жеста будто проснувшейся – она уже совсем не следила за происходящим в комнате, погружённая в свои мысли – Фанти вышла за дверь, напоследок весело ею хлопнув.
Дин прищурился, послав ей вслед взгляд, полный сомнения в том, что такую особу стоит пускать в свой кабинет, однако, ничего более не сказав по этому поводу, повернулся к Граням.
– Я всё ещё сомневаюсь, что нам удастся переубедить Винсента гуманным способом. Возможно, он находится среди приспешников Пустоты уже по своей воле и не выскажет желания уходить, а может, просто не сможет его выразить. В любом случае, мы не можем быть уверенными, что попытка помочь ему не окажется для нас губительной…
– Но мы всё равно должны попробовать! – длинную официальную речь Дина, как случалось часто, перебил Георгий, произнеся за начальство ту мысль, которую сам считал правильной.
– Полюбуйтесь на нашего главного человеколюба, – саркастично проворчала Джоанна. Хоть она и была в целом согласна с мыслью, сказать в адрес своего друга что-то ехидное никогда не будет лишним. – То есть, наблюдение за своими худшими кошмарами под его руководством тебя ничему не научило?
Вопрос Джоанны заставил его снова вспомнить о том странном зрелище, что ему пришлось наблюдать там, под воздействием сил Винсента. На кошмар оно было совсем не похоже – когда он находился там, он чувствовал неизмеримое счастье, а сейчас, прокручивая в памяти им увиденное, относился к нему скорее как к вершине абсурда. Всё такое яркое, почти… живое, и при этом не давшее ему, как невольному центру событий, никакого понимания, что происходит.
Но, кроме этого, было там и ещё кое-что. То, что поразило было его до глубины души, но после пробуждения оказалось забытым – будто вместо него в сознании осталось лишь раздражающее белое пятно, из-за которого разглядеть нельзя было совсем ничего. И как ни старайся, как ни пытайся вспомнить, ничего не выходит – последним, что осталось в его памяти, была попытка найти Дина. А потом? Ничего.
– Лично я разглядывал всякую несуразицу, – наконец ответил он, пожав плечами. – Наверное, поэтому и не научило.
– Господа, – прервал начавшуюся было беседу между Гранями Габриэль. В его тоне, по-прежнему безупречно тактичном, послышалось нетерпение, сквозившее будто между строк. – Насколько я понимаю, больше ничего от меня не требуется. Как только я найду ещё какую-нибудь информацию о том, как разобраться с вашей проблемой, я сообщу об этом вам, а присутствовать здесь далее мне нет никакого смысла.
Неожиданно в беседе решила поучаствовать Арса, высказав своё мнение – как всегда, ясное и простое.
– Нужно прикончить этого вашего горе-музыканта, и всё – проблема решена. Хоть он и маг, а всё равно жезниец, а они все – те ещё мерзавцы.
Джоанна, не удержавшись, тихо засмеялась. Такие высказывания были ей совсем не близки, но в этом контексте звучали скорее как вещь, которая способна позабавить, чем та, с которой нужно поспорить.
– А чего смешного-то? – Арса неодобрительно покачала головой. – Это тебе сейчас смешно, когда ты с ними ничего общего не имеешь. А мне не слишком-то приятно с этими пакостниками делить одну площадь для проживания. Тут поневоле станешь так говорить.
– Винсент и сам пострадал от жителей Жезны! – возразила Ирис, которой мнение Арсы тоже было не по душе. – Он попал в такую ситуацию, и винить его мы не можем. Нам нужно спасти его!
– Ну-ну. Спорить с вами я не буду, но, тем не менее, меня тоже не переубедить.
Вслед за Габриэлем Граней покинули Ирис и Арса, выразив надежду на будущее сотрудничество и пообещав в скором времени явиться ещё раз, чтобы обсудить то, что им известно о Пустоте. В ответ на это Георгий в своей обычной манере заметил, что от лица Ирис это звучало дружелюбно, а Арсы – угрожающе.
– А перед кем мне тут любезничать? Перед тобой, что ли? – ответила та, выразительным взглядом показывая, что заместитель этого явно не заслужил – в её глазах точно.
Боясь очередного конфликта, хоть и между другими существами, Дин быстро вмешался в разговор, желая было со всей возможной профессиональной вежливостью объяснить, что высоко оценивает помощь духов и будет рад продолжению сотрудничества, но Арса растворилась в воздухе, не дав ему даже договорить.
– И вам до свидания! – радостно выкрикнула Ирис, восприняв исчезновение деловой партнерши как знак, и, хлопнув в ладоши, исчезла в воздухе с лёгким хлопком, сопровождаемым напоминавшими брызги воды искрами.
На пару секунд в комнате повисла тишина, будто помещению, а вместе с ним и людям, в нём находившимся, требовалось время, чтобы перестроиться на новый, куда более привычный лад. Прервала её, вопреки обыкновению, Джоанна – а вовсе не Дин, с прежним мрачным выражением осматривавший сотрудников, и не Георгий, в кои-то веки сидевший спокойно, и, видимо, о чём-то задумавшийся.
Пускай до этого никто из них не поднимал тему случившегося там, того, о чём говорила Нэр и о чём случайно упомянула сама Джоанна, та понимала, что не сказать об этом – значит попытаться оправдать свои действия. Попытаться спрятаться за обстоятельствами, убедить их в том, что так получилось случайно и она совсем не виновата. А попытка найти себе оправдание – ещё одно предательство, и уже по-настоящему осознанное.
– Простите меня… – начала она неуверенным тоном, стараясь не глядеть ни на кого из членов службы, в особенности на Дина.
Перед ним она ощущала неловкость и стыд за своё поведение сильнее всего. Дин с его строгим выражением лица и почти железными правилами казался островком порядка и контроля среди жителей Иртара, привыкших к мысли о том, что работать нужно как можно меньше, а отдыхать – как можно больше. Его привычные ей качества всегда напоминали ей авторитетных людей из прошлого, начиная многочисленными руководителями, под началом которых она обучалась, и заканчивая собственным отцом, Эмманом Грайсом – высокопоставленным офицером Спецотдела, занимавшим для их маленького городка довольно высокую должность.
Перед каждым из них ей привычным было стараться, чтобы в их глазах стать идеальным исполнителем, тем, отношение к кому со скептического сменится на уважительно-оценивающее. Там, в Жезне, для неё было практически нетрудно добиться расположения даже самого строгого начальника, а потому здесь она точно так же старалась ради того, чтобы Дин увидел в ней если не лучшего, то одного из лучших своих сотрудников.
Правда, несмотря на свою строгость, как оказалось, Хамертон не требовал от Граней ничего, что выходило бы за рамки обыденного. Пусть он и ругал их за противоречащее любым, даже самым незначительным нормам поведение и желал, чтобы они неукоснительно соблюдали правила, он никогда не был к ним несправедлив или излишне груб.
И именно поэтому сейчас, стоя перед ним, Джоанна чувствовала себя ещё более неловко. На неё ведь почти не возлагали ожиданий, а она умудрилась не оправдать даже то малое, что в ней хотели бы увидеть!
– Простите за то, что я вовремя не рассказала о том, как Пустота пыталась наладить со мной контакт через Нэр, и о том, как она уговаривала меня отдать всю мою магическую силу ей на благо их деятельности, – наконец произнесла она, устремив взгляд в пол. – Она являлась ко мне во снах и упрашивала меня отдать свою силу. Я не могла согласиться на это, но и отказаться не решилась… и тогда, видимо, она решила, что стоит встретиться со мной напрямую. А заодно и со всеми вами. Знаю, что должна была отказаться, но… я попросту не могла решиться.
Дин, кажется, был единственным, на кого признание не возымело никакого эффекта – к этому моменту он, похоже, уже догадался хотя бы приблизительно, в чём именно заключались причины странного поведения Джоанны. Остальные же явно не ожидали такого поворота событий.
Анзо разочарованно покачал головой, но не нужно было долго думать, чтобы понять – разочарован он вовсе не в Джоанне, а в себе. Мысли о собственной некомпетентности, которые посетили его голову во время сражения, это признание только подтверждало.
Лиз, склонив голову набок, отреагировала едва заметным удивлением, словно бы информация, полученная ею, не была столь поразительна, чтобы испытывать по отношению к ней нечто сильнее. Она почти всегда не удивлялась тому, что происходило в организации – то ли всё, что происходило, способна была предугадать, то ли попросту была готова абсолютно к любому исходу событий, и, наблюдая перед собой самый неожиданный из них, лишь пожимала плечами – действительно, а почему бы судьбе не сложиться так?
Для Кристины же, напротив, открытие это стало потрясением. Как?! Неужели Джоанна, человек, который полюбился ей в службе самым первым, та, что никогда не пыталась смеяться над ней или её неопытностью, дружелюбная и отзывчивая Джоанна, могла быть… предателем? Или, по крайней мере, чуть не стала им?
В чужой трагедии Кристине виделись отголоски своей собственной. Теперь она, Грань-Научный сотрудник, была человеком, столкнувшимся с предательством, исходившим от человека, что казался ей приятным и близким по душе.
Но ведь Джоанна не замышляла ничего плохого именно против неё, да и, к тому же, так и не поддалась на уговоры Пустоты – а сама Кристина намеренно желала причинить вред человеку, который не сделал ей ничего, а всего лишь хотел подружиться и сблизиться! Сравнивать их не стоит – не стоит и разочаровываться в коллеге раньше времени.
Георгий же задумался, будто осмысляя услышанное. В самом деле – это объясняло всё то, что происходило до этого! В своих выводах он был близок, но, следуя собственной гипотезе, упрямо не хотел видеть какие-либо другие, даже если они были бы намного более очевидны и однозначны. А ведь он один – или, по крайней мере, самый первый заподозрил неладное. Если бы он только подумал о том, о чём нужно…
Пожав плечами, он произнёс фразу, которая, пускай и сказанная спокойным голосом, была вполне в его духе:
– Пустоте явно очень по вкусу маги из Жезны. Сначала Винсент, а теперь и к Джоанне привязалась.
– Это естественно, – ответила Лиз. – Существа с высоким потенциалом, до конца не способные им пользоваться, не могут её не интересовать. А уж учитывая их многочисленные внутренние проблемы…
Она взглянула на Джоанну сквозь стёкла очков, будто надеялась, что и названные ею проблемы откроются ей так же, как и любая информация, заложенная в программу. Однако во взгляде её не было осуждения – лишь спокойное принятие. «Раз так вышло», – говорил он, – «значит, и нечего рассуждать».
Точно так же смотрел на неё и Георгий – судя по всему, он пытался понять, подходящее ли сейчас время, чтобы общаться в своём обычном тоне, или стоит в кои-то веки говорить серьёзно.
– Мы, – наконец начал он, – вообще не злимся. Вот ни настолько, – он развёл руки в стороны, а затем резко хлопнул в ладоши, заставив Джоанну посмотреть на него с недоумением. – Мы тебя понимаем и прощаем. Верно же?
Обернувшись на Граней, Георгий махнул в их сторону рукой, даже не сомневаясь, что встретит с их стороны поддержку.
– Случившееся – целиком и полностью мой недосмотр, – подал голос Анзо. – Мне стоило бы быть внимательнее и не игнорировать очевидное, списывая на свою тревожность.
Этих слов было уже достаточно, чтобы Джоанну развеселить.
– Тревожность? У тебя-то? – переспросила она, задорно улыбаясь. – Ты общаешься, как сэнхэйский горный житель, уже как триста лет ставший единым целым с природой.
– В некотором роде такое описание могло бы мне подойти. Вернее, я мог бы продолжать так жить, не пожелай я приносить миру пользу, – серьёзно ответил Анзо, что вызвало у Джоанны ещё больше смеха.
Кристина в разговор не вмешивалась, чувствуя себя неловко. Вдруг пострадавшей, напротив, не понравятся её утешения, и она не захочет слушать её поддержку? Однако общая атмосфера всё же располагала к тому, чтобы сказать хоть что-нибудь.
– Главное, что ты осознала свои ошибки, – важно произнесла она, но закончила свою фразу уже менее серьёзно. – А не то стало бы нас одной Гранью меньше – и что тогда делать-то? Мне придётся вместо тебя из пистолета стрелять, а я не умею, так что такой радости нам не надо!
Дин кивнул головой с совершенной серьёзностью. Его очень радовало, что сотрудники его не стали спорить или конфликтовать, а в едином порыве и, главное, совершенно искренне поддержали Джоанну. Глядя на них, он ощущал, как душа его, человека, который собственными усилиями создавал эту службу и старался обеспечить в ней необходимую атмосферу, радуется и преисполняется надеждой. Даже если с ним что-то случится, он может быть уверен, что Грани будут способны сохранить организацию такой, какой она и должна быть, следовать не только основным целям, но и заложенным в сам фундамент тайдинговой службы идеалам.
– Нам стоит проверить, не осталось ли в тебе энергии Пустоты, – Дин осмотрел Джоанну с наиболее дружелюбным видом, на какой был только способен. Не нужно, чтобы та думала, будто он на неё в обиде, пускай словами доказать обратное он вряд ли будет способен, ведь не силён ни в чём, кроме официальных речей. – Затем ты расскажешь о том, что именно произошло, как можно подробнее. Нам нужно знать, какие методы использовала Нэр – быть может, она рассказала тебе больше, чем следовало.
Действительно – врага нужно знать в лицо, а о Нэр, в отличие от Пустоты, они до сих пор выяснили непростительно мало. Что она представляет из себя и почему Пустоте подчиняется, и находится ли кто-то ещё в её подчинении? Есть ли у Пустоты другие помощники, и как именно они действуют? Насколько распространено в других измерениях влияние Нэр и сколько их она уже успела посетить?
Каждый из этих вопросов мог бы быть незначительным, не будь их так много. В любом из них мог бы крыться хитро и незаметно запрятанный меж буквами и слогами ключ, ведший Граней к долгожданной победе.