О звёздах и пряничных домиках
Сквозь налитые сочностью зелёные листья умело пробирается проворная девчушка, чьи щёки слегка окрасились здоровым румянцем от прыткого бега. Волосы её слегка растрепались в разные стороны, а дыхание сбилось, но искренний блеск в глазах явно говорил о том, что её мало заботит внешний вид, по крайней мере прямо сейчас, когда в руках точно особенный трофей покоится конверт. Внутри, как и полагается, письмо, от одного взгляда на которое сердце начинает трепетать по-особенному волнительно. Коллеи так спешит поделиться радостной новостью, что совершенно не обращает внимания на то, что к чулочку прицепилась надоедливая колючка, и даже запинающиеся то и дело ноги, казалось, сами не взирали ни на одно препятствие, неся её прямиком к близким.
Тигнари, отдать должное, даже ухом не ведёт, когда дверь в дом отворяется наотмашь. Он лишь тихо произносит:
- Дверь смазали пару дней назад, не нужно прилагать столько усилий для открытия.
Он даже не оторвался от своего занятия, усердно перемалывая в каменной ступе зелёные растения, чтобы те дали необходимые соки.
- Д-да, извини! – Коллеи закрывает дверь уже аккуратнее и проходит вглубь дома. – Пришло письмо из Мондштата!
Отвечает первым на это заявление не сам лесной страж, а генерал Махаматра, который подпрыгнул со своего места чуть было не задевая потолок.
- Правда? Я уже готов сопроводить тебя туда и повидаться со старыми знакомыми. У нас с ними… Особенная связь.
Тигнари одним движением руки ухватил того за плечо и усадил на место.
- Я уже готов скормить тебе дюжину грибов, лишь бы ты сидел на месте ровно. Сказал ведь: не двигайся. От прыжков раны только сильнее расползутся, - в уверение своих слов он одним пальцем размазал сок из ступки по шершавой ранке на лопатке особо резвого Сайно. Тот болезненно шикнул. – Коллеи, письмо от кого? Эмбер соскучилась?
Девушка сначала спрятала смешок в кулаке, а после села за стол рядом с этими двумя, удовлетворённо кивая.
- Да, от неё. Скоро ведь Новый Год… Я так и не позаботилась о том, чтобы выслать ей подарок, - тень грусти на её лице промелькнула лишь на секунду, а после сменилась прежней воодушевлённостью. – Но, кажется, этого уже и не нужно, ведь на праздник она пригласила меня в Мондштат. Вот только…
Коллеи выдержала драматичную паузу, а после сообщила, что у неё появилась новая проблема. Во-первых, в своём письме Эмбер рассказала об особенной традиции – выпекании имбирных пряников, а во-вторых из них собирают целые пряничные домики. Мало того, что она никогда не пробовала подобной сладости в Сумеру, так ведь ещё её пригласили на фестиваль и ехать без такого домика было бы неловко… Да и не хотелось расстраивать подругу, ведь та торжественно написала: «я бы очень хотела посетить это мероприятие именно с тобой!». И как её разочаровывать?
Тигнари к моменту окончания душераздирающего монолога уже закончил с обработкой ран Сайно и вздохнул с облегчением. Теперь всё его внимание могло переключиться на Коллеи.
- Имбирные пряники, - он задумчиво хмыкнул, придерживая подбородок рукой. – Кажется, я пробовал этот дессерт лишь однажды, когда в Сумеру привозили иностранные сладости. Рецепта, разумеется, никто не раскрывал. Думаю, нужно будет сходить в библиотеку академии и поискать подходящую литературу.
Девушка сначала с энтузиазмом согласилась с этой мыслью, а после вновь поникла. Как бы там ни было, на пути возникает ещё больше сложностей, начиная с того, что она вовсе не умеет печь и заканчивая тем, что это иностранная сладость, а значит, в Сумеру может не оказаться необходимых ингредиентов.
В голове сама собой выстроилась ужасающая цепочка: она не справится с изготовлением пряников, не сможет собрать из этого домик, приедет с пустыми руками, и её подруга разочаруется. Праздник будет испорчен, а её больше никогда не пригласят в гости.
Заметив понурость девчушки, в разговор вмешался уже Сайно. Он уверенно сложил руки на груди и высказался:
- Дай угадаю: ты снова подумала о том, что тебе будет не по силам исполнить задуманное?
Застанная врасплох дозорная тут же смущённо отвернулась. Как же хорошо её прочли!
- Знаешь, Коллеи. Может быть, ты и не пробовала пряников и даже в мыслях не представляешь, как это приготовить, но не нужно забывать, где мы живём.
- В лесу Авидья? Как это вообще связано?
Тигнари устало прикрыл рукой лицо, пока Сайно из всех сил старался не рассмеяться и не обидеть этим девушку.
- Думаю, Сайно имел в виду Сумеру. Наша страна славится великими знаниями, а значит, что среди всех нас есть по-настоящему выдающиеся личности. Думаю, найдутся и кондитеры, которым твой запрос покажется таким же простым, как и для тебя ночной патруль в тихой окрестности.
- В тихом омуте, говорят, водятся черти. Возможно, в Мондштате подают угощения из Бездны?
Поняв, что в очередной раз прекрасная шутка не обрела своей аудитории, Сайно лишь отмахнулся и предложил свою помощь, но Коллеи как никто другой знала, что у него и своих дел хватает, а становиться обузой она решительно не желала. Поэтому она тактично отказалась, сказав, что ей нужно научиться решать свои проблемы самостоятельно. Так же быстро, как пришла, она и покинула помещение, оставляя двоих мужчин в странном недоумении.
- Ну и что это было? – Тигнари потёр точку меж бровей. – Она будто бы разочаровалась в нас и убежала.
Сайно похлопал того по плечу в жесте успокоения.
- Это переходный возраст. Ты же знаешь, как ей бывает трудно… Но, мне кажется, если мы в данной ситуации помочь ей не сможем, то найдётся кое-кто, кому даже непосильные задачи окажутся в радость.
Взгляд фенека прояснился, а брови взмыли вверх:
- Неужели ты думаешь, что она отправилась к…
Если уж и говорить о талантливых людях, готовых всегда прийти на помощь, то искать необходимо было вовсе не пекаря и не кондитера, а того, кто непременно выслушает просьбу и возьмётся за её исполнение с большим энтузиазмом.
«Раз из пряников нужно построить дом,» - думала Коллеи, - «для начала нужно этот дом спроектировать… Чтобы он пережил длинный путь до Мондштата, проектировка должна быть надёжной, а для этого… Для этого определённо следует разыскать главного архитектора Сумеру! Точно-точно, ведь он настоящий гений своего дела и если уж для него не проблема в деталях спроектировать дворец, то какой-то домик из пряников уж точно будет казаться нелепым развлечением на пару часов!»
Ничего не подозревающий архитектор сейчас и не думал о работе. Он вальяжно рассиживал на столе секретаря академии и с нескрываемой улыбкой наблюдал за тем, как тот старается сохранять самообладание и сосредоточиться на бумагах.
- И что же это такое? – хмыкнул Кавех, понимая, что он уже приковал желаемое внимание к себе. – Ты обладаешь такой превосходной памятью и совершенно забыл о том, какой грядёт праздник?
Аль-Хайтам, изрядно утомлённый тем, что работа, которую он мог сделать за десять минут, растянулась на все тридцать, наконец отложил бумаги в сторону и поднял серьёзный взгляд на блондина, который и был причиной задержки по времени.
- Про приближающийся Новый Год я не смог бы забыть, даже если бы очень сильно этого хотел. Сам ведь знаешь, сколько забот в академии в это время. Кстати, ты меня отвлекаешь.
Его внимательный взгляд перестаёт блистать строгостью, когда он видит быстрое изменение на лице его собеседника. Кавех, как обладатель поистине ангельских черт лица, всегда казался ему похожим на книжного героя, которому автор непременно прописывает покрасневшие от возмущения яблочки щёк и мимическую морщинку меж бровей. Будь чужое лицо искажено резкой вспышкой гнева или же то светилось искренней радостью, он любил его одинаково. Всегда с приставкой «сильно», которой никогда не суждено стать озвученной. Впрочем, секретарь не видел в этом необходимости, ведь они оба достаточно умны, чтобы понимать друг друга без излишних эпитетов.
- Новый Год? – правая бровь Кавеха нервно дёргается в лёгкой судороге мышц. Чужие слова правда слегка пошатнули его спокойствие. – Только лишь про это помнишь? Не знал, что тебе стало интереснее перерабатывать, чем…
Он замолк, понимая, что следующими словами он раскроет причину своего недовольства. Вообще-то, он пришёл сообщить о том, что завершил последний в этом году проект. Заказчик остался доволен и заплатил за срочность даже более оговоренного, а такая удача не часто происходила с ним. Всё ещё не веря своему счастью, он хотел показать чек с выписанной на него морой, чтобы аль-Хайтам заверил его в том, что там нет мелкого шрифта, из-за которого он останется ещё и в должниках. Но встретили его сухим приветствием и напоминанием о том, что стоит немного подождать, ведь он действительно занят. В подобной просьбе не было ничего негативного, но этот строгий взгляд… Неимоверно сухо! Так и заставляет возмутиться!
- Кому, как не тебе знать, что я против переработок?
Пока аль-Хайтам расслабляется, складывая руки на груди, Кавех тянется корпусом ближе к нему. Из его глаз вот-вот выскочат пара искрящихся звёздочек, до того он хотел, чтобы его поняли.
- Тогда выслушал бы меня сразу, я ведь видел, что изредка ты посматривал на меня, а не на бумаги.
Вообще-то, о бумагах думать было крайне сложно, когда прямо сбоку от тебя сидит и воодушевлённо вздыхает такой неимоверно эмоциональный, но близкий сердцу человек. Его колени находятся на уровне плеч сидящего и взгляд то и дело норовил поймать складку на чужом бедре, которое сгибалось от давления на твёрдую поверхность стола. Кажется, даже самый праведный на свете верующий допустил бы грешную мысль, увидь он подобное.
Правый уголок губ секретаря хитро и почти незаметно приподнимается выше. Он и не думает отводить взгляда от пары рубинов, опасно грозящихся прожечь его насквозь.
- Выслушать сразу и лишить себя созерцанию такой картины?
Абсолютно обескураженный данным заявлением блондин застывает с открытым ртом. Воздух, что до этого был набран в лёгкие для очередного речевого запала, тут же вылетает из лёгких, будто его ударили под дых. Теперь и не упрекнуть! Аль-Хайтам тем временем продолжает эдакий сеанс гипноза своей спокойной и монотонной речью:
- Я не забыл о нашей годовщине, Кавех. Я хотел сделать тебе сюрприз, но ты не обладаешь должным терпением для реализации этой идеи. Я не хочу с тобой ссориться из-за этой мелочи, поэтому потом не возмущайся, что я не старался это сокрыть.
Кавех смягчился, расслабляя брови и выдавливая виноватую улыбку. Он неловко прикусил нижнюю губу, думая, как ему теперь извиниться за такое недоверие к партнёру.
- Оу… Я… Не то, чтобы я думал, что ты забыл…
Удерживаясь руками за край стола, он подался ещё сильнее вперёд так, что теперь их носы чуть было не касались друг друга.
- Могу ли я исправить это неловкое положение и загладить вину?
И хотя аль-Хайтам не любил проявлять близость на работе, поддаться чарам этого ангела было слишком легко. Понимая, что за этими словами сокрыт вопрос «можно я поцелую тебя в знак извинения?», он слабо кивает и сам подаётся вперёд со словами:
Однако поцелую было не суждено совершиться и дело не в том, что аль-Хайтам загадал на падающую звезду чёткое следование своим принципам, а в том, что в дверь его кабинета настойчиво и чётко постучали.
Будто бы ошпаренный кипятком, Кавех пулей слезает со стола и спешно поправляет рубашку. Аль-Хайтам пару раз кашляет в кулак, будто бы это действие исцелит его от произошедшей только что ситуации, а после с неизменной маской спокойствия на лице, приглашает своим обычным голосом войти внезапного посетителя. Огромная дверь не с первого раза поддаётся рукам лучницы, но она всё же подталкивает её плечом и сперва трёт глаза от внезапного освещения, разнящегося с тем, что было в коридоре. Тут светлее и явно свежее. Мужчины молчаливо приветствуют вошедшую, но тишину прерывает первым архитектор.
— Коллеи! Как я рад тебя видеть, — он спешно подходит к девушке и дружелюбно берёт её руки в свои, легонько сжимая. — Какими судьбами в наших краях? Тигнари попросил что-то передать?
Изумлённая и сбитая с толку от такого приветствия Коллеи ответно сжимает руки, а после немного стыдливо выскальзывает из хватки архитектора. Он правда был замечательным человеком, но иногда ей казалось, что Кавех воспринимает её не более, чем ребёнка своих друзей, что в действительности, отчасти, правда, но не нужно ей об этом напоминать! Это действительно смущает! Прежде, чем она успевает открыть рот и ответить, до их слуха доносится шуршание бумаг и тяжёлый вздох аль-Хайтама.
- Ты снова завалил её вопросами с порога.
- Завидуешь, что не тебя? – у блондина всегда находится быстрый острый ответ на случай уличения его в очевидных импульсивных действиях.
Прежде, чем эта перепалка пересекла черту неизбежного, Коллеи собирается с силами и подаёт голос:
- Всё в порядке, я просто очень торопилась и потеряла все мысли по пути, - Кавех предложил ей присесть, на что она согласилась быстрым кивком головы и после продолжила. – Меня действительно отправил Тигнари, но не конкретно к вам… Я сама решила, что мне нужны именно вы.
Архитектор молчаливо ожидал дальнейшего объяснения, а на лице его практически светилась бегущая строка с ещё большим потоком воодушевлённых вопросов. Неужели в лесу Авидья случилась беда и теперь им нужна его помощь в реставрации чьего-то дома? А может зона увядания уничтожила слишком большую территорию леса и теперь нужна помощь по очищению территории? В конце концов… Дети из леса соскучились по нему и хотят новый урок по рисованию пейзажей?
Мехрак, впрочем, не оставался в стороне от создателя и механически пищал от ожидания, то и дело демонстрируя вместо мордашки большой знак вопроса.
- На Новый Год меня пригласили в Мондштат. Всё замечательно, но моя подруга оттуда сказала, что у них есть, так называемая, традиция по постройке домиков из пряников. Я… Не умею ни печь, ни строить.
Лицо Кавеха в миг стало озадаченным. Он не хотел признаваться в том, что он вообще-то тут не помощник, всё-таки к нему пришли именно за этим.
- Ну так и я не строитель, - он неловко почесал затылок, отводя взгляд в сторону. – Архитектура - это немного другое, понимаешь…
- Да-да, я понимаю! Я не прошу строить его за меня, но вот спроектировать… Я могу заплатить! Правда, у меня не так много денег, но отдам всё, что есть.
Она спешно похлопала себя по карманам и выудила из одного мешочек с монетками моры. Кавех закатил глаза и отодвинул от себя её своеобразный кошелёк.
- Ой, да брось, не нужно мне никаких денег. Думаю… Мы можем поискать в библиотеке книги с рецептами, высчитать плотность пряников, составить чертёж и проработать макет. Всё-таки, дело серьёзное, мы обязаны не упасть в грязь лицом перед жителями и гостями Мондштата. Речь ведь идёт о представлении Сумеру! Я в деле.
В глазах Коллеи блеснули маленькие слезинки радости. Даже не пришлось уговаривать! Он согласился так легко и сразу понял что к чему… Как и ожидалось от дядюшки Кавеха.
- Конечно, правда! Когда я тебя обманывал?
Все умолчали о том, что обычно обманутым оказывается он сам из-за своей чрезмерной доверчивости и доброты. Не верить его словам было бы слишком безосновательным.
Пока собеседники увлеклись обсуждением и уже успели засуетиться в сборах к выходу из кабинета, взор аль-Хайтама пал на чек, который ему принёс Кавех. За его привычной вдумчивостью пригрелось мягкое чувство гордости. Всё-таки, он молодец. Его рвению в собственном деле с лёгкостью можно было позавидовать, ведь сколько раз архитектор падал, столько же и вставал на ноги, отряхивая колени и поднимая подбородок вверх. Оказывается, чтобы не падать так часто, ему просто необходимы были радом пара глаз, которые бы молчаливо приглядывали за его действиями со стороны и не щурились от яркого свечения этой звезды. Впрочем, если не вдаваться в лирику, то в этот раз его не обманули и действительно выписали настоящий гонорар в качестве оплаты кропотливого труда.
- Ну, мы пошли, - бодрый голос Кавеха нарушил концентрацию на мыслях. – Дома продолжим разговор.
Мысленно секретарь усмехнулся. Это намёк на продолжение непотребств? О, он знал, что такое настроение очень легко испарится, когда тот увидит в раковине три кружки с тёмными ободками от кофе, которые он не успел помыть перед выходом на работу. Тем не менее, архитектор машет на прощание рукой и отправляет быстрый кокетливый воздушный поцелуй в сторону аль-Хайтама, после скрываясь за дверью. Тот сидит со сложным выражением лица примерно пару секунд, после чего уже не может сдержать смешливой улыбки. Он приподнимает правую руку и сжимает её, будто бы ловит этот поцелуй возле собственной щеки. И почему никто никогда не спрашивал его о том, насколько сложно сохранять самообладание рядом с этим человеком?
Итак, в библиотеке Кавех и Коллеи нашли несколько книг с рецептами заграничных сладостей. Живот урчал от одних описаний этих десертов, но усилием воли им удалось удержать скопленные во рту слюнки. Как оказалось, доступные ингредиенты можно было разыскать даже на местном рынке, куда те и направились походкой чуть ли не вприпрыжку. Несмотря на то, что сроки поджимали, было принято решение подкрепиться местными вкусностями, а Мехрака отправить на закупку необходимых продуктов. И хотя сердце Кавеха было неспокойно, ведь один раз его чемоданчик уже потерялся в поисках зёрен для кофе, желание хорошенько перекусить пересилило волнения. Коллеи просто наслаждалась этим беззаботным времяпровождением с архитектором, ведь знала, что впереди их ожидает настоящий марафон по скоростному выпеканию пряников, взбиванию глазури и самое сложное – сбору домика. К слову, об этом… Кажется, Кавех не собирался останавливаться на обычной хижине из четырёх стен. В его голове уже зародились схемы деталей сооружения, которое бы ни в чём не уступило Алькасар-Сараю.
Хоть Коллеи всеми правдами и неправдами уговаривала его не переусердствовать, всё это не имело никакого смысла, ведь тот вошёл в кураж. Пока девушка с усилием замешивала тесто на одном краю широкого кухонного стола, на другом конце мужчина уже орудовал карандашом на бумаге. Чертежи, разумеется, выглядели впечатляюще, однако реализовать их из пряников оказалось… Несколько проблематично.
Первые «пробы пера» были абсолютно провальными. Пряничные стены нисколько не желали скрепляться глазурью и то и дело грузно падали с гулким шлепком на поднос. Тогда Кавех попросил Коллеи замесить более густую консистенцию "сладкого цемента", но и это не возымело должного эффекта. Масса попросту ложилась комками и застывала прежде, чем к ней успевали прикрепить второй пряник. Девушка грустно вздыхала, а архитектор на азартном запале решил не останавливаться и распилить пряничные стены вдоль, чтобы те были более тонкими. Вообще-то, он хорошо готовил, но выпечка оказалась той областью, до которой познания не дошли.
Завидев в глазах лесной дозорной разочарованный блеск от постепенно накапливающихся слёз, мужчина отложил в сторону все эти пряничные руины и ободряюще погладил ту по макушке. Эта поддержка дала обратный эффект, и Коллеи в конечном счёте расплакалась, утыкаясь мокрым носом в белоснежную рубашку архитектора.
- Я никуда не поеду… Это будет позор…
Растерянный Кавех сделал для себя два вывода: первый – он не будет спать всю ночь, но сделает этот проклятый домик из пряников, во что бы то ни стало, второй – он не готов заводить детей. Похоже, все эти рассказы о поделках в школу – чистая правда.
- Коллеи, дорогая моя, - он аккуратно обвёл руками овал её личика и приподнял его выше, чтобы встретиться с заплаканным взглядом. – Не стоит лить слёз из-за такой глупости, как пряники. Ты же знаешь, что я не остановлюсь, правда ведь?
Она шмыгнула носом и слабо кивнула. Мужчина просиял улыбкой, и доброте и чистоте его жеста невозможно было не ответить в ответном изгибе губ. Кислом и отчаянном, но всё же…
- Ты устала, золотце, нужно отдохнуть. Я сделаю тебе чаю, а ты можешь прилечь в гостиной.
На это предложение Колеи согласилась, но без особого энтузиазма. Выходит, она в очередной раз столкнулась с тем, что невообразимо слаба. Откуда вообще в людях столько энергии для реализации всех задач? Невероятно и, кажется, недостижимо.
Когда же Кавех принёс большую кружку ароматного чая, то обнаружил девушку мирно спящей. Видимо, аль-Хайтам был прав: его бесконечная энергия утомляет людей. Ему о правоте догадок, он, разумеется, не сообщит.
Накрыв Коллеи мягким узорчатым пледом, архитектор вернулся на кухню и помассировал виски. Его даже не раздражали грязные кружки в раковине, о помывке которых он напоминал уже три дня к ряду. Скорее, Кавеха угнетал тот факт, что ему не поддаются куски печенья. Да, он не великий кондитер, но ведь в книге было сказано, что с такой задачей под силу справиться даже детям. Возможно, он и впрямь переоценил возможности и стоило остановиться на простенькой избушке.
После воцарившейся тишины на кухне вновь стало суетливо. Мехрак сновал туда-сюда, поднося необходимые предметы и транслируя рецепт на экранчике, что ему, разумеется, не очень нравилось. Он вообще-то был создан для более серьёзных вещей! Было ли Кавеху на это всё равно? Абсолютно. На данный момент пряничный домик был единственной истинной и внушающей целью.
К вечеру домой вернулся секретарь, которому хватило одного беглого взгляда на происходящее со стороны, чтобы понять: творца лучше не трогать, пока его вдохновение не превратилось в колючую агонию. Лишь изредка посматривая в его сторону в перерывах от чтения, аль-Хайтам оценивал масштаб трагедии. К полуночи из духовки выудилась восьмая партия пряников.
- Кавех, - позвал архитектора глубокий спокойный голос. – Ты не спал несколько ночей. Заканчивай с выпечкой, это можно доделать утром.
- Да-да, я уже почти всё! В этот раз всё точно получится, и я со спокойной совестью лягу спать!
Казалось, все венки на теле аль-Хайтама в одно мгновение взбухли, намереваясь вылезти наружу. Он не злился, вовсе нет. Скорее, он в очередной раз убедился в том, что вразумить трудоголиков крайне сложно. В случае с Кавехом – задача невыполнима. Этот упёртый архитектор однажды точно помрёт за работой и тогда оплакивать его останки будут не чертежи, а секретарь. Возмутительно!
Была вещь, которой аль-Хайтам никогда бы не произнёс вслух: на самом деле он лишь внешне оставался беспристрастным, но в недрах собственной умной головы находилось место и переживанию за близкого ему человека. И если книга эмоций Кавеха всегда была раскрыта для свободного чтения, то толстый переплёт аль-Хайтама едва ли поддавался трактовке, так как название было пропечатано древним языком, отнюдь недоступным для обыкновенных обывателей. На страницах этого трактата между ровными и чёткими мыслями изредка проскакивали кричаще вопросы: достаточно ли ясно я доношу мысли, чтобы мои опасения понимали?
Кавех понимал, пожалуй, лучше, чем кто-либо ещё. Он знал, что чем больше ворчаний отправляется в его сторону, тем сильнее переживание за него у соседа. Это ценно, приятно и, кажется, стоит невообразимо дорого.
- Аль-Хайтам, - останавливает он уходящего с кухни мужчину, не поднимая взгляда от противня. – Спасибо за заботу.
Второго эта благодарность, кажется, прошибает насквозь, от чего он пару раз кашляет в кулак, чтобы (не приведи Архонты), случайно не ответить чрезмерно нежной тональностью.
- Ещё бы ты прислушивался к ней, цены бы тебе не было.
Кавех спешно машет на того рукой, мол, иди уже отсюда, что вызывает у аль-Хайтама неистовое желание хохотнуть, а затем вернуться на кухню и за эту самую руку утащить архитектора в спальню. Без грубости, но с чётким обозначением, что к его заботе стоит относиться менее пренебрежительно. Впрочем, этого не случается. Архитектор же взрослый человек, которого насильно сделать что-либо не заставить.
Когда же стрелка часов пересекает отметку в три деления, доселе спящий секретарь ощущает, как под бок к нему осторожно пролезает тонкая рука, в желании прижаться покрепче и согреться. Холодные пальцы чужих ног заставляют глаза широко распахнуться от разницы температур их тел. И что же делать с этим несчастным воробушком? Ответ прост: молча порадоваться тому, что он всё же удосужился лечь спать и накрыть того одеялом поплотнее.
Утром блондина решительно не будят, оставляя доспать ещё несколько законных часов. Аль-Хайтам окидывает замыленным взглядом спящего рядом ангела и брови его невольно расслабляются. Блаженное выражение лица Кавеха можно было сравнить с первыми лучами тёплого солнца, которое обыкновенно ожидают после сезона летних дождей. Значит, он достиг своей цели и всё же победил в схватке с пряниками.
Догадка секретаря подтверждается, стоит ему только войти на кухню. О, ну конечно! Разве бы Кавех согласился проиграть самому себе и остановиться на простой конструкции?
На столе возвышалась некая башня из пряников, которая на первый взгляд выглядела хлипко, но стоило уделить её рассмотрению чуть больше одной минуты, как становилось понятно: эту конструкцию не сломает даже землетрясение. Более того, башенка могла покрасоваться стильными витиеватыми узорами из глазури на фасаде. Аль-Хайтам подумал, что когда Коллеи проснётся, то непременно будет в восторге, а от её улыбки зажжётся и сам Кавех. Что ж, такие переработки он бы смог ему простить.
Ужасно хотелось есть, но вопроса о том, есть ли у них что-то, кроме трёх килограммов обугленного теста, не возникало. Конечно, нет. Не до обычной готовки было вчера. Не найдя ничего лучше, чем подкрепиться остатками пряников с кофе, секретарь бодренько готовит себе живящий напиток и выбирает с подноса самые неудачные пряничные огрызки. Должен же он знать, ради чего был затеян весь этот сыр-бор.
Сидя за столом в тишине, аль-Хайтам с особенным интересом макал кусочек пряника в наполовину загустевшую глазурь, которую прежде Кавех небрежно слил в одну тарелку и теперь это было месивом из разных цветов, точно палитра с разными оттенками красок.
Горло удачно смачивается терпким напитком, и сочная сладость только успевает достигнуть полости рта, как за спиной раздаётся звонкое и недовольное:
От такой внезапности аль-Хайтам вздрагивает и спешно старается разжевать пряник, лишь бы быстрее это проглотить и сделать вид, что он ничего не трогал. Этот манёвр заканчивается тем, что в горле начинает першить и по кухне разливается громкий кашель.
- Что ты… Что ты ешь? – не унимается Кавех, в нервном испуге обходя со широкую спину соседа и пытаясь понять масштаб трагедии.
Секретарь начинает жевать более усиленно и внезапно осознаёт, что это определённо какая-то западня. Стоило глазури растаять во рту, как вкус пряника показался ему каким-то уж слишком… Бумажным? Не то, чтобы ему часто доводилось есть папирус, но эта субстанция во рту напоминала запечённый кусок газеты, а не сладкую муку и масло. Пытаясь спасти положение, аль-Хайтам выдавливает из себя неестественную для него улыбку и блаженно протягивает:
- Не знал, что ты умеешь так вкусно печь, - он предпринял попытку проглотить содержимое рта, но оно никак не шло. – Правда, очень вкусно, Кавех. Ты научился этому за сутки?
Архитектор уже бегло пересчитал кусочки на подносе и обернулся к пострадавшему. Его глаза не выражали ничего, кроме сожаления. Дрожащей рукой он прикрыл свои не менее трясущиеся губы.
- Аль-Хайтам… Это был не пряник, а папье-маше… Выплюнь это, срочно!
На последних словах мужчина уже запил этот отменный завтрак большим глотком кофе и всё же проглотил, после чего замер. Впервые в жизни он не знал, как ему вообще стоит реагировать на произошедшее. Что сказать в ответ? Он только что буквально… Съел бумажную деталь?
Кавех поспешил сократить расстояние между ними и обнять несчастного соседа. Он суетливо гладил его короткие седые волосы и осыпал макушку быстрыми поцелуями.
- Прости-прости-прости, мне стоило выкинуть макеты сразу же… Они получились настолько реалистичными, правда?
Если бы аль-Хайтам мог, он бы тут же закурил, но пока оставалось медленно переваривать произошедшее и бумагу в своём поношенном жизнью желудке.
- Сколько ты успел съесть? Ох, я ведь оставил специально для тебя красивые экземпляры, сразу их покрыл глазурью…
Секретарь тяжело сглотнул и наконец-то смог выдавить из себя подобие адекватной речи:
- Всё в порядке… Бумага, кажется, должна перевариться.
Это заявление рассмешило их обоих. Кавех, наконец отстранился и подозрительно сощурился, ущипнув соседа за щёку.
- Говоришь, вкусно? И как часто ты мне врал о вкусе моих блюд?!
- Я не врал, ты просто напугал меня, - признался слегка смущённый аль-Хайтам. – В моменте подумал, что я съел что-то важное, не спросив.
Кавех потёр точку меж бровей и на мгновение задумался о том, не промышляет ли он ненароком домашним насилием. До какой же степени он запугал человека, что ему куски бумаги показались вкусными? Впрочем, он не был тираном, ведь уже заботливо подставил перед носом секретаря тарелку с идеальными пряниками, на которых глазурью были отлиты кристаллики, точно это витраж из церкви.
- Это настоящие, обещаю. Приятного аппетита.
Похоже, что позор переварить будет сложнее, чем бумажный макет. Хоть аль-Хайтам и знал, что Кавех никому об этом не расскажет, кончики ушей всё равно предательски покраснели. А пряники… Они и впрямь оказались очень вкусными.
Когда проснулась Коллеи, её оперативно ввели в курс дела. Она, как и предполагалось, была в невероятном восторге от того, какую башню удалось смастерить. Теперь девушка даже не ощущала угрызения совести за то, что она не приложила своей руки к её созданию, ведь куда важнее было поскорее показать этот шедевр Тигнари и Сайно, а затем собрать вещи и отправиться в Мондштат!
Хорошо было наблюдать радость на её личике, но ещё более приятным стало новое обстоятельство. В разгар споров о том, как правильнее будет упаковать башню, чтобы довезти её в сохранности, их догадки прервал секретарь, который, к счастью, оправился от первичного утреннего шока и сейчас остановился на пороге прихожей.
- Как бы вы его не упаковали, с ростом Коллеи перемещать башню будет неудобно. Оставьте её здесь, я помогу.
Доселе спорящие вопросительно уставились на него, будто бы не веря в услышанное. Чтобы аль-Хайтам самостоятельно предложил помощь? А как же золотое правило: не работать сверх нормы?
- А с чего ради тебе отправиться в Мондштат? Я тоже хочу!
- Я не говорил, что поеду один. Вечером обсудим, мне пора на работу.
Абсолютно бесцеремонно он вышел из дома, не намереваясь слушать и единого вопроса касательно своих заявлений. В этом был весь он. А что? Он имел полное право накормить их загадками, ведь Кавех ещё вчера так хотел выпытать хотя бы единый намёк о подарке на их годовщину. Вот пусть знает, что не нужно совать свой прекрасный ровный нос раньше времени в такие дела!
К счастью для всех, дорога до Мондштата оказалась благополучной. Погода благоволила спокойному перемещению корабля по морским волнам, так что обошлось без укачиваний и пряничное сооружение было доставлено без потерь. Уже на месте им сказали, что так заморачиваться не стоило и более того – можно было приехать совершенно без пряников, ведь для Эмбер просто было важно увидеть подругу на праздник и разделить с ней эту радость. Кавех и Коллеи в миг ощутили себя набитыми идиотами, однако их работу похвалили, так что разочарование длилось не так долго.
Сейчас же на Мондштат опустилась пелена ночи, а вместе с ней и снегопад. Такое природное явление для жителей Сумеру было чем-то новым, так что никто и не подумал поскорее запираться в комнатах гостевого дома.
Архитектор и секретарь неспеша поднимались по слегка скользкой каменной лестнице, ведущей в местный храм анемо Архонта.
- Это и был твой подарок? В смысле… Поездка в Мондштат, чтобы увидеть снег?
- Не совсем… Снег оказался приятным дополнением, я не предполагал, что нам удастся его застать.
- Тогда… Ты хотел показать мне вблизи католический храм?
Аль-Хайтам сдержанно кивнул и покрепче сжал в своей руке чужую ладонь, потому что ощутил, как Кавех чуть было не поскользнулся.
- Вообще-то, здесь главный праздник не Новый Год, а Рождество. И очень удачно эта дата пересеклась с нашей, - увидев в чужом взгляде всё больше вопросов, он продолжил пояснение. – Так вот, одна из традиций на Рождество связана с веткой Омелы.
- Что-то подобное припоминаю… Священное дерево?
- Да. Я узнал об одной интересной традиции, связанной с вечно зелёным растением, - одна мысль об этом заставляла его немного смутиться, но пути обратно не было. – Может быть, ты и об этом помнишь?
Архитектор задумался, копаясь в чертогах своей памяти. Что-то ведь он точно помнил, но что? Все эти вводные речи от аль-Хайтама казались ему странными, ведь с первого их дня знакомства и до сих пор, тот говорил чётко и ясно, без излишней «воды».
Меж тем, они уже взошли по ступеням прямо к подножию храма. Снег, что валил большими хлопьями, придавал строению величественной загадочности, а тёплый свет от фонарей добавлял атмосфере некоторого уюта. Наконец-то, Кавех вспомнил.
- Неужели, ты захотел проделать такой путь, чтобы поцеловать меня под веткой Омелы в Рождество?
- Не просто в Рождество, а в нашу годовщину…
Блондин уже хотел было тепло рассмеяться, но вдруг подумал, насколько же широкий жест был подарен ему со стороны его возлюбленного, и не стал. Вместо этого он неловко улыбнулся, поправив шарф.
- Это… Очень приятно, но так же и смущающе.
- Мгм… Поэтому я хотел молчать до конца и оставить это сюрпризом.
Они встретились взглядами, но отводить глаз не спешил ни один из них. Холодная ладонь Кавеха нашла тепло у щеки аль-Хайтама.
- Совсем необязательно было идти на такие геройства, я бы поцеловал тебя и просто так. Что дальше, будешь молиться на падающую звезду о моём внимании?
Секретарь нахмурился и взял за плечи архитектора. Тот растерянно заморгал, не понимая, что происходит. Шестое чувство подсказало ему, что он договорился и сейчас его будет ждать расплата за свой длинный язык.
С этими словами он усадил Кавеха в сугроб, но его тут же с возмущением утянули за собой, и они оба оказались в этой ловушке из снега, который неприятно холодил тело.
- Какого чёрта ты сделал?! – негодовал блондин.
- Уронил звезду, - не без усмешки ответил зачинщик.
- Я тебя сейчас так уроню, что не встанешь! Совсем уже мозги отморозил?! Мне вообще-то хо…
Продолжить кричать возле храма ему, всё же, не позволили, утянув в теплейший поцелуй, от которого сразу простилось всё: и разговоры загадками, и посадка в снег, и даже враньё о том, что бумажный макет был вкусным. Не молитва ли? Как знать, вот только вместо ветки Омелы, они очень кстати оказались у целого дерева, которое неторопливо сбрасывало вниз с зелёных листьев накопленные снежинки прямиком на светлые макушки. В миг стало тихо и, кажется, невероятно тепло.