О новой инструкции

— Не реви. А то не вырастешь, — фельдшер почти насильно поил подругу чаем с конфеткой. — Дураков на свете много, а ты у меня одна. Успокойся и нервы не трать по пустякам.

— По пустякам? Я ведь ему всё сделала. Осмотрела, кардиограмму сделала, сахар померила, — девушка, всхлипывая, всё-таки развернула конфету. — Я его даже в больницу отвезла. А он что в квартире, что в машине, что в приёмном со мной так разговаривал, как будто я ему ж… забыла расцеловать. Тварь. И лыбится. Знает, что ни хрена ему за это не будет.

— Надо тебе было, как в последних инструкциях, поступить: выдохнуть весь воздух из себя, а потом ровным голосом... на вы… гнуть свою линию…

— Да я бы уже после такого выдоха на пол упала, — слёзки постепенно таяли, уступая место улыбке. — Я и так с ним вежливее некуда. А он орать.

— Вот, — фельдшер назидательно поднял палец. — Орал бы он всего минуту. Так в рекомендациях написано грамотными людьми.

— Что ты до девушки докопался, — диспетчер возник на кухне как из ниоткуда. — Умный? Вот ещё раз вызовет — тебя пошлю. И там хоть песни пой, хоть по полу катайся. Своим, так сказать, примером… А уж потом будешь девушкам про всё это рассказывать.

— Да посылай. Про катание по полу в инструкции, кстати, тоже написано. Если тебя ударили и ты упал, то сразу надо твердить себе самому, для успокоения, как заезженная пластинка, что ты классный специалист и что агрессия пациента, выражающаяся битьём ногами по твоему организму, относится не к тебе...

— Короче, накаркал. Держи. За сегодня четвёртый раз. Одна бригада была, потом подруга твоя его вывезла. Из больнички его, я так понимаю, выкинули. Он вернулся и снова вызвал скорую. Опять пьяный и опять хамит.

— А не принять у него вызов слабо? — фельдшер сложил карту вызова и сунул в карман. — Может, ему приспичит всю ночь нам звонить.

— Вот ты и не примешь, когда диспетчером будешь. А мне приказано всё принимать, я дураком прикинулся и стараюсь. Езжай. Тем более сам хотел с ним познакомиться.

— Да вы сами себя в зеркало видели? — фельдшер был сама заботливость и встревоженность. — На вас же лица нет. Как вас вообще из больницы отпустили? Вы ж одной ногой уже в могиле почти. Срочно в машину! Срочно! И без разговоров. Я отвечаю за вашу жизнь. Не надо искать документы. Завтра кто-нибудь привезёт. Повторяю. У вас очень всё серьёзно. Я даже рапорт буду писать на предыдущие бригады и на врача приёмного отделения. Всё-всё-всё. Футболка, тапки, треники на вас. Дверь закрываем. Да вы в машине будете. Кто увидит, что на них дырка? А завтра всё вам привезут. Есть кому привезти? Ну и отлично. Телефон взяли? Ну, там зарядку попросите.

— Отдел госпитализации? — фельдшер отодвинулся в угол от лежащего на носилках "больного" и аккуратно прикрыл рукой телефон. — Да, да. Тут у меня госпитализация. Можете двадцатую дать? Я понимаю, что другой конец города. Ну два часа ночи. Пробок нет. Мы быстро. Ну очень надо. Ну очень. Буду премного. Спасибо тебе, дорогая. Век не забуду.

Через двадцать минут от момента прибытия скорой два охранника больницы торжественно вывели за ворота больницы на ночную августовскую прохладу упирающегося и матерящегося мужчину, одетого в неизвестного цвета растянутую футболку, шлёпанцы-вьетнамки и тренировочные штаны с огромной дырой на самом интимном месте. Фельдшер, усаживаясь в кабину "газели", лениво обернулся на вопли и устало помахал мужику рукой.

— До утра точно не вызовет. Обещаю.

— Неужто положили? — диспетчер недоверчиво смотрел на фельдшера.

— Да бог с тобой. Кому он там нужен, хам. Здоров как бык. Охранники вдвоём выводили — он и их матюками крыл. Хирургу в приёмном тоже нахамил. А хирурга этого чтоб из себя вывести — надо постараться. Так что наслаждаемся, пока это чудо возвращается домой. Сейчас, наверное, где-то идёт. Пешочком. По ночному городу. Романтика. К утру как раз вернётся, если всё хорошо будет. А то ведь по пути может ещё кого-нибудь на хрен послать, как хирурга.

— Всё, Ниночка. Идите, отдыхайте. Рентген отменяется, — дежурный хирург с наслаждением растянулся на топчане.

— Как отменяется? — медсестра удивлённо посмотрела на врача.

— Ушёл больной. Решил, что будет лучше пройтись пешком до дома, чем лежать у нас в отделении. По крайней мере, мне охранники так сказали.

— Ну вот, — медсестра грустно вздохнула. — Одни убытки с вами.

— А что случилось, дорогая моя? — врач поднял голову от подушки.

— Да я как бы ему слабительное уже дала выпить. И куда я теперь его спишу?