Правила жизни Эрнста Юнгера. Специально для русских людей

Сегодня день рождения Эрнста Юнгера. Солнечный германский рыцарь прожил серьезные 103 года. Можно сказать, что его биография — сама история XX-го века. От традиции к модерну, от модерна к диктатуре демократии. Это и правда так, но главное сокрыто в другом. Судьба и тексты Юнгера — это, прежде всего, история о том, как надо жить. Жить в гармонии с Родиной и с собой.

Ведь для современных русских это особенно важно. Юнгер учит нас тому, как отказаться от паспортов «хороших русских», как не пойти на компромисс с врагом, а главное, с совестью. Как любить и не покидать Отечество даже в самые мрачные времена и твердо стоять на своей земле, даже если она горит под ногами. С одной стороны.

С другой — как не растерять честь и достоинство в патриотическом угаре. Как не быть кровожадным убийцей и людоедом. Как не стать заложником безумия политиков и невежества масс. Как, наконец, быть рыцарем во времена, когда никаких рыцарей больше не осталось и даже не предвидится.

Сердце искателя приключений загорелось у Юнгера с самых юных лет. Судьба продолжателя дела отца, респектабельного владельца аптеки из Ганновера, вряд ли его устраивала. В 18 лет Эрнст сбежал из дома, чтобы вступить во Французский иностранный легион. Отцу стоило немалых трудов вернуть сына обратно. Уже через год Юнгер будет сражаться с французами на полях Первой мировой.

Эрнст сдает экзамены в престижный Гейдельбергский университет и… идет рядовым на фронт. Дальнейшую историю знают почти все: 14 ранений, взятие в плен 200 англичан, вывод своей роты из безнадежного окружения (и это с простреленной грудью). Венцом боевого пути Юнгера стало награждение высшей военной наградой Кайзеровской Германии — «Pour le Mérite». Символично, что Юнгер стал последним немцем, удостоенным наградой Фридриха Великого. Кайзеровская Германия ушла на небеса.

А рыцарь остался. Военные дневники, которые Юнгер вел всю Первую мировую, он издает за свой счет под названием «В стальных грозах». Книга становится мировым бестселлером. Интересно, что у нее мало чего общего с Ремарком или тем же Селином. Юнгеру совсем не близки ни меланхоличный пацифизм первого, ни воинствующий нигилизм второго. Кстати, Юнгер и Селин сражались на одном участке фронта и гипотетически могли убить друг друга. Впрочем, они еще встретятся, но совсем при других обстоятельствах.

При этом в мемуарах «В стальных грозах» автор не упивается кровью и не обжирается плотью войны. Юнгеру также далек дешевый милитаризм. Скорее, это холодный взгляд аристократа духа, для которого вся жизнь повинуется чувству долга. И это не плохо, и не хорошо. Это норма, которую даже как-то неловко обсуждать.

Мало, кто обращает внимание, но Юнгеру не чужд и мрачноватый юмор. В «Стальных грозах» немало сцен, где тяжелораненые немецкие солдаты перед смертью пародируют нижнесаксонский акцент, а французы записываются в массовых носителей сифилиса. В художественном смысле это заземляет образ главного героя и не позволяет повествованию утонуть в пафосе — пороке почти всех военных мемуаров.

После «Стальных гроз» формируется новый Юнгер. Мыслитель, экспериментатор (во всем, включая наркотики), праворадикал и революционер. Наверное, ключевым произведением этого периода становится эссе «Рабочий. Господство и гештальт». В нем Юнгер отрицает (и правильно делает) социальный прогресс, критикует буржуазный мир, смыслом которого становится бессмысленная работа, и предвосхищает тотальную войну. И даже рассказывает, как в ней победить.

Иерархичность и национализм становятся для Юнгера межвоенного периода базовыми ценностями. Писатель проговаривает в своих произведениях вещи, бесконечно актуальные как для Веймарской Германии, так и для современной РФ. Например, что только национализм дает солдату стальную мотивацию жертвовать собой ради страны. А значит и страна должна быть национальным государством, в котором хочется жить и за которое можно умирать. Потому что эта страна принадлежит тебе, а не 666 веймарским народам с краснознаменной Розой Люксембург во главе.

Сближение с национал-социалистами для Юнгера (как, впрочем, и для всей Германии) было естественным, но недолгим. Литератор отказывается от места в избирательном списке НСДАП, открыто издевается над Геббельсом и договаривается почти до ареста. Но статус героя Первой мировой и общегерманская популярность его спасают. Апофеозом этого периода становится роман «На мраморных утесах», где нацисты изображаются в предельно карикатурных тонах. Хотя и не буквально. Политическую сатиру Юнгера нужно еще уметь считать.

Впрочем, разрыв с властями Третьего рейха происходит, скорее, не по идеологическим, а по эстетическим причинам. Юнгер всегда презирал невежество и отсутствие вкуса во всем. Тем более, в политике. Впрочем, как настоящий воин Юнгер не мог проигнорировать Вторую мировую войну. В конце концов, отказаться от такого приключения просто неприлично.

Тем не менее, в боевых действиях на этот раз Юнгер почти не участвует. Большую часть войны он проводит в оккупированном Париже, о чем оставляет невероятные по красоте мемуары. Там находится место даже Селину, о встрече с которым Юнгер оставляет самые живописные воспоминания (впрочем, сам Селин эту встречу позднее опровергает).

Особый интерес для русского читателя представляют заметки о войне на Кавказе, куда Юнгер был направлен изучать «моральное состояние германских войск». Парижские и кавказские дневники позднее вошли в цикл «Излучения», ставший редчайшим даже не памятником, а реквиемом по уходящей эпохе модерна.

Свободомыслие вновь чуть не отправило Юнгера на плаху. Писатель был хорошо знаком со многими участниками заговора Штауффенберга. Однако высокий статус опять уберег его от гибели. Тем не менее, гауптман Юнгер был отправлен в отставку. Поражение Германии в войне он встречает в Кирххорсте командиром фольксштурма. Об этом Юнгер пишет совершенно пронзительные строки, полные горечи и достоинства:

Не спорю, что я на стороне побежденных.

Исход войны тоже ничего бы в этом не изменил.

Очевидно, под этим добрым или недобрым знаком вообще проходит человеческая жизнь: ты проходишь по анфиладе все более неуютно обставленных комнат.

К счастью, существуют еще сады, леса, книги, безлюдные местности.

У англичан, у французов, да почти у всех остальных я, несомненно, гораздо легче, почти без проблем, добился бы преуспеяния.

Но ведь нельзя, да и сам не захочешь, выбирать себе отечество. Оно — часть судьбы, задачи.

Отечество — часть судьбы, задачи. Стоит ли говорить, что анкету о денацификации Юнгер, рискуя всем, так и не подписал. Ведь анкета означала не просто отказ от нацистской партии и взглядов, она означала личную капитуляцию. Паспорт «хорошего русского», если угодно.

Символично, что современник Юнгера, блестящий немецкий писатель и аристократ, Эрнст фон Заломон поступил несколько иначе. Он сознательно заполнил документ нарочито издевательским образом, а его разделы впоследствии сделал главами книгами. «Анкета» фон Заломона стала абсолютным бестселлером в послевоенной Германии. Классная идея, но это был не путь Юнгера.

Запрет на издание книг, конечно, был наложен, но символически. Вскоре Юнгера начали вновь издавать. Германский литератор всегда жил по своим правилам, а не по законам эпохи. Это уважали даже враги. И всегда будут уважать. Потому что настоящие честь и гордость бесценны.

После войны Юнгер активно путешествует, выступает перед немецкими военнопленными, издает дневники и даже коллекционирует жуков. Сердце искателя приключений не затухает даже после чудовищных поражений. Но теперь он воюет уже с пером, а не с оружием в руках.

Так появляются на свет две невероятных по глубине и проницательности антиутопии «Гелиополь» и «Эвмесвиль». В них Юнгер активно критикует послевоенное общество, предсказывает появление технологий будущего (например, сотовой связи) и ищет новые пути к свободе. Так формируется концепция «анарха» — современного правого анархиста, противостоящего в одиночку диктатуре «большого брата».

Образ партизана становится магистральным и в ключевом политическом эссе Юнгера «Уход в лес». Увы, мои маленькие любители природы, ничего про выживание в диких условиях вы там не найдете. Впрочем, Юнгер делится в нем куда более сокровенными вещами: как не сдаться в условиях диктатуры выборов и технократии. Наверное, «Уход в лес» — это самая изящная и вместе с тем точная критика современной демократии, написанная после Второй мировой. В конце концов, большинству из вас предстоит жизнь в государстве, а не в лесу.

Вообще, вся послевоенная литература Юнгера — это голос проигравшего, который никогда не сдастся и не смирится с поражением. Человека, который до самой смерти будет искать и искать все новые и новые способы борьбы. И если Юнгер так и не выиграл, то как минимум добился всеобщего признания, а главное — тотального уважения. Как от друзей, так и от врагов.

Интересно, что отношение к современности у Юнгера до конца было презрительно-ироничным. Так, например, в его доме в Вильфлингене у телевизора неизменно лежала трубка для курения опиума. Это был милый намек гостям: массовую культуру нельзя потреблять, предварительно не накурившись.

На 90-летие писателя в 1985 году приехали Гельмут Коль и Франсуа Миттеран. Юнгер прожил еще 12 лет и умер в лучах мировой славы. Последним рыцарем, оставшимся до конца верным своим рыцарским принципам. При Веймаре, Гитлере и даже современной демократии.

Что же со всей этой истории русским? — спросит меня терпеливый, но уже слегка разгневанный читатель. Не поверите, но у Юнгера и персонально для русских есть свой рецепт. В одном из интервью конца 80-х литератор вспоминал:

Помню, на Кавказе во время допроса пленного русского офицера я спросил его через переводчика-прибалта: «Как вы относитесь к советскому режиму?» На что последовал гордый ответ: «Такие вопросы с посторонними не обсуждают». Этот ответ меня восхитил. Это была словно бы живая сцена из "Войны и мира”.

Так вот, друзья, давайте будем, как тот русский офицер. В этом ведь и заключается главное правило жизни Эрнста Юнгера.