Кадыров говорит о смерти. Что не так с новым видео главы Чечни?
Рамзан Кадыров снова опубликовал видео, в котором говорил о смерти и состоянии здоровья, однако оно породило больше вопросов, чем ответов. Искаженный голос, монтаж со старыми кадрами, философия о смерти и призыв «не верить слухам». Что это: попытка опровергнуть слухи о болезни или прощальное слово? Об этом в колонке для «Вот Так» рассуждает обозреватель «Эха Кавказа» Вадим Дубнов.
26 мая Рамзан Кадыров опубликовал видео с самим собой, в котором говорит не только не своим голосом, но и явно не своими словами. Смонтировано оно на основе старых кадров, на которых он выглядит здоровее и моложе, чем сегодня: без чрезмерной отечности лица. В тексте повествуется о бренности жизни и неотвратимости смерти, и завершается призывом не распускать слухи о его скорой кончине.
«Вы как были сплетниками без мужества, прячущимися словно мыши заграницей, так и остались. Это ваша сущность. Ахмат – сила», – говорит Рамзан Кадыров в конце обращения.
Слухи о том, что глава Чечни готовится к отставке, причем по медицинским соображениям, тем активнее, чем реже он появляется на публике. Иногда называется даже диагноз: некроз поджелудочной железы. Видео, опубликованное главой Чечни смотрится как реакция на эти обсуждения, но не как желание внести хоть какую-то ясность.
Кадырова явно устраивает ситуация неопределенности, и в ее жанре выдержан видеосюжет: то ли кончины не предвидится, то ли наоборот, все скверно настолько, что досужие обсуждения развязки выглядят кощунством. Примерно в таком же духе незадолго до этого Кадыров заявил о просьбе об отставке, и это тоже выглядело реакцией на участившиеся слухи – и о здоровье, и даже усталости от него самого Кремля.
Что не так. Или не совсем так.
Семья у власти: 67 родственников во главе Чечни
Медицинские подозрения подкрепляются кадровой политикой: командные высоты в Чечне занимают родственники Кадырова. Старший сын Ахмат – министр Чечни по физкультуре и спорту. Зятья Висхан Мацуев и Адам Алханов – министры сельского хозяйства и здравоохранения. Сестра Зулай Закриева – заместитель управляющего делами Кадырова, ее муж Салман – первый вице-премьер.
Однако характер семейного назначения в последние годы несколько изменился. Самые близкие родственники, прежде всего дети Кадырова, покинули министерские должности, в частности, 26-летняя Айшат перестала быть вице-премьером, ушли из правительства другие дочери, Хадижат и Хутмат – теперь они руководят самыми крупными чеченскими компаниями. Зато расширяется кадровый круг более дальних родственников – кузены, племянники, зятья, свекры. По подсчетам редакции «Кавказ.Реалии» таковых на сегодняшний день – 67 человек, которые, помимо министерств возглавляют различные федерации или фонды, как мать Кадырова и его жена.
Но самую головокружительную карьеру, заставляющую многих заподозрить настоящую династическую передачу власти, сделал 17-летний Адам Кадыров. Секретарь Совбеза, куратор МВД, Университета спецназа в Гудермесе, воюющих в Украине батальонов имени Байсангура Беноевского и Шейха Мансура. Пост начальника личной охраны отца особенно выразителен. Ведь власть в Чечне по наследству уже передавалась. Точно так же руководить своей личной охраной поставил юного Рамзана его отец, тогдашний глава республики Ахмат Кадыров, и с этого он и начал свое триумфальное восхождение.
Что говорят о здоровье Кадырова
Между тем, сколь-нибудь достоверных сведений о состоянии здоровья Кадырова немного. То, что у пациента есть проблемы, слишком очевидно, в связи с чем, видимо, он так радикально ограничил свое появление на публике. То, что он регулярно посещает гемодиализ, причем иногда довольно экстренно, подтверждают источники в Грозном. Но это, пожалуй все.
С одной стороны, конечно, в Чечне, где социальные связи коротки, где всех жителей, включая министров, связывают десятки общих друзей, одноклассников и соседей, непорядок такого рода не утаить. Но вот конкретика, основанная на анализах, выписках, истории болезни, практически исключена. Ни один врач и ни одна медсестра не обмолвятся лишним словом, и отнюдь не только из уважения к медицинской тайне. А с гемодиализом можно жить долго.
К тому же и семейный подряд в государственной власти тоже начался еще в те времена, когда не было никаких поводов для разговора о династической передаче власти.
Ведь в Чечне опасным сумасбродством выглядят не только кадыровские семейные достижения. Что-то из них с виду безобидно – как распоряжение Кадырова исполнять в Чечне музыку лишь того ритмического размера, который правитель сочтет соответствующим чеченской традиции, в который, кстати, не попадает даже гимн Чечни.
- Отца подростка, убитого при нападении на полицейского, вывезли в Чечню. Накануне тело парня выставили на площади Ачхой-Мартана
Что-то из области средневековья, как жестокость, с которой жителей Ачхой-Мартана в апреле согнали на площадь, чтобы они смотрели на труп подростка, убитого при нападении на пост ДПС. Скорее всего, напавшего от отчаяния, поскольку террорист, которого в нем признала власть, вряд ли атаковал бы вооруженных военнослужащих в одиночку и с одним ножом.
В этих начинаниях, одинаково не укладывающихся в сознание даже у ко всему привыкших, важно другое: правитель всесилен, он решает не только судьбу каждого, он может повернуть время вспять, и никто ему на это ничего не возразит, недоразумение не рассеется, как до сих пор кажется многим, это не случайность, не исторический вывих, а система, с чем рекомендуется смириться каждому. В том числе и тем, кто ждал, что все это ужаснет Москву, и она вмешается.
Не ужаснет. И не вмешается. В чем и состоит суть кадыровского контракта.
Кадыровский контракт: власть в обмен на тишину
В самой первой редакции этот контракт был заключен еще с отцом, Ахматом Кадыровым. Он, муфтий мятежной Чечни в 1994 году объявил Москве газават (военный поход. – Ред.), а спустя всего шесть лет, в ходе второй чеченской войны, вручил федеральным российским войскам символические ключи от родного Гудермеса. Благодаря этому он стал главой покоренной Москвой Чечни, а в 2004 был взорван в результате покушения на грозненском стадионе.
Года за два до этого он в своем гудермесском кабинете прервал интервью из-за телефонного звонка, хоть и запретил секретаря с кем бы то ни было связывать. Звонок явно был оттуда, где перезванивать попозже не привыкли. «Никакого Суркова!» - отрезал Кадыров-старший, презрев всесильного заместителя главу путинской администрации, - «Я разговариваю только с Путиным!». И, бросив трубку, прогремел в приемную: «Я же сказал – не соединять!..»
В этом, несмотря на некоторую театральность, была суть его отношений с Москвой. Кадырова окружали враги, и в Чечне, что понятно, но и в Москве. Он был чужим для военных, в том числе и тех, кто был в штатском, среди региональных руководителей, в госаппарате, особенно экономической его части. Для всех, кроме Путина, для которого Ахмат Кадыров стал единственной выигрышной ставкой. С приходом Рамзана необходимость в такой эксклюзивности только выросла.
С тех пор поменялось очень многое. От Рамзана Кадырова больше не требуется звериной воли, чтобы подавить сопротивление и отстроить Чечню любой ценой. Но Москва по-прежнему не хочет знать, как он добивается чеченского спокойствия, она вообще не хочет про Чечню ничего слышать. И за то, что Кадыров это пожелание исполняет, превращая Чечню в абсолютный «черный ящик», он получает и абсолютные права – но на ее территории.
А большего ему и не надо. Да, помимо Чечни у него есть еще разные поручения. Скажем, он посланец российского ислама, он договаривается о сотрудничестве инвестициях с арабскими эмирами. Как говорят злые языки, не без личной пользы. Он защищает ислам везде и от всех, не только в России, но даже в далекой Мьянме, где уничтожают мусульман-рохинджа. Он среди полководцев на Донбассе, где он, конечно, воюет за Россию, но все в том же контексте – за чеченское счастье ею быть.
Ему чужого не надо, он не Пригожин, некогда ближайший к Путину человек, но вступивший за эту близость в борьбу слишком со многими, в связи с чем был взорван в самолете между Москвой и Петербургом. Кадырова ошибочно с ним сравнивали, приняв за единство амбиций тактический союз, весьма кратковременный, потому что Кадыров быстро понял, что надо дистанцироваться. Кадырову чужого не надо, он не ищет счастья и чинов в Москве, в которой любой успех для него может оказаться фатальным.
Ему достаточно Чечни, тем более в таком расширенном формате, и никто у него ее не отнимет. Пока он жив.
В тени отца: почему Адама Кадырова не признают наследником
Кадыров для Москвы в Чечне – по-прежнему единственный человек, в котором она может быть уверена. Ни в ком другом у нее такой уверенности нет, ни за какую цену никто не сможет повторить его опыт и размах. Адам Кадыров, даже повторяющий кадровый путь самого Рамзана – аналогия чрезвычайно хромающая, и дело не только в возрасте. Рамзан менял отца, меняя сам стиль: если экс-муфтий больше полагался на интригу, не будучи склонным к жестокости, то именно ее в самой беспредельной форме сделал основой своей власти сын.
17-летний Адам Кадыров уверенно смотрится в тени отца, но он вряд ли превзойдет его в жестокости и в воле к власти, а без этого даже при поддержке Москвы куда более тертые бойцы из кадыровского воинства никакого наследника в нем не признают. А вот на кого поставить, если не будет Рамзана Кадырова, для Кремля большой и каверзный вопрос и ответа нет. А риски немалые.
У Кадырова кровники едва ли не за каждым углом, и они ждут своего часа. В том числе и среди тех, кто его окружает. Регулярные доказательства силы необходимы ему в том числе для того, чтобы удерживать очень многих людей от опасных соблазнов.
Война кажется забытой, выросло новое поколение, но следы от пуль остаются кое-где и сегодня, нужно просто войти в иную отстроенную пятиэтажку со двора. Память о войне, о том, как Кадыров стал властью и сколько крови у него на руках, жива, несмотря ни на что, она ждет своего часа, и как эта память выстрелит, когда падут нынешние запреты, не знает никто. Как заметил известный правозащитник Александр Черкасов, он не хотел бы видеть то, что начнется после Кадырова.
И уж тем более не хотел бы видеть это Кремль. И было бы странно если бы Кадыров этим не воспользовался. Философический киносюжет про жизнь и смерть пока больше похож на троллинг для тех, кто ждет развязки. Как и просьба об отставке. Уже как минимум четвертая. И в четвертый раз она оказалась очередным вотумом о доверии себе. Снова подтвержденным.