Хроники несвободы с Ильей Азаром: антивоенный пикет на Дворцовой и потерянная в СИЗО речь — что происходило в России на этой неделе
Одиночные пикеты теперь редкость, но петербуржец Егор Шрамко напомнил всем, что сила поступка не в массовости. В СИЗО журналистка RusNews Ольга Комлева потеряла речь, а в Ереване погибла чеченка Айшат Баймурадова, сбежавшая от мужа-тирана. Между тем в российских тюрьмах остаются тысячи политзаключенных, о которых почти никто не пишет — свидетели Иеговы, женщины-мусульманки, верующие из Крыма. В новом выпуске авторской рубрики «Хроники несвободы» Илья Азар рассказывает все самое главное о политических репрессиях в России за прошедшую неделю.
Пикет недели. Камикадзе не сдаются
К одиночному пикету в 2010-х годах принято было относиться с пренебрежением. Мы тут на митинги ходим, — говорили многие, — дубинками получаем по голове, сидим в холодных (или, наоборот, раскаленных на жаре) автозаках, а эти, болезные, с плакатиками стоят.
На самом-то деле для выхода в одиночный пикет нужна огромная смелость. Далеко не каждый может на это отважиться, и именно поэтому на митинги собирается куда больше людей. Ведь там избежать насилия и задержания довольно просто: достаточно просто не лезть в самую гущу, постоять в сторонке и вовремя свалить домой со стаканчиком кофе.
А когда ты встал под свет софитов в одиночку, да еще и с плакатом, на котором написана крамола, то уже не сделаешь вид, что просто мимо проходил или девушку ждешь. Все внимание полиции будет приковано к тебе одному. Ну а когда за одиночные пикеты вопреки Конституции стали активно «винтить», то одиночный пикетчик и вовсе стал настоящим камикадзе.
Поэтому в 2020 году я и придумал проект помощи оштрафованным за одиночные пикеты и назвал его «Пикетмэн», чтобы подчеркнуть, что эти люди — супергерои.
Правда, на четвертый год войны мне уже казалось, что смельчаков не осталось, но Егор Шрамко, который 17 октября вышел на Дворцовую площадь в Петербурге с желто-синим плакатом «Нет войне с Украиной», вернул мне веру в супергероев. Пока не прибежали менты, он успел рассказать: «Скоро будет четвертый год позорной войны, которая никогда не должна была начаться и которую Россия прямо сегодня должна прекратить».
На вопрос, почему он сделал это именно сегодня, Егор, улыбаясь, ответил: «Видите, какой день хороший, солнечный, дождя нет» — и признался, что месяца четыре уже собирался и вот наконец решился.
После задержания Егор пропал на три дня. Только 20 октября он вышел на связь и рассказал, что две ночи провел в 78-м отделе полиции, где на него оформили протоколы сразу и о «дискредитации армии», и о нарушении правил проведения акции, и о мелком хулиганстве. Потом его отвезли в 28-й отдел полиции, где составили еще один протокол о мелком хулиганстве (якобы он матерился возле околотка), а на утро в суде оштрафовали на 40 тыс. рублей за «дискредитацию армии РФ» и отпустили.
На следующий день — 21 октября — примеру Егора последовал москвич Денис, вышедший к стене Цоя с плакатом в поддержку арестованной певицы Наоко (о ней я писал в прошлом выпуске «Хроник») и музыканта Евгения Михайлова, которого задержали (а 22 октября арестовали на 14 суток) в Екатеринбурге за исполнение песни Noize MC «Лебединое озеро» с матерными строчками.
Дениса спустя 20 часов отпустили, но с обязательством явиться в полицию для составления протокола о повторном нарушении правил проведения митингов (до 30 суток ареста или 300 тыс. рублей штрафа).
Письмо недели. Ольга Комлева потеряла в СИЗО способность говорить
«Одно прикосновение тут, в СИЗО-5 в Дюртюлях, наложилось на те прежние, уфимские. И с того дня речь пропала», — написала мужу из тюрьмы уфимская активистка и журналистка проекта RusNews Ольга Комлева. В июле 2025 года ее приговорили к 12 годам колонии по делам о сотрудничестве с ФБК и распространении «фейков» об армии.
«До этого речь пропадала самое большее на семь часов, а тут с 8 сентября не возвращается», — пояснила она в письме. В СМИ предположили, что Комлева намекает на сексуализированное насилие, ведь муж журналистки уже рассказывал, что его жены домогались сотрудники СИЗО в Уфе. Не самый распространенный сценарий, но чего только теперь не бывает в России.
Мы, кстати, знакомы с Ольгой — в ноябре 2021 года я приезжал в Уфу писать об аресте экс-координатора местного Штаба Навального Лилии Чанышевой. Я говорил о ней и с Комлевой, которая оказалась упертой активисткой, готовой пожертвовать всем ради по всем признакам несбыточной идеи. Ольга меня тогда поразила, хотя людей такого склада я нередко встречал в регионах (но кажется, не в Москве).
После массовых акций 2021 года в поддержку Навального силовики в Уфе съехали с глузду и предъявили Комлевой сразу 18 исков, требуя компенсировать свою «внеурочную работу» на сумму более 5,6 млн рублей. Но Ольга судилась, никуда не уехала, вроде даже и не переживала почти и сказала мне:
,,«Если я испугаюсь, кто будет защищать других людей? Меня много раз задерживали, ко мне многомиллионные иски подают, но я знаю: то, что делают Чанышева и Навальный, — это важно, и ради этого стоит идти на риск».
Уверен, что она и сейчас, думает так же и верит, что все было не зря. А вот я совершенно в этом не убежден.
Закон недели. Штурм квартиры преступника, решившего купить несколько сим-карт
Три спецназовца (четвертый, вероятно, снимает их на видео) в полном боевом облачении — в шлемах, бронежилетах и с пистолетами за поясом — пытаются проникнуть в квартиру. Один вставляет в дверную щель лом, другой бьет по нему тыльной стороной огромного топора. Дверь ломается, силовики вваливаются в квартиру, находят там растерянного мужика, кладут его лицом в пол, заламывают ему руки и надевают наручники.
Есть идеи, кто этот человек? Террорист, который собирал бомбу по заданию ИГИЛ? Антивоенный активист, совершивший диверсию на железной дороге? Или может быть, либерал, отправивший ФБК 300 рублей? Ну в крайнем случае, забивший до смерти жену алкаш
Нет-нет, что вы! Это фигурант первого уголовного дела о передаче сим-карт третьим лицам. Дело в том, что 1 сентября в России вступил в силу закон, по которому за такое деяние, совершенное «из корыстных мотивов», грозит лишение свободы на срок до 3 лет.
Не подумайте, что я защищаю преступников, покупающих сим-карты и передающих их бог знает кому. Отнюдь! Просто размышляю. Вот в МВД рассказали, что задержанному обещали по 9 тыс. рублей за каждую симку, которую он должен был оформить в салонах операторов связи по поддельным доверенностям от юридических лиц. Не уверен, что это можно счесть серьезным (тем более еще даже не совершенным) преступлением, требующим привлечения полноценной группы захвата.
,,Посмотрев видео штурма квартиры, я сразу вспомнил, как этой весной два похожих спецназовца влетели в квартиру моей мамы, хотя знали, что меня — опасного преступника, разместившего на сайте две новости, — там нет и быть не может, а внутри их ждет только испуганная и сонная пожилая женщина.
Когда ненависть к силовикам немного отступает, я всегда задумываюсь о том, что же проносится в головах у людей, штурмующих квартиры пенсионеров или тщедушных либеральных активистов. Уверен, что им просто нравится ощущение ничем не ограниченной силы и понимание, что их никто не накажет. Ну если только убьют кого-то ненароком, да и то не факт.
Но в глубине души я надеюсь, что дело еще и в том, что в мозгу всех этих «защитников порядка и закона» где-то на периферии засела пугающая их мыслишка: «Мы настолько достали всех россиян, что уже очень скоро они встанут с печи и начнут давать нам отпор».
Арест недели. Полторы тысячи неизвестных политзеков
Разбросанные по всему миру россияне регулярно собираются вместе, чтобы писать письма политзаключенным. Внутри России эта форма оппозиционной активности — практически последняя, за которую, наверное (скорее всего/вероятно/даст бог), не посадят — недаром этот формат использует даже партия «Яблоко». Да и за рубежом вечера писем политзекам остаются едва ли не единственной возможностью сделать хоть что-то осмысленное, ведь пикеты у российских посольств или марши по центру Берлина эффекта не дают, а смотрятся комично.
Я и сам в этом году присоединился к команде организаторов таких вечеров в Риге. Летом мы устроили пикник на берегу реки, играли в петанк и написали около 80 открыток. Но на всех посещенных мною вечерах организаторы (да и мы сами) всегда предлагают людям политических заключенных из канонического списка «Мемориала», игнорируя соседние разделы на его сайте:
— преследуемые за религию — 463 человека;
— преследуемые Свидетели Иеговы — 623 человека;
— преследуемые члены «Хизб ут-Тахрир» — 384 человека.
Почему? Да потому что это почти 1,5 тысячи человек и среди них совершенно невозможно выбрать нескольких. По какому принципу? Почему этот, а не другой? Истории у большинства из них похожие, в них редко бывает что-то примечательное. Жили, работали, молились — оказались в СИЗО, получили приговор. В результате, я уверен, подавляющее большинство людей из этих полутора тысяч едва ли хоть раз получали письма не от родственников и друзей.
Но кажется, одной новости все-таки удалось пробить толщу льда: в Крыму 15 октября задержали четырех женщин — Эсму Ниметулаеву (у нее пятеро детей), Насибу Саидову (ей 18 лет), Эльвизу Алиеву и Февзие Османову, вменив им статью об участии в террористической деятельности, а Ниметулаевой — о ее организации. Всех их позже отправили в СИЗО.
По словам журналиста Антона Наумлюка, который опубликовал текст об этой истории на сайте «Новой газеты Европа», в Крыму «это первое групповое женское дело о причастности к «Хизб ут-Тахрир», хотя в Татарстане такое бывало и раньше. «Возможно, что их частные разговоры попали на прослушку, установленную в их доме, чтобы следить за мужьями, которые раньше были арестованы по делу “Хизб ут-Тахрир”. В таком случае можно надеяться, что это исключение и подобных дел в Крыму больше не будет», — объясняет он мне.
Хуже, если дело в том, что в Крыму сняли неформальное ограничение на преследование крымских татарок, не лояльных муфтияту, говорит журналист. «В таком случае нас ожидает конвейер подобных дел. Учитывая, что по делам о причастности к исламской партии в Крыму проходят уже больше 120 мужчин, потенциал женских дел не меньший», — говорит Наумлюк.
После аннексии Крыма я дважды ездил туда писать о преследованиях крымских татар, но после полномасштабного вторжения в Украину тема ушла на второй — если не на третий — план. «При этом ни интенсивность, ни количество дел против крымских мусульман не снижается», — утверждает мой собеседник. Что ж, надеюсь, дело против четырех женщин за деятельность, которая до аннексии Крыма не была незаконной (в России «Хизб ут-Тахрир» с 2003 признан террористической организацией, но в Украине она действует без ограничений), станет заметным событием, и люди будут писать этим женщинам письма.
Продолжается и преследование приверженцев «Свидетелей Иеговы», хотя еще в 2018 году Владимир Путин назвал признание их экстремистами «полной чушью». Вот, например, 17 октября 53-летнего свидетеля Иеговы из Самары Самвела Бабаяна приговорили к 7 годам лишения свободы. Он с сентября прошлого года находился в СИЗО, несмотря на то что у него диагностированы множественные заболевания внутренних органов, в том числе опухоль.
,,«За этот год я практически никакой помощи не получил. Все время сижу в камере. Там прогулок нет, ничего нет… В таком состоянии, если бы не моя вера, если бы не поддержка извне, я бы давно уже умер», — говорил он.
По словам жены, в СИЗО Самвел «взахлеб» читает Библию, и кажется, это самое эффективное, что можно делать в его ситуации. Кроме Бога ему, кажется, уже никто не поможет. Как возможно, и всем нам.
Ад недели. В Ереване убили девушку, сбежавшую из Чечни от домашнего насилия
В съемной квартире в Ереване 19 октября нашли мертвой 23-летнюю чеченку Айшат Баймурадову. Официальных комментариев пока немного, но от друзей Айшат стало известно, что недавно она познакомилась в инстаграме с Кариной Иминовой. С ней-то она и отправилась на прогулку, с которой домой не вернулась.
Уже потом у Иминовой в подписчиках журналисты «Вот Так» нашли людей из окружения главы Чечни Рамзана Кадырова. Более того, как пишет «Новая газета», выяснилось, что и у самой Ашат есть родственники — как чеченские силовики, так и дальние родственники Кадырова. «После пропажи Айшат люди сразу заподозрили, что девушка могла стать жертвой неудачного насильственного возвращения», пишет «Новая». По информации журналистов, Айшат сбежала из Чечни из-за систематического насилия со стороны мужа, за которого ее выдали в юном возрасте, а до этого — со стороны отца.
Когда я услышал про убийство Айшат, сразу вспомнил, что совсем недавно читал в издании «Говорит НеМосква» текст про «убийства чести» в Чечне. Помню, еще подумал: «Текст, конечно, интересный, но зачем его сейчас публиковать, нет же никакого инфоповода». Информационный повод появился спустя неделю после выхода текста.
Автор материала — известная ингушская активистка и основатель «Фортанги» (независимого портала об Ингушетии) Изабелла Евлоева рассказала, что, когда узнала об убийстве Айшат, почувствовала дежавю.
,,«Эти истории происходят за разом, только имена меняются, — объяснила она мне. — На Кавказе женщина не принадлежит себе, она символизирует репутацию рода. И когда она выходит из системы, ее воспринимают как предателя. Раньше, если девушка сбежала и уехала за пределы республики, найти ее было непросто, хотя такие случаи тоже бывали. Да, и сами девушки обычно не светились».
Айшат, действительно, не пряталась, а активно критиковала чеченский уклад в соцсетях. «Думаю, это ей и не простили. Как бы это цинично не звучало, но если бы она жила тихой жизнью, шансов, что ее оставят в покое, было бы больше. Иногда, если девушка тихо уехала, родные могут для вида сказать, что она работает или учится за пределами республики», — сказала Изабелла.
По ее словам, в Чечне «убийства чести» часто воспринимаются как нечто естественное и соответствующее не только адатам, но и нормам религии (хотя это не так). А я добавлю: тем естественнее воспринимаются, чем больше в этом замешаны кадыровцы, а здесь, судя по всему, без них не обошлось.
Постскриптум. Дело о реабилитации нацизма против подростков в Набережных Челнах
Следственное управление СК по Татарстану 21 октября опубликовало сухое сообщение о возбуждении уголовного дела в отношении подростков, которые «осквернили символ воинской славы России» (по ч. 4 ст. 354.1 УК РФ — до 5 лет лишения свободы). Зато подробности привела глава Лиги безопасного интернета Екатерина Мизулина, котораянаписала у себя телеграм, что во время стрима молодежь за донат в 500 рублей вызывала у себя рвоту на арки с георгиевскими лентами.
Подростков тут хвалить совершенно не за что, но и сажать на 5 лет за детские шалости (от которых — что самое главное — никто не пострадал) — безумие. По этому случаю хочется дать чуть искаженную цитату из любимого Даниила Хармса и попрощаться со всеми на неделю:
— Дед просил передать вам всем, что Россия закрывается, нас всех тошнит.