«Мама, папа, выезжайте, там опасно». Куда исчезли мирные жители Курской области во время вторжения ВСУ
В первый же день вторжения ВСУ в Курскую область местные жители начали покидать свои дома и уезжать в более безопасные места. Большинству удалось выбраться из зоны боевых действий, однако сотни были убиты или пропали без вести — на выезде из оккупации или прямо в своих домах. Почти год спустя судьба 576 мирных жителей приграничных районов остаётся неизвестной. Как куряне теряли близких и почему не всем удалось их найти — рассказывает «Вот Так».
Поднажмут и выгонят
В ночь с 5 на 6 августа 2024 года ВСУ перешли российскую границу на стыке Сумской области Украины и Суджанского района Курской области России. Вот как прокомментировал ответное вторжение президент Украины Владимир Зеленский: «Россия принесла войну другим, теперь она (война) возвращается домой».
На обочине шоссе, ведущего в село Малая Локня Суджанского района, стоит разбитый танк. За дырявым забором с колючей проволокой — то, что осталось от корпусов женской колонии. В ИК-11 российские военные удерживали оборону несколько дней в конце лета. Теперь на останках бараков развиваются флаги российских подразделений. В самом селе руины вместо домов (из 288 не уцелел ни один), а на дорогах зияют гигантские воронки, оставленные авиационными бомбами.
В первую ночь оккупации 40-летняя Анна с мужем заметили, что вблизи Малой Локни «громыхает громче обычного». В 3 часа ночи вся семья проснулась от того, что дом дрожал от взрывов. Они выехали из села по чистой случайности.
«Ощущение, что возле плеча из ружья кто-то стреляет. Даже взрослым было реально страшно. И ребенок, конечно, напуган. Очень жестко», — вспоминает Анна в разговоре с «Вот Так». В ее голосе уже нет тревоги.
Из-за взрывов пятилетняя дочь Анны не могла заснуть. Вечером родители решили покатать ее на машине, чтобы девочке наконец удалось поспать. Семья не брала с собой вещи и документы и планировала вернуться к 5 утра, чтобы покормить домашних птиц и собак.
«Мы выехали километров за 10 [от дома], а назад возвращаемся — дорога закрыта, никого не пропускают. — говорит наша собеседница. — И вся жизнь осталась за чертой. Ровно 10 месяцев скитаемся как ветер в поле. Так мы, получается, спаслись».
Анна подчеркивает, что если бы планировала эвакуацию, то обязательно забрала из села 76-летнего свёкра Вячеслава и его пожилую сожительницу Ирину. Их соседей российские военные вывезли из Малой Локни через пару дней после начала оккупации. Вячеслав с Ириной от эвакуации отказались, больше о них ничего не известно. Анна объясняет их решение:
,,«Как и многие, они думали, что через пару-тройку дней наши поднажмут, выгонят [ВСУ] и все будет прекрасно. А в итоге получилось как получилось».
Родственники Вячеслава заявили о его пропаже в полицию, обратились в Российский Красный Крест и поисковый отряд «ЛизаАлерт», сдали ДНК — безрезультатно. По словам Анны, большинство из почти 800 жителей Малой Локни успели выехать. Оставшиеся — сколько их, неизвестно — либо мертвы, либо числятся пропавшими без вести.
«В нашем селе только тела остались. Если верить одному выжившему, которого вывезли с соседней улицы, все убиты. Кто-то под завалами, кто-то захоронен в огороде», — говорит Анна.
Узнать о судьбе родных у нее нет возможности. Село еще не разминировано и гражданских туда не пускают.
Знакомые Анны, которые служат в российской армии, проходили на «передок» через родное село. Они увидели, что дом Вячеслава «под ноль сгоревший», а от ее жилья остался один каркас и половина крыши. Анна с мужем и детьми далеко не уехали, они снимают дом в деревне в Курской области и надеются вернуться в родное село. В гибель Вячеслава и Ирины они поверят только, когда увидят свидетельства о смерти.
Возвращаться некуда
Местные жители Курщины рассказывали, что еще в середине июля прошлого года заметили военную технику, стянутую к Сумской области. Никто из них не придал этому значения. Наступление ВСУ на территорию России стало неожиданностью не только для обычных граждан, но также для Кремля и западных союзников Зеленского.
К вечеру первого дня вторжения границу двух воюющих стран пересекли более 300 военнослужащих ВСУ, 11 танков и 20 боевых бронированных машин. За несколько последующих дней украинцы заняли десятки населенных пунктов Курщины: по данным Кремля — 59, по версии Украины — 100. Так началась частичная оккупация Курской области, которая продолжалась 8 месяцев и 20 дней. А 26 апреля 2025 года Минобороны России объявило о полном освобождении региона. Но обстрелы продолжаются до сих пор, число жертв растет.
В первый же день наступления куряне начали массово покидать приграничные районы. Спастись смогли те, у кого был личный транспорт и бензин. Например, в Судже не осталось ни одной уцелевшей заправки. Некоторые покидали зону боевых действий пешком или на велосипеде. Снимали жилье, селились у родственников, съезжались в пункты временного размещения, развернутые в Курске, Москве и других городах. Многие остаются там до сих. Населенные пункты заминированы, дома и инфраструктура разрушена — возвращаться некуда.
Организованная эвакуация местных жителей — как добровольная, так и обязательная — осложнялась тем, что поврежденная военная техника заблокировала дороги для выезда в безопасные места. Еще больше передвижению мешали постоянные обстрелы с помощью дронов. Из-за этого многие мирные куряне погибли или были ранены.
По последним официальным данным, за восемь месяцев оккупации Курской области погибли 304 гражданских лица, большинство из них опознаны. Смерть наступила не только в результате обстрелов, некоторые умерли из-за отсутствия лекарств и медицинской помощи, установило издание «7х7». Кроме того, пострадали 794 человека, включая 26 детей.
О поиске тел на занятой ВСУ территории речи не было — мертвых вывозили только российские бойцы из отбитых назад населенных пунктов. По сведениям очевидцев и фотографиям с мест событий волонтеры составили карту возможных захоронений и передали в Главное военное следственное управление СК РФ — свободного доступа к карте нет в связи с защитой персональных данных.
Эффект неожиданности
Любовь Прилуцкая знает, как ей повезло: ее родители вернулись из зоны боев живыми и здоровыми. Но сначала от них не было вестей семь месяцев. Ночью 6 августа 70-летние Иван Прилуцкий и его жена Александра Пащенко спали в своем доме в Заолешенке. Село расположено всего в двух километрах от Суджи, масштабный обстрел которой в тот вторник продолжался с половины третьего ночи до семи утра.
В первый день наступления Любовь безуспешно пыталась дозвониться до отца с матерью. К тому моменту вышка сотовой связи в регионе уже была повреждена, электричество тоже отключили. Почти сразу женщина подала заявление о пропаже родителей в полицию и написала на сайт уполномоченного по правам человека РФ Татьяны Москальковой. Ответ Прилуцкая получила только в начале 2025 года: «Приняли все возможные меры для поиска ваших родителей, но пока безуспешно».
Любовь и ее сестра «думали о родителях каждую секунду». За месяцы неизвестности они несколько раз видели дом своего детства на фото и видео, снятых над Заолешенкой с беспилотников и опубликованных в различных соцсетях. Так, 11 марта 2025 года Mash выложил фотографию, на которой Прилуцкая разглядела отчий дом из красного кирпича, а в стоящей рядом темной фигурке якобы узнала отца.
«Фотография нечеткая. Мы не особо поняли, целый дом или нет, — вспоминает Любовь в разговоре с «Вот Так». — Глядя на разрушенную территорию, с трудом узнаешь родные места. Тяжело это всё видеть».
Жители Курской области с первого дня просили местные власти организовать эвакуацию. Она началась только через неделю, к тому моменту свои дома покинули большинство жителей: 121 тысяча из 180 тысяч. Из Заолешенки долгое время никто не мог выехать. Как позже Иван и Александра рассказали дочерям, они ждали эвакуационную бригаду, а «приехали российские военные, которых они первый раз в жизни видели». Уезжать пенсионеры отказались. Долгое время их дочери не знали, живы ли они.
Наконец, 16 марта в телеграм-канале чеченского батальона «Ахмат» (в числе других он эвакуировал гражданских) Любовь Прилуцкая увидела родителей. На короткой видеозаписи они стоят у своего дома и называют свои имена.
С бойцами «Ахмата» Прилуцкой помогли связаться журналисты курского телеканала «Сейм». Они выпустили в эфир видеообращение дочери к родителям. Еще одно послание передали через военных: Любовь рассказала, что у Прилуцких в Курске есть родственники и они настаивают, чтобы родителей эвакуировали. «Мама, папа, мы вас ждем. Выезжайте, там опасно», — попросила Любовь.
В начале весны 2025 года, 14 марта, Владимир Зеленский сообщил, что ВСУ завершили операцию в Курской области. К тому времени украинская армия контролировала уже не 1300 кв. километров российской территории, как на пике наступления, а менее 80. Через четыре дня боец и имам чеченского батальона «Ахмат» Иса Салимсултанов привез Ивана Прилуцкого и Александру Пащенко в Курск. Там они наконец встретились с дочерьми и шестью внуками.
Любовь считает, что матери и отцу повезло. По той части улицы, где стоит их дом, не было крупных прилетов. «Обошлось без серьезных разрушений, пожаров и прочих страшных вещей», — говорит женщина.
Едой более-менее обеспечивало собственное хозяйство и огород, из бесхозных магазинов забрали крупы и другие продукты длительного хранения, иногда получали гуманитарную помощь от украинской стороны. С водой было сложнее: ходили к единственному на все село колодцу, а когда выпадал снег, топили его. Несколько раз бутилированную воду раздавали украинские военные. Сложнее было в бытовом плане, делились с дочерьми Александра и Иван: «Когда привык к стиральной машинке, душу и нормальным условиям, обратно в печное отопление, в этот дым, копоть тяжело [возвращаться]».
«Папа сказал, что перемещались относительно свободно, но в режиме комендантского часа. Большую часть времени проводили дома или около него. С соседями общаться никто не запрещал. У нашего соседа было радио на батарейках, ходили к нему в гости».
Повезло и с тем, говорит Любовь, что родители «психически не пострадали». Сейчас они на даче занимаются привычными делами, работают в огороде. И конечно, хотят вернуться домой, вздыхает дочь.
Статус: в розыске
Только 9 января 2025 года, то есть спустя пять месяцев после начала наступления ВСУ, в открытом доступе появился первый список пропавших без вести жителей Курской области. Его опубликовала уполномоченная по правам человека в РФ Татьяна Москалькова в своем телеграм-канале (позже сообщение было удалено). В списке из 517 пунктов числились лишь те граждане, в отношении которых поступило заявление о розыске в адрес омбудсмена. Большинство разыскиваемых — жители Суджанского района.
Недостоверный и неполный документ моментально вызвал волну негодования. В местных телеграм-каналах суджане назвали список «отпиской чиновников» и «филькиной грамотой». Узнать в списке своих родных не могли даже близкие родственники. Например, среди разыскиваемых, были безымянные «гражданин Белоруссии», «знакомая Сазоновой Т. Б.» и просто «жители села Гуево» в неизвестном количестве.
Некоторых людей в обнародованном перечне к моменту его публикации уже не было в живых. Например, еще в первый день наступления попала под обстрел и не выжила беременная Нина Кузнецова, выезжавшая из Суджи вместе с мужем и сыном. Многие другие давно эвакуировались и тоже оказались в списке по ошибке.
Ситуацию переломила Любовь Прилуцкая. На следующий день после публикации списка пропавших без вести она записала и выложила видеообращение, адресованное Москальковой и врио губернатора Курской области Александру Хинштейну. В нем она назвала список «плевком в лицо людям, которые пять месяцев ничего не знают о своих близких».
После этого, 21 января, Александр Хинштейн объявил о создании координационного совета по урегулированию вопросов переселенцев. А 25 января организовал встречу с жителями Суджанского, Большесолдатского, и Глушковского районов. Тему помощи пострадавшим обсуждали пять часов, на собрание пришло больше тысячи человек, включая Любовь Прилуцкую и волонтеров — местных жителей, чьи близкие остались в оккупации. Они с августа составляли собственный список. В нем сейчас около 3 тысяч пропавших, включая тех, о ком нет информации, поэтому они не попали в официальный перечень.
Этот публичный реестр лиц, утративших связь с родственниками, заработал на сайте правительства Курской области почти через месяц после встречи Хинштейна с курянами. Увидеть все фамилии в списке не получится. Для защиты персональных данных сведения собраны в виде строк поиска. Имена найденных живыми с сайта не удаляют, а меняют статус на «найден», статус погибших остается неизменным — «в розыске».
К 31 мая 2025 года в этом реестре пропавшими без вести числятся 2287 гражданских лиц, чьи данные известны. Удалось найти живыми 1290 из них. Установлено примерное местонахождение еще 421 человека — это отказавшиеся покидать свои дома, а также те, кто оказался в Украине. По-прежнему ничего не известно о судьбе 576 человек, среди которых четверо несовершеннолетних.
Ни слуху, ни духу
До начала вторжения ВСУ население приграничного села Гоголевка составляло полторы сотни, после осталось не больше 15 человек. 63-летняя Надежда жила в Гоголевке вместе с 75-летним сожителем. Во время оккупации в список пропавших без вести попали они оба. Только Надежда нашлась 12 апреля, а мужчина — нет.
Когда Надежда впервые увидела военных во дворе своего дома, она решила, что это бойцы российской армии. Об этом «Вот Так» рассказала ее дочь Юлия, она с семьей уехала из Суджи рано утром 6 августа. «Мама говорила, что вышла во двор, там кто-то ходит. Она подумала, что наши. А потом увидела, что валяется консервная банка, на которой все по-украински [написано]. Тогда уже поняла, что хохлы пришли», — говорит Юлия.
Ирина рассказала дочери, что украинцы относились к местным нормально, давали хорошие пайки, только забрали мобильные телефоны.
В августе Ирина с сожителем пыталась пешком добраться до Курска через Мартыновку, расположенную в 17 килметрах от Гоголевки. Из-за непрекращающихся боев пробраться не удалось, и они попытались вернуться домой. Ирина ушла искать безопасную дорогу одна. Когда она вернулась за своим спутником, его уже не было.
,,«Может убили, может он еще где-то. От него ни слуху, ни духу», — теряется в догадках Юлия.
Возвращаться в Гоголевку было опасно, поэтому Ирина поселилась у знакомых в другом селе. Ее дочь Юлия подала в розыск и постоянно писала маме сообщения. Однажды ей ответили. Юлия сразу поняла, что пишет не мама, «потому что очень грамотная речь была». В переписке украинские военные дали знать, что женщина жива. В доказательство 16 августа они разрешили Надежде один раз позвонить дочери по WhatsApp. Разговор длился примерно 40 секунд.
«На тот момент я успокоилась. Рассуждала так, что если ВСУ ее сразу не убили, то, возможно, все будет нормально», — рассуждает Юлия.
В марте, после освобождения Суджанского района, оттуда начали вывозить людей. Двое из них рассказали Юлии, в каком доме видели Ирину. Женщина передала эту информацию знакомым российским военным и попросила вывезти мать. Они нашли ее и привезли в безопасное место. Как и родители Любови Прилуцкой, Надежда мечтает вернуться домой. «Все, конечно, хотят вернуться, но возвращаться-то некуда, — вздыхает Юлия. — Гоголевки уже нет, все выжжено, разбито».
Найти, опознать и подсчитать всех погибших и без вести пропавших в Курской области станет возможно только после полного разминирования всех ранее занятых ВСУ территорий.
«Тогда можно будет все дворы обойти, обнаружить тела, установить факты смерти, — объясняет Любовь Прилуцкая. — Это процедуры тяжелые для родных. Есть тела, которые вывезли, провели генетические экспертизы, и люди получили скорбные вести. Но многие все еще остаются в безвестности и это очень тяжело».