Одна нога там. Как российские власти экономят на инвалидах войны c Украиной
Больше половины российских участников «специальной военной операции» буквально отдают родине часть себя. Большинство из них лишается не только ног и рук, но и господдержки. И хотя Кремль выделяет на инвалидов войны миллиарды рублей, бойцы жалуются на мизерные пенсии, низкое качество протезов и проблемы с присвоением инвалидности. Как Россия стала государством военных ампутантов, которые на фронте нужны больше, чем на гражданке — рассказывает «Вот Так».
Полторы ноги и «розовая справка»
«Укропы, бациллы ебаные, сволочи. Я иду за вами. Вот уже встал, через 15 дней пойду уже пешком за вами, ублюдки», — эти слова произносит молодой мужчина в очках и шортах. Оскорбляя бойцов ВСУ, он встает с больничной койки, опираясь на ходунки. На видео (есть в распоряжении редакции) не показано, удалось ли ему сделать хоть один шаг. Правой ноги у него нет выше колена, левая — в аппарате Илизарова, металлические спицы торчат из бедра: так врачи пытаются избежать второй ампутации. С больничной койки Госпиталя для ветеранов войн №2 в Москве он почти не встает весь последний год.
Парень на видео — Владимир Казазаев, инвалид войны и один из тех, чье имя фигурирует в базе «Миротворца» (украинский проект, с 2014 года публикующий личные данные участников войны со стороны России). Конкретные причины внесения 28-летнего Казазаева в список не указаны, но общая справка дает понять, что он «российский военный преступник» со всеми вытекающими последствиями.
Владимир вырос в детском доме на Алтае. По его собственным словам, получил диплом юриста и работал в сфере гражданского права. В ноябре 2023 года он подписал контракт с Министерством обороны РФ. На вопрос «Зачем?», неуверенно отвечает: «Не знаю. Хотел Родину защищать. Про деньги я не думал».
«Вот Так» обнаружил информацию про дважды судимого жителя Алтая по имени Владимир Казазаев. У детей-сирот и инвалида мошенник украл не менее 2 млн рублей. В 2017 году его осудили на 2 года в колонии-поселении за кражу, совершенную группой лиц по предварительному сговору с причинением значительного ущерба гражданину (ч. 2 ст. 158 УК РФ) и за клевету (ч. 1 ст. 128.1 УК РФ).
«Все как могут обходят слово “убийство”». За что в российской армии «обнуляют» своих и почему виновных редко наказывают
После освобождения, 2022 году Казазаева приговорили к 10 годам строгого режима за мошенничество (ч. 4 ст. 159 УК РФ), вымогательство (ч. 2 ст. 163 УК РФ) и подделку документов (ч. 1 ст. 327 УК РФ). Вероятно, из колонии он и подписал контракт на войну. Мы нашли данные об этих приговорах на сайтах судов. Также информация — а именно фамилия, имя, отчество, возраст и нахождение в интернате Алтайского края — в публикациях о Казазаеве совпадает с информацией, предоставленной нашим собеседником. В разговоре с «Вот Так» свои преступления и сроки Владимир Казазаев отрицает.
В качестве штурмовика 239-го танкового полка 90-й танковой дивизии (в/ч 89547) Казазаев участвовал в семи пехотных атаках. Во время последней, 1 июля 2024 года, недалеко от города Авдеевка Донецкой области, его багги попал в аварию и врезался в бетонную стену. Остальные семеро сослуживцев отделались легкими травмами, Казазаев оказался под автомобилем весом не менее 600 килограммов, который придавил ему ноги. Об этом случае доброволец помнит немногое, а может, не хочет вспоминать: «За ранение я особо ничего не могу сказать. Уже точно не помню, у меня с головой проблемы. В сознании был минут 15−20, потом меня отрубило».
За те 15 минут травмированный Владимир успел снять короткое видео на смартфон (есть в распоряжении редакции).
,,«Пожалуйста, спасите кто-нибудь, пацаны, меня, — запинаясь, умоляет он. — Пизд*ц, ноги зажало. Я ног вообще не чувствую, пацаны. Пизд*ц».
Очнулся Владимир в Белгородской области, в Валуйской центральной районной больнице. «Когда остался без ноги, был в диком шоке», — к воспоминаниям о том дне боец возвращается также неохотно. Уже с ампутированной ногой его перевели в 3-й Центральный военный клинический госпиталь им. А.А. Вишневского в подмосковном Красногорске. Там он должен был пройти военно-врачебную комиссию (ВВК), но получил отказ, так как, по его словам, поругался с заведующей отделения.
Вместо ВВК пациент прошел медико-социальную экспертизу и по итогу получил так называемую розовую справку о 2 группе инвалидности. Однако в графе «причина инвалидности» напечатано не «военная травма», а «общее заболевание». Эти два слова временно лишили Владимира всех положенных военнослужащим выплат и льгот.
«Как можно участнику СВО, у которого нет ноги, писать “общее заболевание”? — до сих пор не понимает военный. — По сути, они всех, кто получил ранение на СВО, приравнивают к тем, кто получил ранение в гражданской жизни. Идиотизм».
Самое важное звено
Чтобы оформить группу инвалидности, необходимо пройти военно-врачебную комиссию. Без нее любой боец, как и доброволец Владимир Казазаев, получит инвалидность по общему заболеванию, а значит — не сможет претендовать на выплаты и льготы, положенные участникам «специальной военной операции».
«Все зависит от ВВК, это самое важное звено. Если бы я ничего не писал, а лежал пластом на кровати, мне бы никто ничего не поменял, потому что они не заинтересованы менять», — в этом Казазаев не сомневается.
Бюрократическая борьба за прохождение ВВК и смену категории заняла у Владимира почти год. Только после жалобы в Минобороны Владимир Казазаев прошел военно-врачебную комиссию. По ее результатам в июне 2025 года он добился новой «розовой справки», где инвалидность по общему заболеванию поменяли на военную травму.
До присуждения военной инвалидности, Казазаев получал обычную пенсию по 2 группе инвалидности — 7689 рублей. Теперь его ежемесячный доход вырос в три раза — чуть больше 21 тыс. рублей. «Но это тоже мало. Это капля», — возмущается Казазаев. При этом 3 млн рублей за ранение Владимиру выплатили почти сразу, а сейчас он добивается от СОГАЗа еще 2,5 млн по страховке.
Переход от гражданской инвалидности к военной оказался непростым не только для Владимира Казазаева. В такой же ситуации находятся экс-наемники ЧВК «Вагнер», воевавшие в Украине. Один из них, Сергей с позывным «Варшава», рассказал «Вот Так», что он и его раненые в бою товарищи все еще не могут добиться присвоения военной категории. Сергей остался без левой голени в конце 2023 года. Мы рассказывали его историю в тексте о проблемах протезирования участников войны.
Причина в том, что Кремль игнорирует наемников Евгения Пригожина. Несмотря на ряд принятых во время войны законов, касающихся добровольцев и инвалидов, на практике всё оказалось сложнее. Для получения удостоверения ветерана боевых действий (без него не будет и военной инвалидности) вагнеровцам нужны свидетельства как минимум двух сослуживцев с таким удостоверением, рассказал «Вот Так» Сергей: «Найти тех, кто тебя знал, очень проблемно. Там [на войне] все по позывному и с разных уголков России. А многие подписали еще один контракт и уехали куда-то».
Больше половины — «второгруппники»
Правила признания человека инвалидом утверждены в Постановлении Правительства РФ № 588. На медкомиссию пациента направляет медорганизация, в которой тот наблюдается. При этом степень увечья должна быть зафиксирована документально с первого дня ранения даже задним числом.
Единый список заболеваний для получения инвалидности законом не утвержден. Группа инвалидности устанавливается в зависимости от серьезности расстройства функций организма. 1 — самая тяжелая, когда человек полностью зависит от ухода со стороны других людей, а трудоспособность утрачена полностью. «Второклассник» может обходиться без помощи в быту, но не работать в обычных условиях. Самая легкая, 3 группа, предполагает, что пациент способен работать, но с ограничениями.
Проблема в том, что в стране нет градации инвалидности по подгруппам, исходя из отличительных особенностей, объяснил «Вот Так» на условиях анонимности медик одного из российских военных госпиталей. «Утеря челюсти не является полной инвалидностью. Он же видит, ходит, жопу себе подтирает. А то, что жевать нечем — это ерунда», — так описывает врач логику медкомиссий.
,,«И человек с оторванной ногой великолепно управляет дроном. Там [на фронте] он востребован, а на гражданке — нет», — добавляет медик.
Свежие данные о военных, ставших инвалидами во время полномасштабного вторжения, опубликовал в апреле этого года Федеральный центр комплексной реабилитации. Больше половины участников «СВО» (58%) признаны инвалидами 2 группы, еще 26,9% — инвалиды 3 группы и 14,8% — 1 группы.
Ползком по трупам
Раньше в России даже ампутантам приходилось подтверждать группу инвалидности каждый год. Во время войны власти пошли на уступки: с 25 ноября 2023 года группу военным без рук и ног присваивают бессрочно. Но у участников «спецоперации» появилось новое препятствие — намеренное занижение группы инвалидности.
Эту проблему решает еще один собеседник «Вот Так», Роман Бояркин из Саратова. На операционный стол 30-летний мужчина попал из украинского блиндажа под Суджей. Там под непрерывными обстрелами он провел 12 зимних дней.
В июне 2024 года военкомат вызвал Бояркина на сборы в Вольск Саратовской области. Там Роман увидел парней 18-19 лет, вернувшихся с войны. «Сердце ёкнуло, что [они] дети, а уже там были», — объяснил он в разговоре с «Вот Так». Контракт с Минобороны саратовец подписал «втихаря» от родителей, потому что «какой адекватный человек отпустит близкого на войну?»
До участия в войне Бояркин профессионально занимался запусками фейерверков на свадьбах и копоративах. Он был уверен, что на фронте пригодятся его знания в области пиротехники и взрывчатых веществ. Так саратовец получил отношение (ходатайство командира части о приеме гражданина на службу по контракту) с 76-й гвардейской десантно-штурмовой псковской дивизией, чтобы служить сапером с применением БПЛА. В зону «СВО» Роман приехал с подписанной бумагой, но командиры сказали: «Можешь ей подтереться. Ты не в России, ты на войне. Мы сами решаем, куда пойдешь». И на четыре месяца отправили пиротехника в штурмы сначала в Запорожье, потом под Херсон.
К январю 2025-го ВСУ уже полгода атаковали Курскую область. В результате, говорит Бояркин, был уничтожен целый батальон 76-й дивизии (это соединение занимает первое место по числу раненых на войне в Украине среди всех подразделений ВДВ). Штурмовать снова было некому и 6 января дюжина бойцов отправилась на квадроциклах брать опорные пункты. По дороге их атаковали украинские солдаты, подорвав транспорт, на котором ехал и Роман. Спасаясь от дрона, в темноте он не заметил растянутую в лесополосе колючую проволоку, зацепился штанами и ботинками. Чтобы вырваться, обувь пришлось оставить. Позже он снимет ботинки с «двухсотого».
Вместе с сослуживцем Бояркин спрятался в разбитом украинский блиндаже: «Он был завален трупами внутри и снаружи. Мы построили себе бунгало (так на военном сленге называют временные укрытия из подручных материалов. — Ред.) из трупов, стенки из трупов. Складываешь труп на труп, чтобы осколки не прошивали тебя. Я лежал там, на старых хохлятских трупах двух-трехмесячной давности, таких уже черненьких, пахнущих», — равнодушно вспоминает доброволец.
ВСУ «долбили, не переставая», эвакуация была невозможна. Погибших становилось больше, все было завалено людьми, говорит Бояркин. Единственная передышка за 12 суток продлилась полдня, когда дроны не летали из-за сильного снегопада. На второй день Роман выполз из блиндажа и попал под обстрел. Результат — сквозное ранение руки и бедра, множество осколков в теле. Бояркин перевязался, но в раны попал трупный яд и началось гнойное воспаление.
Позже в блиндаже спрятались другие раненые штурмовики. Места не хватало, они лежали друг на друге пластами. Роман говорит, что от этого его тело так затекло, что он не почувствовал как отморозил ноги. Мысленно он себя похоронил.
Только 18 января к блиндажу смогла пробраться эвакуационная группа. Через три дня в НМИЦ нейрохирургии им. академика Н.Н. Бурденко в Москве Роману ампутировали правую, почерневшую голень. Десантник не успел отойти от наркоза и от мысли том, что он теперь инвалид, как врач ему сказал: «режем вторую».
После ампутации не прошло и двух недель, как Бояркину позвонили из Федерального бюро медико-социальной экспертизы (МСЭ) и сказали приехать на комиссию для постановки инвалидности. «Я в таком состоянии был, что не мог на такси ехать. Мне поставили [группу и категорию инвалидности] заочно по моим медицинским заключениям», — объясняет он. С 1 июля 2022 года МСЭ может осуществляться без личного присутствия заявителя. И тут Роман столкнулся с новой трудностью: вместо 1 группы ему назначили 2 группу, которую обычно дают людям без одной ноги.
По словам Бояркина, до Нового года всем военнослужащим без двух конечностей ставили 1 группу. В начале 2025-го вышло новое распоряжение: присваивать 2 группу всем подобным пациентам. «Государству дороже содержать инвалидов 1 группы», — говорит Роман. Мы не обнаружили таких указов, но, согласно актуальным данным, 2 группу назначают людям без двух ног до бедра либо без голеней, а 1 группу — пациентам с такими же травмами, но без возможности протезирования.
Просьбы прояснить ситуацию «Вот Так» отправил в Федеральное бюро МСЭ, Федеральный реестр инвалидов и фонд «Защитники отечества». На момент публикации мы не получили ответы.
О занижении группы инвалидности недавно заявили еще 13 бойцов. Один из них, Никита Буравцов, не ответил на просьбу «Вот Так» об интервью и заблокировал нашего корреспондента в мессенджере. Поэтому мы приводим слова Никиты из видеообращения к Владимиру Путину. Ролик 1 июля этого годаопубликовал телеграм-канал «Не жди хорошие новости». В нем Буравцов сообщил, что в МСЭ ему объяснили причину занижения группы экономией из-за большого количества инвалидов «спецоперации». Эта информация совпадает с предположением Романа Бояркина:
«Вас настолько много, что мы экономим деньги. Нам поступило распоряжение всем участникам СВО снижать группу инвалидности и работать по критериям для экономии», — ответили Буравцову в ведомстве.
При этом деньги на военных в России есть. В феврале 2024 года премьер-министр Михаил Мишустин рассказал про государственный грант для фонда «Защитники Отечества». Более 18 млрд рублей направлены на медицинские изделия, средства реабилитации, обучение и другую поддержку — исключительно для ветеранов агрессии в Украине. Обслуживание других людей с инвалидностью в эту сумму не входит.
Исторический максимум инвалидов
Роман Бояркин, Владимир Казазаев и другие военнослужащие затеяли борьбу с властями за инвалидность не просто так. Разница в размере ежемесячной компенсации действительно довольно ощутимая: инвалидам 1 группы положено 24 076 рублей, 2 группа предусматривает уже 12 038 рублей, а 3 группа и вовсе 4815 рублей. Большинство россиян идет на войну за деньгами, но сталкиваются с реальностью: вместо зарплаты более чем 200 тыс. рублей за участие в боевых действиях им приходиться довольствоваться несколькими тысячами пенсии по инвалидности, которая, как правило, меньше их довоенного дохода.
Конечно, нельзя забывать о внушительных единовременных выплатах инвалидам войны. Они регулярно индексируются и к июню 2025 года составили минимум 9 млн рублей. С этих миллионов множество покалеченных, вероятно, сначала выплатят долги, из-за которых и подписали контракт. А оставшееся потратят на коляску и протезы. Разброс цен на современные инвалидные кресла с электроприводом — от 70 тыс. рублей до 2 млн рублей и больше. Казазаев же приобрел самую примитивную механическую коляску за 25 тыс. рублей и уже подал документы в Социальный фонд России (СФР) на возмещение расходов.
Большинство участников вторжения (85%) получают комбинированные минно-взрывные травмы от противопехотных мин — это наиболее частая причина ампутации одной или обех нижних конечности. Так, руководитель фонда «Защитники отечества», статс-секретарь − заместитель Министра обороны Российской Федерации и племянница Путина Анна Цивилёва проговорилась в конце прошлого года. По ее оценке, 77% ветеранов войны с Украиной потеряли ноги, 17% — руки.
Похожую статистику в конце прошлого года озвучил российский Минтруд. «Признаны инвалидами с ампутацией конечностей порядка 54% от всех освидетельствованных. Это действительно такая яркая проблема, это много», —признался замглавы ведомства Алексей Вовченко. Он добавил, что 20% из них остались без рук, а у 80% — без ног.
Стоимость протезов нижних конечностей зависит от степени современности и функциональности изделия. Минимальная цена начинается от 200 тыс. рублей за самый простой протез голени и доходит до 10 млн рублей за бионический протез с микропроцессорным управлением. Получить их можно и бесплатно — это право закреплено в законе «О социальной защите инвалидов в РФ» № 181-ФЗ. Минус такой услуги — в отсутствии возможности выбрать конкретную модель, ошибках в подборе изделия и долгом ожидании. В госпиталях Минобороны ставят модульные протезы. Квота на них зависит от прописки или временной регистрации пострадавшего: в Москве выделяют до 800 тыс. рублей, а в регионах — в три-четыре раза меньше.
Также военнослужащий может купить техническое средство реабилитации за собственные средства, а затем подать в СФР заявление на компенсацию. Плюс этого варианта — можно получить подходящий протез. Минус — деньги вперед.
Одной искусственной ноги для комфортной жизни недостаточно. Генеральный директор российского производителя протезов Steplife Иван Худяков говорит минимум о двух протезах: один для повседневной носки, второй для купания или приема душа. «Для ребят, которые получили ранение на СВО, также положен протез для занятия спортом», — добавляет Худяков.
Очередь зависит от квот, выделенных государством. Деньги на протезы СФР выделяет дважды в год. Этой периодичности недостаточно, чтобы справиться с лавиной обращений от нуждающихся.
Подготовка протеза с комплектующими под заказ может занимать от трех месяцев до шести в зависимости от региона, объясняет Худяков. «В большинстве своем все протезы оплачиваются государством из Социального фонда России. При правильной подаче заявки средства на протезирование можно получить очень быстро, за три-четыре недели», — говорит Илья Худяков. Еще примерно месяц занимает протезирование и адаптация. Таким образом, искусственная нога встанет на свое место минимум через пять месяцев. Обычно этого времени достаточно для физической и психологической готовности пациента.
Тем не менее военнослужащие и их родственники часто жалуются на долгие сроки получения протеза — от года и дольше, выяснил «Вот Так». Это также может указывать на то, что социальная система не справляется с наплывом калек, которых становится больше с каждым месяцем войны в Украине.
В 2016 году пенсионеров-инвалидов (взрослых и детей) в стране было 2,267 млн, а в 2019-м — 2,043 млн, минимум за всю современную историю страны. В 2024 году цифра снова выросла, достигнув максимума за последние семь лет — 2,225 млн человек.
Сколько среди них травмированных на войне, точно неизвестно. После июня 2023 же года СФР перестал публиковать данные Федерального реестра инвалидов (ФРИ). При этом ведомство скрыло информацию не только о военных инвалидах, но и любых россиянах с нарушением функций организма.
Судить о количестве бойцов с увечьями можно по косвенным данным. Так, в 2023 году Фонд социального и пенсионного страхования получил на 137 тыс. (почти на 42%) больше заявок на инвалидные коляски и протезы нижних конечностей, чем в предыдущем году. Этот показатель оказался рекордным за все время ведения статистики с 2012-го, проанализировала «Вёрстка». До начала вторжения в Украину число людей, которым требуется обеспечение средствами реабилитации, ежегодно росло не более чем на 7%.
По оценкам Минтруда на конец 2023 года, пока идет война, ежегодно в России будет появляться около 60−70 тысяч новых ампутантов. Для сравнения — в результате войны в Чечне, по официальным данным, инвалидами стали 13 тысяч россиян.
Статус: не мобильный
Забота о сохранении здоровья солдат — обязанность командиров, это прописано в законе «О статусе военнослужащих». Они должны обеспечить больным и раненым лечение, реабилитацию, отпуск, ВВК и — в случае необходимости — увольнение. На деле покалеченных бойцов стремятся вернуть на фронт на протяжении всей полномасштабной агрессии в Украине.
Из открытых свидетельств и от своих источников в рядах ВС РФ «Вот Так» узнал, что военнослужащих с тяжелыми увечьями либо принудительно возвращают на фронт из госпиталей и отпусков, либо вовсе не отпускают с места несения службы и не освобождают от воинских обязанностей. Об этом нам также рассказал один из бывших контрактников в/ч 71443:
,,«У нас один штурмовик был на коляске, ноги отказали. Командир сказал: “Ты домой не поедешь, будешь в части”. А штабной медик вообще думал, что он притворяется, и грозился отправить на штурм».
С системой «СВОшникам» приходится бороться иногда через военную прокуратуру и суды. Участники агрессии в Украине постоянно жалуются на то, как сложно этого добиться. В проект за сознательный отказ от военной службы «Призыв к совести» военнослужащие тоже жалуются на то, что людей без ног или рук не увольняют: «Пишут всё чаще. Чем дольше идет война, тем больше людей теряют там здоровье и сложнее уволиться. Ситуация, когда человек в тяжелом состоянии претендует на увольнение по здоровью, но его не увольняют — очень частая», — говорит анонимная консультантка организации.
Лечение и реабилитацию обеспечивают только бюджетные либо аффилированные с государством структуры.
«Проблема в том, что социальными вопросами сейчас никто из правозащитных НКО не занимаются. Сейчас цель — помочь не служить в армии, а не чувствовать себя комфортно и защищенно после, как правило, добровольного участия в войне. Вот кончится война — все займутся социалкой», — говорит Тимофей Васькин, юрист организации«Школа призывника» по защите прав срочников, военнослужащих и альтернативщиков.
«Инвалиды выживут только при поддержке семьи, уходе за ними и востребованности», — мрачно прогнозирует анонимный военный врач.
Как жить без ног, Роман не представлял: «Весь мир рухнул тогда. Жить вообще не хотелось». Но мужчина быстро дошел от стадии отрицания до принятия. На бесплатные протезы от Минобороны Бояркин встал в конце апреля. Сейчас он бегает, играет в волейбол и катается на велосипеде на полуспортивных протезах Steplife, оплаченных электронным сертификатом. Кроме того, в компании по изготовлению протезов Роман стажируется на менеджера по работе с клиентами и вступит в должность, как только закончит процесс увольнения из армии. Среди его обязанностей — ездить по больницам и предлагать бойцам продукцию компании.
Со временем Владимир Казазаев тоже понял, что «можно жить и без ноги спокойно». Но про будущее пока не думает. Хочет ли вернуться на войну, тоже не знает. Сейчас идет процесс комиссации из армии. За год Казазаеву сделали 26 операций на ногах, предстоит еще несколько хирургических вмешательств.
Этой зимой Владимир сделал первые неуверенные шаги с помощью ходунков. Тогда же и снял видео, где грозит украинцам пойти за ними пешком через 15 дней. Спустя пять месяцев он все еще учится ходить и передвигается в инвалидной коляске.
«Я полноценно ходить не могу никак, — в его голосе слышится обида. — Поэтому у меня статус такой не мобильный, я на коляске и в кровати постоянно».