«Уехал из России, чтобы не заставляли поддерживать войну». Интервью со стендап-комиком Виталием Косаревым

После начала полномасштабного российского вторжения в Украину стендап-комик Виталий Косарев переехал из родного Новосибирска в Армению, чтобы заниматься комедией без оглядки на цензуру. Косарев в своих выступлениях постоянно обращается к теме российской политики, но говорит, что «вернутся в Россию хочет всё меньше и меньше». Корреспондент «Вот Так» встретился с Косаревым в Варшаве и поговорил с ним о том, как комик живет в эмиграции и почему планирует перейти на выступления на английском языке.

— В какой момент вы решили окончательно уехать из России?

— Я уехал в сентябре 2022 года. Сложно сказать, что именно подтолкнуло к решению окончательно. Я в принципе сразу понимал, что в стране не останусь. Но надо было как-то подготовиться к отъезду. Плюс еще личные моменты: я как раз незадолго до начала войны перебрался из Новосибирска в Санкт-Петербург, а потом в Москву. Понятно, что в такой ситуации еще один переезд — непростая штука.

Но это всё — бытовые обстоятельства. Просто я точно понял, когда всё это началось, что работать так, как мне нравится, как мне хочется, в России теперь точно не получится. В том смысле, что если я буду выступать с комедией и говорить о том, что для меня важно, ко мне точно однажды придут — и в лучшем случае лишат возможности выступать. Да еще настоятельно предложат поддержать войну, что для меня неприемлемо.

Для меня в принципе очень важно делать так, как я считаю нужным. Я вообще не большой любитель тимбилдинга и коллабораций — с какими-то людьми или, например, с государством. Предпочитаю быть свободным без всякого пафоса.

Именно поэтому я долгое время не уезжал из родного Новосибирска. Мне нравилось там жить и работать. Я тогда писал разные сценарии и одновременно выступал со стендапом. Но потом понял, что надо двигаться, поскольку после нескольких гастрольных туров понял, что и выступать интереснее в той же Москве или Петербурге, да и зарабатывать можно больше. Как в марксизме: экономика — это базис. Так что в моем случае марксизм победил.

— Несколько лет, с 2012 по 2015 год, вы делали проект Hobosti, который выходил на телеканале «2x2». Там вы рассказывали абсолютно абсурдные новости — например, о появлении города Штомска вместо Томска — с серьезными лицами. Тогда такой формат казался чем-то необычным и свежим.

— Ну да, мы — я и еще несколько человек — делали Hobosti для «2х2» около трех лет. Не буду скрывать, проект стал «российским приземлением» американского Onion News. Я в частности выступал в нем как автор и иногда как участник самого шоу.

Одновременно с этим я начал развивать собственный проект «Россия не сегодня». Тоже, кстати, подсмотрел его у американцев. Пожалуй, он оказался наиболее успешным для меня, и до сих пор многие люди знают меня как его автора.

Формально это тоже как бы новостное шоу — и новости в нем реальные, только они высмеиваются. Соответственно в этом проекте больше политики или упоминания политиков и событий, с ними связанных. В том числе в России. Сейчас, находясь в стране, такое делать просто невозможно. Отчасти из-за потенциальных проблем я закрыл шоу незадолго до 2022 года, когда понял, что не могу позволить какие-то шутки.

Зато после переезда в Ереван у меня появилась возможность возобновить «Россию не сегодня». Может быть, не так часто, как хотелось бы, но с осени прошлого года отснято уже шесть выпусков. В них я говорю о том, что мне кажется действительно важным: о России, об Украине, о США, о войне. Ну и по возможности стараюсь делать это смешно.

— В своих скетчах вы смеетесь не только, например, над официальной российской властью, но и над российской оппозицией — в частности над ФБК. Это тоже часть вашей авторской позиции?

— Ну да, собственно, это я имел в виду, когда говорил о нелюбви к тимбилдингу. Если я вижу, что кто-то сознательно накручивает напряжение и делает новость из того, что уже давно не новость, это вызывает соответствующую реакцию, только и всего. Почему бы над этим не пошутить? Как мне кажется, иронизировать можно и нужно над всем, будь то Путин с его «растущим рейтингом» или, например, ФБК с их кликбейтом.

Я хочу делать то, что мне нравится, что кажется достойным внимания, не учитывая постороннюю точку зрения. Потому что, в конце концов, это мой продукт. И мне важно, чтобы он получался именно таким, каким я его хочу видеть.

Кстати, вот это моя склонность работать по большей части в одиночку — это с годами становится какой-то отдельной идеей. Мне хочется добиться того, чтобы мои шутки были смешными только в моем исполнении. Может, это странно звучит, но я бы хотел так сделать.

То есть приходит зритель на мое выступление, слушает меня и смеется. А если кто-то решит у меня что-то украсть — у него это будет не смешно. Поэтому для меня важен не только текст, но и, наверное, собственная актерская игра, искусство встроить конкретную шутку в общий контекст выступления.

— Почти три года вы живете в Армении. Что за это время для вас изменилось?

— С одной стороны, ничего — как сидел в своей квартире, следил за происходящим и придумывал шутки, так и сейчас сижу и слежу. Только квартира другая. С другой стороны, поменялось очень многое.

Скажу сразу, я не «иноагент». И не стремлюсь, как говорится. У меня в России остались родные, друзья — я не хочу, чтобы из-за меня у них были проблемы. Но! Находясь в Ереване, я могу спокойно и относительно свободно работать как комик, могу затрагивать те темы, которые в России не смог бы.

Еще один важный момент — я начал ездить в гастрольные туры по странам Европы. И это очень важно для меня. Благодаря этому удается монетизировать мою работу, но не только. Концерты — это важное общение с людьми, которые приходят на концерты. Почему важное? Потому, что это всегда живая реакция — в отличие от того же ютуб-шоу, где такую реакцию получить сложнее.

— На вашем концерте в Варшаве в зале было только два россиянина, ни одного украинца, а все остальные зрители — граждане Беларуси. Из какой страны сегодня ваш основной зритель?

— Думаю, из России. По крайней мере, русскоязычный — это точно. Что касается беларусов, то Варшава и Вильнюс в этом смысле всё-таки города-исключения. Скорее всего, чисто по географическому принципу. Именно сюда выезжают граждане Беларуси чаще всего. Соответственно, их можно чаще встретить на моих концертах. Что же касается какой-то особой популярности у беларусов — не думаю. Просто русскоязычный комик и понимающая русский язык аудитория.

В других европейских странах ситуация как раз более ожидаемая — там абсолютное большинство моих зрителей как раз «поуехавшие» из России. А в Париже я запомнил, что ко мне после выступления подошли четыре девушки-украинки, чтобы поблагодарить. То есть у меня негативного опыта взаимодействия со зрителями вообще, по-моему, не было никогда.

Несмотря на то, что, как я сказал, мой основной зритель из России, возвращаться обратно мне хочется всё меньше и меньше.

Да и в целом не хочется связывать свою жизнь и работу с тем, кто будет у власти в конкретной стране, даже если это страна — моя родина.

Тем более что людей, кто говорит со мной на одном языке, сейчас за пределами России очень много. И что-то мне подсказывает, что большинство из них тоже не сильно хотят возвращаться в ту страну, из которой они уехали с началом войны.

— Русскоязычная аудитория для комика-эмигранта — это определенные ограничения. Вы планируете как-то менять для себя эту ситуацию?

— Ограничения? Да. И я это сам отлично понимаю. Учитывая то, что я и дальше планирую заниматься комедией, я уже начал рассматривать варианты выхода на англоязычного зрителя. Дело в том, что у меня неплохой английский. Так что могу на нем говорить. Недавно начал готовить англоязычный проект. Но он далек от завершения.

Тут важно понять, что я не хочу эксплуатировать образ русского, уехавшего из России и говорящего с тяжелым акцентом, или что-то подобное. Как это делали в советское время бежавшие из СССР комики, как это делают и некоторые наши современники.

Я хочу работать как англоязычный комик, который говорит о том, что волнует англоязычную аудиторию. Но пока я в поиске, как говорится. Один из вариантов — тоже «новостное» шоу. Но проблемы с таким форматом состоит в том, что новости живут очень мало. Тут даже если каждую неделю снимать материал — не успеешь за повесткой. Поэтому лично я стремлюсь либо к «вечным темам», либо к «долгоиграющим новостям».

Но повторюсь: пока всё это в работе — даже срок выхода «пилота» пока не могу назвать. Но и русскоязычную аудиторию я оставлять не собираюсь, разумеется. При этом одно дело быть актуальным для эмигрантского сообщества, а совсем другое для тех, кто остался в России. Разрыв с реальностью, в которой живут люди внутри страны — штука почти неизбежная. К счастью, возможность общаться с родными и друзьями позволяет сохранить адекватность по отношению к российским реалиям.

Беседовал Александр Никифоров