От разговоров о насилии до угрозы «традиционным ценностям»: почему российские власти хотят запретить феминизм
В России раз за разом поднимают вопрос о признании феминизма экстремистской идеологией. Феминисток обвиняют в «падении рождаемости» и подрыве «традиционных ценностей», хотя эти претензии не подтверждаются ни исследователями, ни демографами. На этом фоне феминистское движение сталкивается с внутренними спорами, в том числе о разоружении и праве Украины защищаться от российской агрессии. Почему власти маргинализируют феминисток и какие споры идут внутри сообщества, историк и гендерная исследовательница Элла Россман рассказала журналисту «Вот Так» Александру Папко в программе «Горизонт событий».
— Депутаты Государственной думы России дважды готовили законопроект о признании феминизма экстремистской идеологией. За что российские власти так ненавидят феминизм?
— Здесь есть несколько причин. Во-первых, одна из основных тем, которые феминизм в принципе подсвечивает в российской публичной социальной и политической жизни, — это тема насилия. Насилия, которое сейчас пронизывает всю жизнь в России от самых высших кругов, государственной политики, того, что происходит в Украине, до самых личных, индивидуальных, частных уровней — жизни в семье, взаимоотношений на личном уровне, отношений в парах, отношений с детьми и родственниками.
Я думаю, это, конечно, проблема для российского государства: феминизм подсвечивает темную сторону того, что они делают. Это с одной стороны. А с другой — феминистки представляют собой набор самоорганизованных групп: это история про самоорганизацию, инициативу, действие. А это как раз то, что российским властям сейчас совершенно не нужно.
— Консервативные и авторитарные лидеры часто обвиняют феминисток в том, что они разрушают основы общества. Одно из самых частых обвинений — они виноваты в падении рождаемости. Насколько это справедливо?
— Мне кажется, такие обвинения основаны на ложных представлениях. Прежде всего на мифе о том, как работает влияние идеологий.
«Европейская помощь Украине позволяет отсрочить российскую угрозу». Интервью с французским экспертом по обороне Эли Тененбаумом
У некоторых людей будто бы есть идея, что вот идет какой-нибудь молодой человек по улице, к нему подходит феминистка и говорит: «Никогда не имей детей», — и он после этого решает никогда их не иметь. То есть будто бы послания, которые могут передавать какие-то социальные силы, воспринимаются прямолинейно.
Хотя на примере российского государства, у которого огромная пропагандистская машина и колоссальные бюджеты, видно: даже оно не может легко убедить людей в своих идеях. Им постоянно приходится менять тактики, выдумывать новые способы убедить население, например, в необходимости войны в Украине. Сначала «денацификация», потом «Запад против нас» — они всё время прыгают.
Это показательно: идеология — дело непростое. Убедить массы крайне сложно, даже имея ресурсы. В этом контексте мне непонятно, как в принципе должен работать процесс «насаждения чайлдфри». Как феминистки могли бы «провернуть» такое? Когда я прошу людей описать механизм, они не могут — потому что такого процесса нет.
Любой демограф скажет: среди причин, по которым люди не заводят детей, феминизм находится далеко не на первом и даже не на втором месте. Ключевые причины — экономические и политические: нестабильность, страх за будущее, непонятные перспективы для детей.
Женщины, которые живут в ситуации домашнего насилия и знают, что государство не защитит ни их, ни их детей, естественно, будут многократно думать, прежде чем рожать. То же самое касается экономики. Большинство российских семей выживают только на два заработка. И когда совмещение обязательной работы и рождения детей становится невозможным, женщины выбирают экономическое выживание.
Феминистки — это не люди, которые бегают и говорят всем не иметь детей. Феминистки — это люди (и женщины, и мужчины, и небинарные), которые считают, что дети должны появляться по собственному выбору, что взрослые должны быть хорошо информированы о том, что значит иметь детей — для их семьи, здоровья и жизни. Это вполне адекватное требование.
Полную версию интервью смотрите на нашем ютуб-канале
— Путин в своих речах часто говорит о важности «традиционных ценностей». При этом сам он, если судить по тому, что известно о его личной жизни, их не придерживается. В чем смысл насаждения «традиционной» идеологии?
— Сколько лет уже в России обсуждают «традиционные ценности», ЛГБТ, феминизм и прочее. Большая часть моей жизни прошла в обсуждении этих вопросов с пеной у рта. Каждый раз, когда власть поднимала эти темы, это вызывало реакцию. Думаю, это часть механизма.
Кроме того, группы, которые выпадают из этой нормы, легко объявить врагами. Это огромное пространство для маневров: стравливание граждан друг с другом, поиск врагов вне государства. Это привлекательная идеологическая сфера, в которую они идут намеренно, по практическим соображениям.
Если внимательно посмотреть на российскую идеологию «традиционных ценностей», станет понятно, что там нет единой идеологической системы. Есть советские остатки — даже остатки советской идеологии гендерного равенства. Если помните, советская власть эту тему оседлала и сделала своей фишкой. Они продвигали идею на международном уровне, показывая, что советское государство и социализм — это якобы единственный правильный путь к настоящему освобождению женщин в отличие от капиталистических или буржуазных феминизмов.
Есть и ультраправый дискурс, во многом позаимствованный из США — это не чисто российская конструкция, его перенесли из других правых движений и попытались сплавить с советской историей. Есть и всякие промежуточные вещи: обращения к дореволюционной России, к религии.
И конечно, есть их собственный образ жизни, который от всего этого тоже сильно отличается. Можно даже поговорить о том, откуда вообще взялась их культура поведения, культура семейной жизни. Короче говоря, получается сложная мешанина, которую они пытаются выдать за унифицированный, чисто российский, национальный, традиционный дискурс, якобы сложившийся веками.
— А имеющаяся пропаганда «традиционных ценностей» в итоге как-то влияет на российское общество? Сможет ли изменить его в будущем?
— Любой демограф скажет вам, что Россия — не какая-то экзотическая страна. Она движется в русле глобальных трендов и проходит те же демографические повороты, которые проходили многие современные страны.
,,Что бы ни провозглашала власть, какие бы курсы «семьеведения» ни вводила, какие бы ценности ни навязывала, эта индоктринация (идеологическая обработка — Ред.) напрямую не работает. Она не способна победить крупные социальные и экономические закономерности.
Грубо говоря, если у вас такая экономическая система, такие зарплаты, такой уровень возможностей, что оба родителя обязаны работать, чтобы семья выжила, не будет традиционной семьи в их представлении, где мужчина — глава, женщина не работает и постоянно рожает детей.
«Если у соседа есть канистра бензина и спички — всё может сгореть». Как война России и Украины меняет поле боя будущего
Сейчас это осложняется еще сильнее: ипотека практически недоступна, льготные программы фактически исчезли. Так что многопоколенность есть, но она вынужденная. И в их идеологии часто перепутаны причины и следствия. Мы живем всей большой семьей в двухкомнатной квартире не потому, что мы многопоколенно-традиционные, а потому что жить больше негде.
— Феминистское движение традиционно выступает против насилия. Но как этот принцип работает, когда речь идет о самообороне, например в контексте войны России против Украины?
— В феминистской мысли есть достаточно устойчивая позиция: война отбрасывает назад в плане гендерного равенства. Война — крайне негативное событие для общества: для свобод, для равенства, для всего, что интересует феминисток.
И я могу только сказать, что ситуация негативная. Российская агрессия и реакция на нее — крайне негативные явления для идеалов феминистских групп. Но сегодня далеко не все современные феминистские группы выступают за разоружение или отмену армий. Многие прекрасно понимают — особенно украинские феминистки — насколько важно в ситуации агрессии уметь защищать себя.
Это сложный вопрос. У меня было очень интересное столкновение на эту тему с итальянскими феминистками. Я была на встрече, где мы обсуждали войну, и там были участницы, которые в движении с 70-х годов. Тогда феминизм был сильно сфокусирован на теме разоружения, на ядерной угрозе.
Многие феминистки считали своим долгом работать над тем, чтобы общества и государства разоружались. Это важная для меня тема, и мы в ней абсолютно не нашли понимания, потому что они все еще мыслили категориями холодной войны, а не горячей, как сейчас.
Они не понимали, почему, например, российские феминистки могут выступать за то, чтобы Украина имела возможность защищаться, чтобы ей поставляли оружие для защиты территорий, людей, инфраструктуры. Это один из многих спорных вопросов в сообществе — и у феминисток нет единой позиции.