Слуга двух господ. Как журналист из Италии Андреа Лучиди выдает себя за европейца, работая российским пропагандистом

В начале августа мы опубликовали материал «“Развод по-итальянски”. Как российская пропаганда пустила корни в Италии и продвигает нарративы Кремля». В нем упоминался итальянский журналист и обладатель российского паспорта Андреа Лучиди, живущий на оккупированной части Донбасса. После выхода статьи Лучиди указал, что мы не дали ему возможности для комментария. Мы признали ошибку и предложили итальянцу полноценное интервью, и он согласился ответить письменно. Рассказываем, кто такой Андреа Лучиди, а также публикуем его ответы без изменений, но с пояснениями контекста, ведь мы не имели возможности задавать уточняющие вопросы в процессе интервью.

Кто такой Андреа Лучиди?

Андреа Лучиди, по его словам, ​​учился в Пизанском и Болонском университетах, где получил степень магистра исторических наук. Затем — степень магистра по учебной программе истории в университете Билефельда в Германии. Там ему была предоставлена стипендия на стажировку в России. В Санкт-Петербургском государственном университете Лучиди читал курс немецкого языка на факультете социологии.

При этом в интервью российским СМИ Андреа путается в различных интерпретациях своей биографии. Так, «Российской газете» он сказал, что в 2015 году приехал в Киев, а оттуда переехал в Москву. В России Лучиди женился и сейчас его супруга помогает ему с переводами репортажей.

Темой конфликта на Донбассе итальянец заинтересовался еще в 2015 году. Он рассказывает, что живет в оккупированном Россией Луганске с ноября 2022 года. Правда, в июле 2025 года «Губерния TV» назвала его уже жителем Воронежа. В ноябре 2024 года итальянец попросил у Путина российский паспорт, а в январе 2025 года ТАСС сообщил, что Лучиди получил российское гражданство. Он пошел на этот шаг потому, что, по его словам, опасается введения санкций против себя и проблем с поездками.

В своем письме «Вот Так» Лучиди утверждает, что сотрудничает с итальянскими СМИ, «которым регулярно и законным образом выставляют счета за журналистские услуги». А с полученных денег он, вероятно, платит налоги в Италии: в письме нашей редакции Лучиди указывает, что на родине у него зарегистрирован VAT number — налоговый номер для предпринимателей и организаций.

Это указывает на то, что несмотря на российское гражданство и факт проживания (по крайней мере, несколько лет) на оккупированных украинских территориях итальянец продолжает получать средства из ЕС на свой счет в одном из заграничных банков.

В письме редакции Лучиди также заявил, что он аккредитованный член Союза журналистов России и его деятельность полностью соответствует местному законодательству. Будучи гражданином страны ЕС (Лучиди не говорил, что отказывался от гражданства Италии для получения российского. — Ред.) занимающимся политической журналистикой и экспертизой, он не объявлен иностранным агентом, как это бывает с представителями российской прессы, неугодными властям.

Лучиди утверждает, что «никогда не получал никаких выплат от структур, находящихся под международными санкциями». Однако он работает в издании International Reporters (IR). Его собрала французская блогерша Кристель Нэан, которая с 2016 года работает на Донбассе пророссийским военкором. В 2018 году она создала небольшой сайт Donbass Insider, который освещал войну с позиции «ДНР» и «ЛНР». Сейчас этот сайт не функционирует, но на его базе позже был создан IR.

На сайте IR Нэан указана шеф-редактором. Главред издания — журналистка Виктория Смородина, выпускница Мастерской новых медиа. Это программа обучения журналистике, которую контролирует Кремль, она организована совместно с АНО «Диалог» (головной компанией АНО «Диалог регионы», которая находится под международными санкциями). Мастерскую новых медиа возглавляет пропагандист Владимир Табак, работавший в администрации президента России. Создание IR поддержал лично Владимир Путин.

АНО «Диалог» — это прокремлевская организация, которая отвечает в том числе за пиар Министерства обороны России и занимается созданием фейков про Украину, выяснили в совместном расследовании журналисты «Медузы», The Bell и «Важных историй».

Что ответил Лучиди на вопросы «Вот Так»

— Вы работаете на International Reporters, финансируемое АНО «Диалог регионы» — организацией, подконтрольной российским властям и находящейся под международными санкциями. Считаете ли вы, что ваша работа не связана с российским правительством?
— International Reporters не было основано АНО «Диалог», а Кристель Нэан (выпускница программы «Мастерская новых медиа», созданной АНО «Диалог» и президентской платформой «Россия — страна возможностей», формирующей кадровый резерв президента России для новых медиа. — Ред.) и Викторией Смородиной (учредителем и главным редактором ростовского портала «Бизнес-газета». — Ред.). Первоначальное ядро проекта связано с опытом Donbass Insider — небольшой независимой редакции, созданной Нэан после её приезда в Донбасс. Я не входил в ту редакцию и присоединился к проекту International Reporters позже, потому что считаю важным работать с международными коллегами, чтобы обмениваться взглядами на сложные темы, сформированными разным опытом.

Мы являемся СМИ, официально признанным российским государством, но не контролируемся никаким органом власти. Наша редакционная линия автономна, мы не получаем указаний или политических директив. Наша работа выходит далеко за рамки России: лично для International Reporters я готовил репортажи и журналистские материалы из Сирии, Ливана, Беларуси, Венесуэлы, Грузии и Армении.

Что касается возможного госфинансирования, крайне важно различать экономическую поддержку и редакционный контроль. Во всем мире СМИ могут получать государственные средства, не теряя независимости: например, в Италии крупные газеты получают субсидии на редакционную деятельность. В Украине The Kyiv Independent получал финансирование как от USAID, так и от украинского правительства, и при этом никто не спешит автоматически называть его государственной пропагандой.

В вашей статье вы утверждаете, что International Reporters получил «прямой грант» от Минцифры, но это искажение реальности. В России все СМИ могут на равных условиях участвовать в конкурсах на получение мер поддержки — то есть субсидий для компенсации редакционных расходов, а не «прямого гранта», как вы написали.

Повторю: все СМИ на равных условиях и в рамках конкурса могут получить такую субсидию — независимо от тематики контента или взглядов отдельных журналистов. Поэтому факт получения субсидии не превращает International Reporters или любое другое издание в рупор российского правительства. Наша журналистика независима, международна и ориентирована на плюрализм голосов.

КонтекстВ нашем тексте мы не утверждаем, что IR основали АНО «Диалог». Мы говорим, что сайт был создан при поддержке российских властей и получал от них финансирование. IR получал субсидии от Минцифры, но их цель и размер в официальном документе не указаны.Кроме того, на сайте IR нет никакой рекламы, а также нет рекламы в его социальных сетях. Нет и платных подписок на статьи, как и просьб о пожертвованиях для продолжения работы. Это не похоже на любую из известных бизнес-моделей СМИ. Поэтому непонятно, из каких источников финансируется деятельность проекта.С 2022 года многие иностранные корреспонденты лишились аккредитации и не смогли работать на территории России. Последний такой известный случай, по данным Комитета по защите журналистов, произошел в феврале 2025 года, когда корреспонденту французской газеты Le Monde Бенжамену Кенелю отказали в продлении аккредитации.Многие российские журналисты, работавшие на иностранные СМИ в России, получили статус «иностранных агентов» и покинули страну, опасаясь преследования. Все российские СМИ, которые стараются независимо освещать события, называют «специальную военную операцию» войной и работают в изгнании. Лучиди говорил о том, что живет в оккупированном Луганске и спокойно работает в России.

— В своем канале вы часто пишете о гибели мирных жителей от ударов украинских дронов. Почему вы никогда не пишете о гибели мирных жителей в Украине от российских ударов? Считаете ли вы объективной журналистикой освещение страданий только одной стороны конфликта?
— Моя работа проходит на российской стороне конфликта, особенно в Донбассе, где я живу и документирую повседневную жизнь. Для меня важно фиксировать то, что я вижу собственными глазами, и давать читателям точку зрения, которую часто игнорируют международные СМИ. Я базируюсь в Луганске — в городе, пережившем восемь лет войны до того, как мир начал обращать внимание на происходящее. Многие журналисты открыли для себя Донбасс только в 2022 году, тогда как я начал следить за регионом еще в 2015-м, когда был студентом и изучал тему иностранных добровольцев в Ваффен-СС и коллаборационизма на постсоветском пространстве.

В любой войне именно мирные жители несут наибольшие потери. У гражданских нет флага, и ни раненые, ни пожилые, ни дети, ни кто-либо в уязвимом положении не должны определяться через политическую принадлежность. Если я сосредоточен на потерях среди мирных жителей на российской стороне, то это потому, что западные мейнстримные СМИ почти исключительно пишут о жертвах на украинской территории, систематически игнорируя то, что происходит по другую сторону фронта. Дополняющая картина — это не предвзятость, а вклад в информационный плюрализм.

Характерный пример этой искаженности — итальянская газета La Stampa, которая недавно сообщила об ударе украинского дрона по российскому городу Воронежу под заголовком: «Украина: новая российская атака дронов на Воронеж, детский сад поврежден», ошибочно приписав атаку самой России. Подобные ошибки показывают, насколько мало известно — или насколько мало интереса — к освещению событий на российской стороне.

Контекст

Газета La Stampa удалила свою новость, о которой говорит Лучиди, таким образом признав ошибку. Лучиди утверждает, что иностранным медиа был не интересен Донбасс до 2022 года, но это неправда. О конфликте писали в главных мировых СМИ в 2015 (1, 2, 3), 2016 году (1, 2, 3) и на всем протяжении конфликта. В СМИ писали об изменениях в определении самоидентичности у людей в зоне конфликта, о жертвах среди военных, о жизни людей во время войны в так называемой ДНР, о гибели мирного населения, о том, что обе стороны размещали военных в гражданских медицинских учреждениях, «стирая грань между воюющими и не воюющими сторонами». При этом в мировых СМИ, в отличие от российских, обозревали проблему с обеих сторон конфликта.Лучиди говорит, что «мейнстримные СМИ почти исключительно пишут о жертвах на украинской территории», что тоже не так. О жертвах с обеих сторон конфликта пишут, как российские СМИ и исследователи за границей (1, 2, 3,4), так и иностранные (1, 2, 3).

Издание «Вот Так» также постоянно пишет о жертвах обстрелов среди мирного населения с обеих сторон конфликта (1, 2, 3) и (1,2,3), рассказывает о проблемах как в российской, так и в украинской армиях.

— Считаете ли вы, что российская армия совершала военные преступления в этой войне? Почему вы не упоминаете об этом в своих материалах и в телеграм-канале?
— В последние месяцы всё чаще говорят о военных преступлениях — как в связи с конфликтом на Украине (собеседник «Вот Так» употребляет формулировки «на Украине», а не «в Украине». — Ред.), так и с войной в Газе. Это сложная тема, потому что, к сожалению, в масштабных войнах нарушения почти неизбежны: армии — это массовые структуры, состоящие из отдельных людей.

На мой взгляд, ключевым является не сам факт того, что отдельные инциденты происходят (они происходят в любой войне), а то, наказываются ли такие нарушения, терпятся или даже поощряются. В российской армии ответственность за это несёт военная полиция.

Я лично собирал полевые свидетельства о работе этих подразделений. Некоторые военные рассказывали мне, насколько внимательно их контролируют. Один, например, говорил, что в их часть приехал патруль военной полиции из-за того, что они взяли со двора стулья, которые, как им казалось, были брошены. Несмотря на кажущуюся мелочность, тут же было начато расследование.

Я сам снял короткий репортаж в Луганске о роли военной полиции во время комендантского часа. Лично убедился, что соблюдение правил занимает важное место и в официальной российской риторике, и во внутренних процедурах.

Хочу также отметить западные двойные стандарты в теме военных преступлений. Существует медийная одержимость обвинениями именно в адрес России, тогда как претензии к другим (например, к Украине) часто игнорируются, умаляются или списываются. Показательный пример — Джен Псаки, тогдашний пресс-секретарь Белого дома, в 2022 году заявила, что применение кассетных боеприпасов может считаться военным преступлением. Спустя чуть больше года та же администрация США начала поставлять именно такие боеприпасы — причем устаревшие — украинским силам.

Я не утверждаю, что одни «хорошие», а другие «плохие». Я говорю, что если мы действительно хотим говорить о военных преступлениях, нужно делать это последовательно и одинаково ко всем. Иначе это превращается в очередной риторический инструмент на службе политического нарратива.

Контекст

О военных преступлениях с украинской стороны тоже говорят в мировых СМИ. The New York Times писала о расстреле российских военнопленных бойцами ВСУ, Би-би-си сообщало о другом подобном преступлении, рассказывал об аналогичном предполагаемом преступлении солдат ВСУ и американский ABC. О военных преступлениях с обеих сторон говорит также отчет ООН, выпущенный 1 октября 2024 года. В нем описывается жестокое обращение и внесудебные казни военнопленных как с российской, так и с украинской стороны. Согласно отчету ООН, и российские и украинские военнопленные подвергались пыткам и жестокому обращению.

Однако в отчете утверждается, что насилие над российскими пленными прекращалось, когда они попадали в лагерь военнопленных, а пытки украинцев электрошоком, избиения и содержания в неестественных позах практикуются во время их содержания в российских лагерях.По данным «Вот Так», на апрель 2025 года, в открытых источниках удалось найти не менее чем 105 случаев казни украинских пленных российскими войсками.

С украинской стороны известно о 26 случаев казни российских пленных, говорится в отчете Комиссии ООН по правам человека. Лучиди говорит о том, как собирал полевые свидетельства о работе военной полиции, которая, по его мнению, хорошо контролирует порядок в российской армии. Это не так. Во-первых, российские военные занимаются мародерством, например, в Курской области в незанятых ВСУ районах. Во-вторых, военная полиция занята тем, что отлавливает дезертиров, чтобы принудительно вернуть их на передовую, где их ждет наказание в виде отправки в штурмовые атаки или банальный расстрел, называемый эвфемизмом «обнуление».

Лучиди прав, что о российских военных преступлениях пишут больше, но, вероятно, это потому что о них чаще становится известно и они масштабнее, как, например, убийства в Буче.

— Вы заявляете, что цели России в войне с Украиной — защита мирных жителей, «денацификация» и обеспечение безопасности. Однако, по данным Комиссии ООН по правам человека, с 2014 по 31 декабря 2021 года на Донбассе погибло 3404 мирных жителя по обе стороны линии фронта, более 7 тысяч были ранены, а с 2019 года ежегодная смертность не превышала 27 человек. С начала полномасштабной войны миллионы украинцев потеряли дома, целые города были разрушены, десятки тысяч мирных жителей погибли, Россия потеряла убитыми не менее 123 тысяч военных. Почему вы не учитываете эти данные при оценке оправданности войны?

— Я учился в Германии, в университете Билефельда, где получил степень магистра исторических наук. В немецких академических кругах появилось понятие Russlandversteher — для тех, кто пытается понять российскую точку зрения. Я себя с этим определением отождествляю, потому что считаю: чтобы по-настоящему понять реальность, нужно рассматривать конфликт с обеих сторон.

Конфликт в Донбассе начался не 24 февраля 2022 года. Он продолжается с 2014-го. Для миллионов людей в этом регионе война началась задолго до прямого вмешательства России. С 2014 по 2022 год на территории республик погибли более 3 тысяч мирных жителей, и долгие годы ни СМИ, ни международные организации на эту трагедию внимания не обращали. Мир «проснулся» только тогда, когда Россия вмешалась напрямую.

С тех пор как я приехал в Донбасс, я встретил детей, которые не знают ни одного дня без войны, и молодых людей, выросших под комендантским часом, минами, дронами и обстрелами. Именно они хотят мира больше всех. Когда я приехал, меня поразило сильнее всего, что люди хотели говорить, хотели, чтобы их услышали, чтобы я — иностранец — донес их голоса на Запад, где, казалось, никому нет дела до их существования.

Я искренне надеюсь, что эта война закончится как можно скорее, потому что мир — единственная настоящая победа. Но чтобы понять глубинные корни конфликта, нужно учитывать и геополитику. Нравится это или нет, Россия защищает то, что считает жизненно важными интересами на своих границах. Это не абсолютное оправдание, но серьезный вопрос: чем это принципиально отличается от военных операций США и их союзников в Ираке, Ливии или Сербии — за тысячи километров от их собственной территории?

Контекст
Выше мы уже указывали, что мировые СМИ писали о Донбассе с 2014 года и освещали конфликт и его жертвы с обеих сторон.Но Лучиди говорит, что Россия вмешалась в конфликт лишь в 2022 году — это не так. Бывший сотрудник ФСБ Игорь Стрелков признавал, что войну на Донбассе начал именно он в 2014 году. А военкор «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин говорил, что вся операция Стрелкова в 2014 году была рассчитана на ввод российских войск. А вся операция по «восстанию» на Донбассе и созданию «ДНР» и «ЛНР» курировалась из Кремля.

Российские войска принимали участие в войне на Донбассе с 2014 года. В августе 2014 года российская 6-я танковая бригада принимала участие в битве за Иловайск, помогая сепаратистам отбить наступление украинской армии. Поддерживали их бойцы спецназа из 16-й отдельной бригады спецназа ГРУ. Гибли и попадали в плен еще в 2014 году бойцы из 76-й псковской и свирской дивизий ВДВ. В августе 2014 года глава так называемой ДНР Александр Захарченко заявил, что на их стороне воюет около 3−4 тысяч человек из России, в том числе действующие кадровые военные, которые для этого «взяли отпуск».

Об участии России в войне против Украины с 2014 года говорил и бывший «народный губернатор» Павел Губарев.Кроме того, Россия поставляла оружие сеператистам с 2014 года, начиная от стрелкового и заканчивая ракетными установками и средствами ПВО. Российские военные обучали боевиков, проводили совместные учения, о чем в одном из материалов в 2021 году рассказывал «Вот Так» со ссылкой на одного из экс-военнослужащих так называемой ЛНР.

Также Россия поставила донецким сепаратистам зенитно-ракетный комплекс «Бук», из которого был сбит малазийский Boeing. Длившиеся более восьми лет следствие и суд в Гааге пришли к однозначному выводу, что ракетная установка была российская и принадлежала 53-й бригаде ПВО. Она попала на территорию так называемой ДНР со стороны России в сопровождении российских военных.

Лучиди утверждает, что «международные организации на трагедию Донбасса внимания не обращали». Это тоже не так. На Донбассе с марта 2014 года работала специальная мониторинговая миссия ОБСЕ, в задачу которой было входило наблюдение за конфликтом. Она публиковала отчеты о своей деятельности до 24 февраля 2022 года, когда ее работа была прекращена. Среди прочего миссия также фиксировала в 2015 году присутствие российских военных из 16-й бригады ВДВ из Оренбурга в зоне конфликта на стороне так называемой ЛНР.

— Вы утверждаете, что в России работаете свободно, без давления, а в Италии журналистов притесняют. Однако многие сотрудники независимых российских СМИ были вынуждены покинуть страну после начала полномасштабной войны, редакции признаны иностранными агентами и нежелательными организациями [в том числе редакция «Вот Так» и ее отдельные сотрудники], журналистов объявляют в розыск и привлекают к уголовной ответственности. Почему вы не упоминаете об этом, говоря, что в России нет цензуры?

— Подтверждаю: в России я всегда мог работать свободно, без редакционного контроля над моими материалами. Никто никогда не говорил мне, что писать, что публиковать или какие темы обходить. Я ежедневно общаюсь с простыми людьми, чиновниками, военными — без давления и ограничений. Это факт моего личного опыта.

В Италии же я видел очень конкретные препятствия для тех, кто пытается представить точку зрения, отличную от доминирующего нарратива. Это не прямая репрессия, а тонкая система исключений, делегитимации и кампаний по очернению. Характерный пример — случай сотрудницы ООН Франчески Альбанезе. За ее критическую позицию по израильско-палестинскому конфликту ее систематически атакуют политики, активисты и правительства, требующие ее отставки. Это показывает, что и на Западе геополитические интересы защищаются жестко — даже ценой плюрализма.

Я никогда не говорил, что в России нет ограничений. Я говорил, что лично я не сталкивался с давлением. Как отметил пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков, Россия переживает особый период, что влечет особые меры. Подобную ситуацию можно наблюдать и в других странах, находящихся в состоянии конфликта. Например, возможно ли сегодня в Украине, чтобы СМИ опубликовали материал, открыто осуждающий действия украинской армии? Ответ очевиден.

Кроме того, стоит отметить, что в России продолжают работать многие иностранные корреспонденты с официальной аккредитацией. Например, это касается Розальбы Кастеллетти, корреспондента La Repubblica, известной в Италии своей критикой российской политики. Тем не менее она продолжает работать и жить в России, что доказывает: доступ к информации не закрыт даже для критически настроенных журналистов.

Что касается СМИ, признанных иностранными агентами или нежелательными организациями то это, в основном, структуры, получавшие финансирование от правительств или лобби, чьи интересы открыто противоположны интересам России. Это, например, «Радио Свобода», созданное в период холодной войны как инструмент пропаганды, или Open Society Foundation, продвигающее проекты, полностью совпадающие с западной политической повесткой. Признание таких структур иностранными агентами — это суверенное право государства защищать свое информационное пространство. Это не цензура, а самозащита. Это тот же принцип, по которому на Западе запрещают каналы вроде Russia Today или Sputnik.

Контекст
Лучиди считает, что в Украине невозможно критиковать ВСУ и правительство, но это не так — в Украине СМИ могут не соглашаться с правительством и критовать военных (1,2,3). Да и украинское общество полагает, что подвергать сомнению действия властей нужно даже во время войны.

Конечно, в Украине власти тоже давят на СМИ. Например «Украинская правда » заявляла о системном давлении со стороны офиса президента, а Meduza выпустила большое расследование о давлении на украинские СМИ за расследования о коррупции в армии и попытках замять информацию. Однако в украинских СМИ может выйти репортаж об общении студентов Киевской школы экономики с главой офиса Зеленского Андреем Ермаком, в котором видно, как студенты критикуют человека, которого многие западные СМИ называют вторым по влиянию после президента Зеленского.

Представить подобную встречу главы АП Антона Вайно со студентами, а потом объективный репортаж о ней в российских СМИ сложно. В России журналисты, особенно прокремлевские и/или работающие на телевидении, получают методички о том, как правильно преподносить ту или иную новость.(1,2,3,4).

Тех журналистов, которые работают в независимых редакциях, в России поименно признают иностранными агентами и выдавливают из страны. О том, что в России существует цензура в СМИ, писал и «Вот Так». При этом из-за границы российские СМИ продолжают делать огромное количество материалов: расследуют военные преступления (1,2,3), пишут о деятельности российских спецслужб (1,2). В России эти тексты выйти не могут, а издания, выражавшие мнение, альтернативное позии власти, были заблокированы.

Работающие в России иностранные журналисты подвергают себя большому риску. В пример можно привести арест журналиста The Wall Street Journal Эвана Гершковича, которого арестовали по обвинению в шпионаже и приговорили к 16 годам колонии строго режима. Его обменяли в августе 2024 года.

— Вы утверждаете, что в Украине есть неонацистские организации. Однако на стороне России тоже воюют неонацистские группы. Почему вы не упоминаете это в своих публикациях?

— Я антифашист и всегда серьезно и подробно занимался темой неонацистского радикализма — как на Украине, так и в России. Утверждать, что я никогда этого не касался — просто неправда. Я писал целую статью именно на эту тему, анализируя наличие экстремистских движений с обеих сторон.

Разница в их природе и степени институционализации. На Украине формирования вроде «Азова» и «Медведей» официально интегрированы в военную структуру. Это подразделения, использующие символику, связанную с СС — такую, как руны или «вольфсангель» — и открыто вдохновляющиеся фигурами исторического нацизма. 3-я штурмовая бригада «Азов», например, использует эмблему, связанную с бригадой Дирлевангера, печально известной преступлениями против мирных жителей во время Второй мировой.

Есть и случай Дениса Капустина, российского и немецкого гражданина (есть ли у Капустина немецкое гражданство, неизвестно. Немецкие СМИ писали о том, что в Германии у него был ПМЖ. — Ред.) известного крайне правыми взглядами в Европе и находящегося под санкциями в Германии за неонацистскую деятельность. Его приняли на Украине, где он возглавил Русский добровольческий корпус (РДК). Швейцарское телевидение сняло целое расследование о нем на итальянском языке, показав кадры, где Капустин призывает ультраправых боевиков из Европы ехать воевать на Украину, называя это «новым фронтом» для определенных идеалов. Западные СМИ также описывают его как российско-немецкого неонацистского активиста.

В России, напротив, с начала 2000-х власти разгромили экстремистские сети вроде C18 и Blood & Honour, начав систематическую кампанию против организованного неонацизма. Разумеется, как и в любой массовой армии, возможны случаи проникновения отдельных людей с радикальными взглядами, но в России нет ничего сопоставимого по уровню официального признания и интеграции с украинскими формированиями.

Кроме того, есть важный историко-культурный фактор. Украинская политика, ища «национальные мифы» в противовес России, фактически реабилитировала фигуру Степана Бандеры — известного коллаборациониста нацистской Германии и сторонника фашистского и антисемитского национализма. Его организация несла ответственность за ряд политических убийств в Галиции, тогда польской [территории], против евреев, поляков и даже несогласных украинцев. Во время войны его сторонники участвовали в Холокосте, массовых расправах над евреями, депортациях и сотрудничали с немецкой военной машиной через формирование дивизии СС «Галичина».

Даже в концлагере Ризиера-ди-Сан-Сабба в Триесте среди охранников были украинские националисты, связанные с движением Бандеры. Это не значит, что Украина — нацистская страна, что Зеленский — нацист, или что украинский народ таков. Я никогда такого не писал и не думал. Но отрицание или умаление исторического и нынешнего присутствия открыто неонацистских формирований на Украине — это форма идеологического замалчивания, которая не помогает ни правде, ни миру.

Контекст
В нашем вопросе есть только факт — Лучиди не упоминает российских неонацистских группировок в публикациях в своем телеграм-канале. О том, что он вообще никогда не касался этой темы, мы не говорили.В батальон «Азов» на заре своего формирования в 2014 году действительно вступало большое количество людей националистических и правых взглядов. Из-за этого США даже ввели персональные санкции против подразделения, запретив ему пользоваться американским оружием. Однако летом 2024 года запрет был снят из-за того, что за десять лет в «Азов» вступило множество самых разных украинцев и подразделение, по словам его бойцов, перестало придерживаться крайне правых взглядов.

На стороне России, например, воюет неонацистская ДШРГ «Русич». Ее основал неонацист Алексей Мильчаков. Он приехал воевать за так называемую ЛНР еще в 2014 году. Мильчаков известен тем, что убил щенка и опубликовал это зверство. Неоднократно позировал с нацистскими знаменами, призывал убивать бездомных и собак. Называл себя убежденным нацистом и соратник Мильчакова по «Русичу» Воислав Торден (Ян Петровский).

Есть и множество других неонацистских группировок, поддержавших войну против Украины. Кроме того, на фоне войны внутри самой России выросло число людей, поддерживающих правые взгляды. По словам бывшего директора «Левада-центра» социолога Льва Гудкова, лозунг «Россия для русских» в 2022 году достиг пика популярности за всю постсоветскую историю. Гудков считает, что в указанное время этот тезис поддерживали 55% россиян, тогда как в последние десять лет его популярность держалась на уровне 50%, в 1990-х доходила до 40%. Кроме того, российкие власти сотрудничали с праворадикальной группировкой БОРН (Боевой организацией русских националистов).

Что касается так называемой героизации Степана Бандеры в Украине, то это один из главных нарративов российской пропаганды уже много лет (1, 2, 3). Так, Путин утверждал, что Бандеру возвели в статус национального героя и сделали «символом украинской государственности», но это не так. В 2010 году тогдашний президент Украины Виктор Ющенко действительно присвоил Степану Бандере звание Героя Украины посмертно. Однако менее чем через год следующий президент Виктор Янукович это решение отменил. С тех пор звания героя Бандере никто в Украине не присваивал. Положительно относились к Степану Бандере в мае 2021 года только 32% населения Украины. После начала российского вторжения количество симпатизантов Бандеры в Украине значительно выросло. Согласно опросу украинского фонда «Демократическая инициатива» в октябре 2022 года, скорее позитивно к Бандере относились 49,6%, а негативно — 11,1%.

Даже среди русскоязычных жителей положительно стали относится к Бандере 29% населения. С другой стороны, Россия сотрудничает с правыми партиями за рубежом. Например, на президентских выборах в России в 2024 году наблюдателями работали члены правой партии «Альтернатива для Германии». Они же ездили на парад Победы в 2023 году, а до этого членов АдГ принимали в аннексированном Крыму. Функционеры «Альтернативы для Германии» поддерживали контакты с неонацистами и обсуждали с ними планы по выдворению из страны всех мигрантов.

Готтентотская мораль

По просьбе «Вот Так» журналист и специалист по российской пропаганде Илья Шепелин почитал ответы Андреа Лучиди и оценил их. По мнению Шепелина, итальянский журналист в ответах использует политику двойных стандартов, против которой сам же и выступает:

«Когда он заявляет себя как антимилитарист, он просто не замечает, как поддерживает одну войну, но ругает другую, просто потому что в этом звучит некая такая готтентотская мораль (двойные стандарты. — Ред.), когда ты просто не замечаешь, что ты пропагандируешь не какую-то ценность, а просто ты болеешь за одну сторону против другой. И, соответственно, как бы это нормально, что Российская Федерация назначает иноагентов, она делает это правильно, и плохо, когда Sputnik или RT блокируются. Вроде как он говорит, что это одно и то же, только в действиях Российской Федерации, если она нарушает чьи-то права или убивает кого-то, это хорошо.

Если это делают европейские или американские государства, это плохо. Вот это какая-то такая карикатурная совершенно непоследовательность. Ко многим вещам же действительно по идее не подкопаешься. Почему ты не рассказываешь про жертвы с украинской стороны, например? Ну, потому что я освещаю события со стороны российского фронта, всё верно. Но при этом он освещает только преступления со стороны российского фронта, Российской Федерации.

То есть, например, про американского, так скажем, волонтера, добровольца, который перебрался в Донбасс, по фамилии Бентли, и которого убили военнослужащие Российской Федерации, он молчит. Хотя это была бессудная расправа над человеком просто потому, что он иностранец. И вот такие мелочи его не беспокоят. Почему?

Потому что это будет лить воду на мельницу противников Российской Федерации, а этому журналисту это не надо.

Короче говоря, он мог сослаться просто на какой-то свой опыт, в котором он не встречает жертв с украинской стороны, потому что он вот в России работает.

Но, к сожалению, он просто в этом объяснении решил добрать примеров, где он всякий раз утверждает, что преступление, которое совершается Российская Федерация, оно не преступление, а вот преступления Запада это преступления втройне, потому что они совершаются Западом. В общем, я думаю, читателя лучше оставлять наедине с этой логикой, чтобы он восхищался ею».

Максим Привин