Страх, зеленые глаза и секс без выходных. История бывшей эскортницы Евгения Пригожина, которая зарабатывает миллионы в Китае

Проституция незаконна на всей территории материкового Китая: секс-работниц, их клиентов и сутенеров штрафуют и сажают. Однако это не мешает развитию теневого рынка интимных услуг: в них вовлечено от 1 до 6 млн человек, многие родом из России. Юлия (имя героини изменено) занималась вебкамом, потом входила в «гарем» Евгения Пригожина, а летом 2024 года оказалась в Китае. На условиях анонимности 23-летняя эскортница из Петербурга рассказала «Вот Так» о предпочтениях основателя ЧВК «Вагнер», о самых страшных клиентах, причинах любви китайцев к «русским девочкам» и почему не одобряет легализацию проституции. Внимание: этот текст содержит описания сцен насилия.

10 минут с Евгением Пригожиным

Я самый обычный человек. В 18 лет попала в вебкам. Переехала в Питер с парнем, через три дня мы расстались. Я сняла комнату и работала мастером маникюра в салоне. Но начался ковид и все закрылось, 15 тыс. рублей за комнату — огромные деньги, когда даже тысячу в день не можешь заработать. А у меня были деньги только на рис и гречу. Я не знала, что мне делать. Единственное, что работало — вебкам-студии. Я пришла на собеседование и меня взяли. Первые дни я не раздевалась совсем. Но мне стали предлагать больше денег за раздевание и пришлось через себя переступить.

Примерно через год одна из девочек предложила мне поехать вместе с ней к одному очень богатому человеку — Евгению Пригожину. Он любит маленьких девочек, а я очень молодо выглядела. Платили 50 тыс. рублей буквально за 10 минут. Я согласилась.

Менеджер Пригожина никогда не называла его имя — всегда только «он». Нас привозили в его дом (особняк Пригожина находится на севере Петербурга, недалеко от «Лахта Центра». — Ред.). Он намного скромнее, чем путинский дворец под Геленджиком. Мы быстренько поднимались по лестнице, делали 10 минут свои дела, садились в тачку и уезжали. У него в спальне стоят фотографии с женой и детьми. Смотришь на это и думаешь: «Бл***».

С ним запрещалось разговаривать, можно было только отвечать на вопросы. Но спросить у него, например, как дела, нельзя. Я могла только в процессе спросить: «Так окей?» — и всё. Больше никаких разговоров.

Нас всегда было две девочки, он полностью руководил процессом. Его предпочтение — кончать внутрь. За день до поездки к нему девочки обязаны были сдать анализы на венерические заболевания. Мы это делали в той самой клинике «Согаз» на Малой Конюшенной улице (медицинский центр, долей в котором владеет дочь Владимира Путина Мария Воронцова и лечатся люди из окружения президента. — Ред.). Забеременеть я не боялась: я на таблетках, а у него вазэктомия (о том, что Пригожин сделал вазэктомию, рассказывали и другие секс-работницы, обслуживавшие создателя ЧВК «Вагнер», но подтверждений этому нет. — Ред.). За два года я была у него раза четыре. Это была очень классная работа. К сожалению, он погиб, но я думаю, что он жив.

Русская классика

Плотно эскортом я занимаюсь с февраля прошлого года. Работала и на себя, и на агентство. Я хотела куда-нибудь поехать, но в Дубай меня не возьмут. Я ниже 170 см, у меня есть шрамы и татуировки, то есть не подхожу под их требования. Тем более Дубай — заезженная тема, там большая конкуренция. Славянки в Дубае не экзотика, а китайцы любят русских девочек. Можно очень хорошо заработать просто на том, что ты белая и с зелеными глазами.

Стандарты красоты меняются и зависят от страны. Сейчас очень модно «бэби фейс». Сиськи должны быть, потому что все любят сиськи. И все любят молодых. Если в 26 лет девочка выглядят хорошо, ей в анкете просто занижают возраст. На стареньких, 40+ — это уже фетиш.

Я летала в Китай три раза, впервые — летом [2024-го] в Шэньчжэнь. Было тяжело, потому что рядовые китайцы либо не знают английский, либо говорят с сильным акцентом. Китайца легко определить: если говорит по-английски, значит образованный. Я свободно говорю, но если это узкие темы, то: «Ай донт андестенд, до свидания». Но я быстро социализировалась в местном обществе. Китайцы очень хорошо относятся к русским. Когда узнают, что я из России, то радуются: «Ууу, Раша! Путин!».

Китайцы бесконечно работают, поэтому у них нет отношений и они много дрочат. Порно тоже запрещено, но у них культ порнухи. Они смотрят всякий треш и потом хотят это воплотить. За этим они идут к китаянкам, потому что они сделают что угодно, так как борются за клиентов. А нам бороться не надо, мы русские — мы уже в приоритете. Поэтому к нам приходят за классикой.

Шэньчжэнь — это как Силиконовая долина в США. Там офисные клерки, они много дрочат, что вызывает сексуальную дисфункцию: они не кончают. В Шанхае меньше дрочат и нормально кончают. У жителей Иу — маленького рабочего города, как наш Челябинск, — дисфункции вообще нет, возможно, потому что нет времени даже подрочить.

Опасно — значит дорого

Сейчас эскорт — это не сопровождение, а проституция, просто ее называют эскортом. Сопровождение на мероприятия заказывают очень редко и в конце обязательно еб*т.

Агентство не приветствует общение девочек друг с другом. Каждая летит одна. Агентство оплачивает проживание в отеле или апартаментах. Перелеты оплачивают сами девочки. Если ты хорошо или долго работала, агентство может дарить билеты или оплатить половину. Когда местное агентство готово тебя принять, можешь вылететь хоть завтра. А если в данный момент в Китае много девочек, просто ждешь, когда какая-нибудь улетит и ты прилетаешь на ее место.

Это как тур или вахта: проводишь в Китае минимум две недели и работаешь каждый день — сколько выдержишь. Можно брать выходные, но тогда теряешь в доходе. Две недели спокойно можно отработать без выходных. Я ездила максимум на два месяца. Гости приходят днем, каждый день у меня до 10 человек.

В Китае проституция запрещена, поэтому мы рискуем и в тюрьму попасть, и депорт словить. Нужно вести себя тихо и не светиться на улице, потому что славяне привлекают внимание: закрывать волосы капюшоном, не шататься около отеля, в магазин ходить рано утром или поздно вечером, когда народу на улице меньше.

Мужчин тоже наказывают, если ловят, поэтому они сильно шухерятся. Например, ключ-карточку от номера я прячу на первом этаже отеля. Когда заказчик приезжает, он берет ключ и проходит как постоялец. Отели очень большие, по 40 этажей, никто не следит за каждым гостем. Мы постоянно меняем место жительства — каждые два дня переезд. Все реально бояться тюрьмы.

Мне девочки рассказывали, что их ловили, но они начинали плакать, просили не депортировать. И полицейские их отпускали, даже в участок не забирали (большинство секс-работниц из России попадает в Китай легально. Единственное, что может сделать китайская полиция в этом случае — вынести предупреждение, сообщить о них в российское посольство и депортировать. — Ред.). Но если это остается безнаказанным, то снижает нашу цену. Потому что если это опасно, значит должно быть дорого.

Пизд*ц много денег

Мужчина заходит в телеграм-группу агентства и выбирает девушку. В анкетах прописана только классика, которая включена в стоимость часа: классический [вагинальный] секс, минет и поцелуи. Все остальное нужно оплачивать отдельно и спрашивать заранее. Менеджер знает, что девушка делает и не делает. Я сразу говорю менеджеру, чего я не буду делать ни за какие деньги. Мне предлагали, чтобы я пописала клиенту в рот. А я не хочу и не могу даже за деньги. Душа у меня к этому не лежит.

Мои клиенты в основном богатые китайцы. Либо нищие, которые копили, чтобы к нам сходить. Мужчина платит столько, на сколько его разведет менеджер. Он может продать меня заказчику и за 2 тыс. юаней, и за пять. Я все равно получу фиксу, остальное менеджер забирает себе. Оплачивается время и то, что в него входит. И еще считаются окончания (имеется в виду одна эякуляция мужчины. — Ред.). Контакт с одним окончанием стоит 700–800 юаней (около $110), два окончания — 900–1000 (около $135). Если клиент заплатил за час и одно окончание, то даже если он кончил за пять минут, все — он должен уйти. Либо он может еще что-то поделать, но второго раза не будет. Обычно клиент платит за два контакта, но у него получается только один.

Заказчик платит сразу как пришел. Для оплаты безналом у меня есть кьюар-код платежного приложения. Он переводит деньги, я отправляю чек агентству. Если это наличка, то я забираю ее, пересчитываю, отправляю мужчину в душ и прячу деньги. Клиент платит всю сумму, включая агентские. К концу дня может накопиться под 70 тыс. юаней (около $9600). Поскольку максимальная купюра — 100 юаней, то 70 тыс. — это пизд*ц как много денег. Наличку я отвожу в специальное место, где у меня ее забирают. После этого агентство переводит мою часть заработка на мой счет в русский банк или криптой. В туре я зарабатываю примерно миллион в месяц, в последнем двухмесячном туре получилось 2 млн 600 рублей.

Был один клиент, который всю неделю брал меня каждую ночь, без секса. Мы с ним просто общались: он меня кормил, мы ходили слушать джаз, возвращались в отель и ложились спать. За каждую ночь он платил 10 тысяч юаней, я забирала 3 тысячи. Классно было.

Страшные русские

Больше всего я боюсь россиян и инфекций. Главный минус моей работы — риск ВИЧ и гепатитов. На усмотрение девушки и за доплату можно без защиты. У меня секс с клиентами всегда в защите, но презерватив может порваться, слететь. Про ЗППП говорить не буду, это лечится, а ВИЧ и гепатиты — страшно. У меня реально бзик — каждые три месяца сдаю тест.

Как агентство обеспечивает безопасность девочек, я даже не знаю. Никто меня не инструктировал, что делать. Советовали, что, если что-то идет не так, сразу пиши менеджеру. Думаю, я бы просто кричала, чтобы отельная охрана мне помогла. Но в Китае со мной не случалось ничего плохого. Китайцы к нам очень хорошо относятся. Есть всякие г*ндоны, которые могут харкать на пол, но харкнуть на пол и ударить — это разные вещи.

На вебкаме доход гораздо меньше, чем в эскорте. Безусловно, есть девочки, которые зарабатывают много, но их единицы. Рядовая модель получает 100–150 тыс. рублей в месяц — так себе. К тому же я быстро выгорела. Я работала очень много, ночами и без выходных. Стресс, сбитые ритмы, ешь всякое дерьмо, потому что на ночной 12-часовой смене в студии что еще будешь есть? Днем приготовить себе еды не можешь, потому что приходишь домой и заваливаешься спать. Естественно, меня это за*бало. Я даже думать о вебкаме не могу. Я посадила здоровье, полный гормональный сбой. На лечение трачу больше денег, чем заработала на вебкаме.

Сейчас мне вполне хватает отдыха и денег, чтобы не выгорать. Я люблю общаться с людьми, поэтому в эскорте мне легко, мне хорошо, можно сказать. Заработок трачу на еду, развлечения, на одежду и здоровье. Папа помог мне купить квартиру в ипотеку, но первоначальный взнос в 2,5 млн я почти весь оплатила сама. Сейчас делаю ремонт. Хотелось бы еще на одну квартирку заработать.

Мама думает, что в Китае я зарабатываю консумацией в караоке-барах (коммерческий ход, когда сотрудницы баров «раскручивают» клиентов на покупку дорогих спиртных напитков и легальных услуг. — Ред.). То есть клиенты платят девочкам просто за то, чтобы с ними петь и бухать. Папа не спрашивал, чем я занимаюсь, а я не говорила. Для него я криптовалютных дел мастер.

Птичка в клетке

Во время второй поездки я нашла себе хорошего мужчину, узкоглазого, он мой клиент. Пришел и начал хвастаться своим знанием русского языка, в основном матерных слов. У него деловые партнеры — украинцы, но те, которые говорят по-русски и нормально к русским [относятся], они его и научили. Он позвал меня куда-нибудь сходить в свободное время. Показал мне Шанхай, мы покушали, даже без секса. Агентство против общения с клиентами вне работы и если бы узнали, меня бы оштрафовали на 10–15 тыс. юаней (около $2000). Для агентства такие встречи — в любом случае левый заработок, даже если его там нет.

Так что последний раз в Китай я ездила не работать, а к своему мужичку. Но все равно немного поработала. Еще не было понятно, что у нас завяжутся отношения. А пока он занят, почему бы не совместить приятное с полезным?

Очень редко мужчина предлагает: «Я спасу тебя. Переезжай ко мне, тебе больше не нужно работать». Вероятнее всего, он просто берет себе временную игрушку. При этом лишая самодостаточности в плане денег. Если мой мужчина что-то сделает не так, у меня есть квартира, куда вернуться, и есть деньги.

Снова ехать в Китай на работу пока не планирую. Может, мне остепениться и остаться с ним — пока я в раздумьях. Веселый, хороший, смешной, матерящийся по-русски — класс. Он может меня полностью обеспечивать, но я не хочу сидеть у него на шее и тратить денежки на шоппинг. Через месяц жизни птички в клетке я сойду с ума. Мне нужно чем-то заниматься. Но пока не знаю, чем.

В Петербурге я учусь на третьем курсе колледжа на бухгалтера. Скорее всего, я не буду работать по профессии. Мне тяжело с цифрами, я гуманитарий. Учиться пошла потому, что мама и папа так хотят. Им нужен этот диплом, чтобы огурчики на нем резать, видимо.

Отчасти я согласна, что проституция — это эксплуатация женщин. Но спрос рождает предложение, правильно? Эскорт — это работа. А секс по работе — это механические действия, симуляция, шоу, быстренько оп-оп-оп — и всё. Я как актриса — отыграла спектакль и забыла. А эмоции в личных отношениях, конечно, никуда не деваются. Я научилась это разделять.

Беседовала Ирина Новик