Уехавшие и освободившиеся — кто в России вышел на свободу в 2025 году. Колонка Ильи Азара
Российская репрессивная машина не сбавляет оборотов. Такой вывод можно сделать хоть из потока новостей о возбужденных делах и приговорах, хоть из доклада «ОВД-инфо» о репрессиях в 2025 году. По сравнению с 2021 годом, приговоров по политическим делам стало в три раза больше, чем до войны, а средний размер срока вырос с 6 до 8 лет. Но в преддверии Нового года каждому хочется хоть чего-то позитивного. Поэтому этот выпуск «Хроник несвободы» посвящен тем, кому в уходящем году удалось выехать из России до того, как их отправили в колонию (например, певице Наоко), или выйти на свободу, не получив в довесок новое дело (как вышло с активисткой Натальей Филоновой или кочегаром Владимиром Румянцевым).
Диана Логинова (Наоко)
20 декабря Диана Логинова вышла на сцену в Вильнюсе во время концерта Noize MC и Монеточки и запела песню «Светлая полоса». Таким прекрасным (и, честно скажу, для меня даже неожиданным) хэппи-эндом закончилась история с ее задержанием в Петербурге за публичное исполнение антивоенных песен «иноагентов».
Сначала Логинову и ее коллег по уличной музыкальной группе «стоптайм» — гитариста Александра Орлова и барабанщика Владислава Леонтьева — 16 октября 2025 года арестовали на 12−13 суток по почти никогда не применяемой административной статье об организации массового скопления людей. Возможно, из-за резонанса в СМИ и соцсетях музыкантов решили держать в заключении: 29−30 октября они получили по той же статье еще по 12−13 суток ареста, а 11 ноября (уже только Логинова и Орлов) — снова по 13 суток.
Всё это время ходили слухи о том, что решается вопрос о заведении на Логинову и Орлова уголовного дела (так часто бывает после «карусельных» арестов).
Однако — не исключено, что благодаря все тому же резонансу — 23 ноября музыкантов всё-таки выпустили из-под ареста. В тот же день Логинова уехала из России. Вскоре к ней присоединился Орлов, о помолвке с которым Наоко из здания суда объявила еще в октябре.
Это очень духоподъемная история — сразу по нескольким причинам. Во-первых, концерты Наоко подтвердили, что в России много антивоенно настроенной молодежи. Во-вторых, освобождение музыкантов дает людям уверенность в том, что можно делать хоть что-то против войны и правительства и не сесть за это в тюрьму.
Наконец, сама Наоко показала себя смелым, честным и порядочным человеком. Ведь депутат Госдумы Михаил Романов, который и написал на нее донос, говорил, что Наоко ничего бы не угрожало, если бы она просто выступила перед участниками СВО: «Ее ошибки можно было списать на молодость, и она могла бы жить дальше вместе со страной». Находясь под давлением и проведя под арестом больше месяца, Наоко не сдалась: не стала ни извиняться, ни выступать перед участниками войны, а уехала за границу и поет теперь свои любимые песни перед куда большей аудиторией.
Увы, пока не в России. Но я уверен, что все впереди.
Михаил Фельдман
Я очень давно слежу за Михаилом Фельдманом из Калининграда. Поэтому, хотя я никогда с ним не общался, мне кажется, что мы старые друзья.
Силовики преследуют его с марта 2014 года, когда он был задержан на месте водружения триколора ФРГ на гараж управления ФСБ в Калининграде. Хотя суд признал Фельдмана виновным в хранении взрывчатки (в рюкзаке у него тогда нашли гексоген) и хулиганстве группой лиц по мотивам политической ненависти или вражды, времена, как сейчас принято говорить, были еще вегетарианские.
Активисту назначили 1 год и 2 месяца колонии, но с учетом проведенного в СИЗО времени Фельдман вышел на свободу в зале суда.
В 2020 году Фельдман получил приговор еще мягче: 2 месяца ограничения свободы за оскорбление государственной символики. Хотя проступок его был не менее радикален: активист выложил в соцсетях изображения российского триколора с надписью «вытирайте ноги», герба России с бранной надписью, а также картинку с флагом рядом с человеческим анусом.
Впрочем, Фельдман тогда нашел способ увеличить себе срок. Во время своего последнего слова в суде активист достал из кармана куртки флаг РФ, бросил его на пол и начал топтать его ногами. За это на него возбудили новое дело по той же статье и в марте 2021 года добавили еще полгода ограничения свободы. 7 июня суд апелляционной инстанции заменил приговор на 5 месяцев лишения свободы условно.
Непонятно, почему к Фельдману в Калининграде относились так либерально, но после начала войны даже там судам пришлось действовать в рамках генеральной линии. За выход на антивоенный митинг 6 марта Фельдмана оштрафовали на 30 тысяч рублей, а вскоре завели уголовное дело за повторную дискредитацию армии.
Сначала суд оставил его дома (снова гуманный подход!), запретив пользоваться интернетом, ночевать вне своих стен и приближаться к административным зданиям (видимо, по старой памяти — вдруг он опять вывесит германский флаг). В феврале силовики с помощью электронного браслета зафиксировали нахождение Фельдмана около городской администрации. Он оправдывался тем, что покупал обручальные кольца в торговом центре неподалеку, но его всё равно отправили в СИЗО, а 28 марта 2024 года осудили на 2 года колонии.
,,«Отказываться от своих взглядов под страхом наказания — значит проявить неуважение к суду и собравшимся здесь. Я не убивал, не грабил, не крал, не насиловал и уж тем более не развязал захватническую войну с соседней страной», — заявил активист в своем последнем слове.
Впрочем, везение не оставило Фельдмана. 4 июня 2025 года он вышел из колонии досрочно, проведя там на два с половиной месяца меньше, чем нужно. Как такое могло произойти? Оказывается, при подсчете срока в суде допустили ошибку, которую затем пересчитали в пользу осужденного.
«Я очень рад, что выхожу на волю. К сожалению, не на свободу — потому что моя страна до сих пор не свободна. Но я направлю все свои скромные силы на то, чтобы способствовать ее освобождению», — сказал Фельдман.
Григорий Кунис
Поздно вечером 17 декабря в фейсбуке основателя сервиса iGooods Григория Куниса появилась запись о том, что он уехал из России и находится в Литве. Предприниматель не стал дожидаться решения суда по апелляции, которую подала по его делу прокуратура — на «чрезмерно мягкое наказание, не соответствующее характеру и степени общественной опасности совершенного преступления».
Что же такого сделал Кунис? Отправил на счет ФБК несколько донатов на общую сумму в 3,5 тысячи рублей. Судья оказался адекватный (за финансирование ФБК в принципе не так уж часто дают реальный срок) и оценил проступок Куниса в 350 тысяч рублей штрафа, хотя прокуратура изначально настаивала на 6 годах колонии.
«Я не стал искушать судьбу и покинул Россию. Видимо, навсегда. Родина отпустила меня с небольшим рюкзачком, куда поместился ноутбук, пара сменного белья, одна книга (Стейнбек) и гигиена. Я не серчаю на нее. Ведь отпустила же», — написал Кунис.
Что ж, порадуемся за кристально честного человека (так его назвал в суде организатор «Бессмертного полка» в Томске Сергей Лапенков). Тем более что в комментариях к своему посту Кунис ответил кому-то: «СИЗО меня закалило во многих отношениях. Я вырвался на свободу с вагоном энергии в багаже. Поэтому впереди только хорошее!»
Екатерина Барабаш
Кинокритика Екатерину Барабаш задержали в Москве в феврале 2025 года после ее возвращения с Берлинского кинофестиваля. Ее обвинили в распространении «фейков» про российскую армию из-за четырех постов в фейсбуке. Надо сказать, что Екатерина и правда вела свои соцсети так, будто живет в эмиграции — очень прямо и смело.
По этой статье судьи обычно сразу отправляют обвиняемых в СИЗО, но Барабаш повезло: ее поместили под домашний арест. Она воспользовалась этим и уехала из страны. 21 апреля Барабаш объявили в розыск, а 5 мая она дала пресс-конференцию в штаб-квартире «Репортеров без границ» в Париже.
Сейчас, в отличие от многих российских оппозиционеров и журналистов, Екатерина продолжает писать у себя эмоциональные посты про каждый массированный обстрел Украины российской армией, особенно когда погибают люди.
Вот что она написала 20 декабря после обстрела Одессы: «Восемь погибших. Кажется, на такие цифры уже перестают реагировать — то ли дело, например, 30! Война уже вшита в нашу жизнь, нас не ужасают “маленькие” цифры — рутина, знаете ли. Война страшна не только кровью и смертями, но и постепенно крепнущей привычкой к ней, то есть очерствением мозгов, в котором и упрекнуть-то никого нельзя — дело закономерное. Я барахтаюсь, борюсь, пытаюсь каждую известную мне гибель пропустить через себя, но как бы не оказалось, что всё уже занято. Очень этого боюсь».
Я честно не знаю, как ей удается каждый раз находить нужные слова. Но надеюсь, что она сможет делать это и дальше. Это очень важно. Для нас. Для меня. Я попросил Екатерину рассказать, как ей живется на свободе.
«Я и раньше думала что хотела, говорила что хотела, писала что хотела. Без оглядки на цензуру и возможные последствия. Кто-то скажет, что это легкомыслие. Спорить не буду. Возможно. Но другого modus vivendi я для себя пока не придумала. Другой вопрос, что кончилось всё тем, чем и должно было кончиться в условиях диктатуры — ну так всё в рамках логики. Поэтому какой-то особой свободы я не ощущаю, хотя умом понимаю, что я вырвалась.
Теперь мне есть с чем сравнивать мою жизнь. Когда меня что-то злит или расстраивает, я говорю себе: “А ведь сейчас я могла быть в тюрьме”. И любое недовольство отступает, ты понимаешь, что если твой ангел-хранитель тебя не бросил в тот трудный момент, то с чего бы ему тебя бросать сейчас?
У многих из тех, кто оказался за границей — как и я, вынужденно, — читаю, что им и в страшном сне может привидеться возвращение в Россию. Я же тоскую страшно, и это, похоже, уже на всю оставшуюся жизнь».
Алиса Горшенина
«Знаю, найдутся люди, которые станут меня поздравлять, но для меня отъезд из России — горе. Я до сих пор не осмыслила это, не приняла, не смирилась. Да, невозможно игнорировать то, что происходило со мной в последние годы — давление, доносы, отмены, штрафы, суды, допросы, угрозы, подвал, спецприемник, но я как-то справлялась, пока была такая возможность, сейчас и ее нет, и мне очень больно», — написала 29 июля в своем инстаграме художница из Нижнего Тагила Алиса Горшенина.
Я представляю, насколько тяжело уезжать из своей страны, если никогда не представлял и не представляешь своей жизни в другом месте. Я сам до сих пор не смирился с эмиграцией.
На Горшенину с начала полномасштабного вторжения в Украину жаловались Z-блогеры и другие доносчики, но у силовиков дошли до нее руки только весной 2025 года. Алису вызвали в полицию, где вручили сразу три протокола: за «дискредитацию» российской армии, демонстрацию «экстремистской» символики и пропаганду «нетрадиционных сексуальных отношений».
В тот же день ее задержали и оставили ночевать в изоляторе, а утром отвезли в Екатеринбург, где судья отправил ее на 10 суток в спецприемник за демонстрацию «экстремистской» символики. По двум другим административным делам ее оштрафовали в общей сложности на 145 тысяч рублей.
Горшенину называют одной из самых интересных российских художниц: она много работает с фольклором, ее работы выставлялись в крупных российских музеях, например в «Новой Третьяковке» и в «Гараже». На сайте Горшениной можно купить ее работы, чтобы поддержать художницу в эмиграции.
Константин Котов
25 сентября 2025 года известного в России оппозиционного активиста Константина Котова приговорили к 5 годам колонии за пожертвование ФБК на 3 тысячи рублей.
Котов узнал об этом, когда был в магазине. Слава богу, не в России, а в Литве, куда он уехал еще в январе, сбежав из-за под домашнего ареста, назначенного ему судом.
«Я понял, что играть в какую-то рулетку с судом, со следствием не имеет совершенно никакого смысла. Лучше взять судьбу в свои руки и самому добыть себе свободу», — говорил активист.
Через своего адвоката Котов передал в суд свое мнение по делу: он признаёт, что донатил ФБК, но умысла на финансирование экстремизма у него было, ведь в работе фонда не было «признаков деятельности экстремистской организации», каковой ФБК российские власти объявили еще в 2021 году.
«Этот год получился непростым, но интересным. В начале — отъезд в один конец из России в Литву. В страну, где я никогда до этого не был. Трудности на новом месте, разлука с семьей. Но заканчиваю я его вполне позитивно: Аня [Павликова], моя жена, рядом со мной.
Я получил все необходимые для легализации документы. Страна и люди вокруг мне нравятся. Так что о сделанном выборе я не жалею. Правда, главное мое желание — чтобы перестали идти сводки с войны в Украине — так и не реализовалось. Но хотя бы за рубежом есть больше возможностей помочь борьбе украинского народа, чем в России. И при этом не сесть», — рассказал мне Котов.
Наталья Филонова
«Я села за то, что призывала к миру. Теперь за столом переговоров сидят политики, которые говорят о мире. Я считаю, что добилась своего — меня услышал мир», — такими были первые слова пенсионерки Натальи Филоновой, когда она вышла из колонии 4 марта 2025 года.
63-летняя оппозиционерка из Бурятии отсидела 2 года и 10 месяцев за то, что якобы на суде после антивоенной акции в Улан-Удэ ударила одного полицейского, второму ткнула в глаз шариковой ручкой, а третьему сломала руку. Политически активной она была всегда: больше 12 лет выпускала собственную газету «Всему наперекор», была депутатом районной думы в Забайкальском крае и боролась против закрытия малокомплектных школ в селах.
Наталья в одиночку воспитывала приемного сына с ограниченными возможностями здоровья — взяла к себе после смерти его родной матери, своей подруги. После ареста Филоновой органы опеки увезли юношу в детский дом. Позже на заседание суда над Натальей его не отпустили.
Тем не менее Филонова оказалась совершенно несгибаемым человеком. В колонии ее несколько раз отправляли в ШИЗО, переводили на строгие условия содержания, а последние два месяца она и вовсе провела в одиночке. И тем не менее когда в марте 2024 года ей сказали, что Путин подписал указ о ее помиловании (на самом деле нет), то она решительно от такого варианта отказалась.
Сайд-Мухаммад Джумаев
В июле на свободу вышел чеченец Сайд-Мухаммад Джумаев, который прославился своей отчаянной схваткой с полицейскими на митинге в поддержку Навального в 2021 году на Пушкинской площади. Его действия называли примером того, как надо отвечать на полицейское насилие. Это всё-таки не бумажный стаканчик бросить.
В июле 2022 года Джумаева приговорили к 5 годам колонии, хотя омоновцы не пострадали, а в суде отказались от претензий. Понравилось многим и то, что Сайд не стал отказываться от оппозиционных взглядов, хотя ближайший соратник Рамзана Кадырова депутат Госдумы от Чечни Адам Делимханов предлагал в этом случае «решить вопрос».
Владимир Румянцев
21 февраля 2025 года из колонии освободился 64-летний кочегар Владимир Румянцев. Он, наверное, один из первых политзаключенных, кто вышел на свободу, будучи осужденным за «фейки» об армии РФ. Кочегар и приговор такой услышал одним из первых (еще в декабре 2022 года) — вскоре после Алексея Горинова, но тот еще сидит (Горинову еще и добавили). Румянцеву же, слава богу, дали только 3 года.
Наверное, судья ему попался сердобольный (прокурор-то по своей прокурорской традиции просил 6 лет колонии), пожалел пожилого человека.
Благодаря тому, что Румянцева посадили, когда репрессии еще не набрали нынешний ход, его дело стало, кажется, одним из самых известных. Тем более что обвинили его не только в (привычной) крамоле в постах в соцсетях, но и в распространении информации о войне через радиоточку, которую он оборудовал у себя в квартире. Румянцев выходил в эфир на частоте 91,7 мегагерц и транслировал эфиры оппозиционеров с ютуба.
После выхода из колонии Владимир признался, что «меньше волновался во время ареста, чем сейчас».
«Как солдат из окопа встает — такое ощущение было. А сейчас впереди неизвестность. Как дальше будет жизнь развиваться, я пока не знаю», — сказал он.
Фигуранты «Ингушского дела»
«Ингушское дело» завели после столкновений между силовиками и участниками митингов 26−27 марта 2019 года против передачи земель Чечне по новому пограничному соглашению между республиками. Более 50 человек подверглись тогда уголовному преследованию, больше 200 персон были привлечены к административной ответственности. Семерых обвинили в организации насилия в отношении представителей власти и создании экстремистского сообщества, после чего осудили на длительные сроки заключения.
В 2025 году из этой семерки на свободу вышли глава «Выбора Ингушетии» (организации по наблюдению за выборами) Исмаил Нальгиев, глава Совета молодежных организаций Ингушетии Багаудин Хаутиев и председатель общественного движения «Опора Ингушетии» и член президиума Всемирного конгресса ингушского народа Барах Чемурзиев.
Еще находясь в колонии, Нальгиев женился на своей «подельнице» Зарифе Саутиевой, которая освободилась в декабре 2024 года. Через два дня после выхода на свободу, 3 апреля, Нальгиев и Сатиева провели уже настоящую — традиционную — церемонию бракосочетания.
Виктор Филинков
22 января на свободу вышел фигурант дела «Сети» Виктор Филинков. Еще когда он сидел в колонии, ФСИН объявила о «нежелательности» его пребывания в России, поэтому сразу после освобождения Филинкова задержали полицейские и, надев наручники, отвезли на границу с Казахстаном (у него гражданство этой страны).
Впрочем, не думаю, что Виктор сильно расстроился.
Программиста и антифашиста Филинкова задержали в Петербурге еще в 2018-м, когда ему было 23 года. Так начиналось знаменитое дело о террористическом сообществе «Сеть», которое, по версии ФСБ, объединило антифашистов из Пензы и Петербурга для «вооруженного свержения власти».
Филинков первым из фигурантов дела рассказал о пытках.
«Я был в панике, было очень страшно, я сказал, что ничего не понимаю, после чего получил первый удар током. Я снова не ожидал такого и был ошеломлен. Это было невыносимо больно, я закричал, тело мое выпрямилось. Человек в маске приказал заткнуться и не дергаться, я вжимался в окно и пытался отвернуть правую ногу. Он силой восстановил мое положение и продолжил удары током», — рассказывал позже Филинков.
В общей сложности он провел в заключении семь лет (четверо его «подельников» продолжают сидеть) и, находясь за решеткой, женился на своей общественной защитнице Евгении Кулаковой. Тогда, в январе 2025 года, они вместе поехали в казахстанский город Петропавловск, где живет мать Филинкова.
Другие материалы из проекта «Год, не принесший мира» читайте здесь.