Российская бензоколонка пустеет. Колонка Михаила Крутихина
Уходящий 2025-й не переломил тенденцию к ухудшению всех показателей, характерную для российской нефтяной отрасли начиная с 2020 года: после того как в 2019-м добыча вышла на пик и составила 560,2 млн тонн, объем производства продолжил уверенное снижение. Предыдущий пик, кстати, пришелся на советский 1988 год и составил 569 млн тонн.
Что происходило с добычей российской нефти в 2025 году
Судя по тому, что точные данные о добыче нефти с 2022 года остаются засекреченными, похвалиться успехами отрасль не может. Тем не менее в какой-то степени можно ориентироваться на ежегодные объявления об уровне добычи, с которыми выступает вице-премьер Александр Новак и которые (судя по всему, по докладам Новака) цитирует Владимир Путин. Оба при этом подчеркивают, что уменьшение добычи «добровольное» и происходит «в соответствии с договоренностями в рамках соглашения ОПЕК+».
Движение идет «в южном направлении»: Россия добыла 535 млн тонн в 2022 году, 527 млн тонн в 2023-м, 516 млн тонн в 2024-м и, наконец, в 2025 году официальный прогноз не превышает 510 млн тонн. Сразу надо отметить, что объявленные объемы включают и конденсат, а в данных, которые российское правительство отправляет для отчета в ОПЕК+, учитывается только нефть без конденсата.
Стоит отметить, что в марте Новак прогнозировал более высокий уровень годовой добычи — 515−520 млн тонн, но его ожидания не оправдались.
Статистические отчеты ОПЕК+, кстати, демонстрируют, что Россия сейчас добывает нефти меньше, чем позволяют ей «договоренности». В сентябре, по данным секретариата ОПЕК+, отставание от выделенной ей квоты составило 128 тысяч баррелей в сутки, в октябре — 109 тысяч, а в ноябре — 198 тысяч баррелей в сутки.
Иными словами, российские нефтяники добывают столько, сколько могут физически, а не подчиняются картельным ограничениям и не радуются повышению квот, тем более что оперативно манипулировать объемами добычи они не в состоянии: закрывать на время, а потом заново открывать тысячи малодебитных скважин в условиях вечной мерзлоты технически невозможно.
Менеджеры нефтяных компаний, выступающие на отраслевых конференциях, вслед за руководством страны и отрасли упоминают обязательства перед ОПЕК+ как один из факторов сокращения добычи. Но в частных беседах признаю́т, что на самом деле показатели снижаются совсем по другим причинам, и главная из них — истощение месторождений и ухудшение качества эксплуатируемых запасов.
За последние годы открытия крупных месторождений с запасами нефти больше 50 млн тонн и с фонтанирующими скважинами можно сосчитать по пальцам одной руки. В 2023 году нефтяники сделали 43 открытия, в 2024 году — 39 открытий, а в текущем году — всего 26. Большинство новых месторождений — мелочь, часто не оправдывающая издержек на разработку, а победные реляции правительства о том, что прирост запасов с избытком покрывает объем добычи, отражают почти полностью лишь масштабы перевода этих запасов из одной категории в другую, то есть существуют исключительно на бумаге.
В отсутствие действительно новых запасов добыча сейчас идет в основном на месторождениях, введенных в эксплуатацию давно, а иногда, как это происходит, например, в Татарстане, на промыслах времен Второй мировой войны. За несколько десятилетий разработки в нефтяные пласты закачано столько воды, что в поступающей на поверхность «скважинной жидкости» нефти всего 4−6%. Чтобы получить желанный баррель товарного качества, надо собрать эту нефтяную пленку, а тонны воды закачать обратно под землю.
Расходы на такие манипуляции зачастую не покрываются ожидаемой прибылью, а некоторые промыслы приходится закрывать как коммерчески нерентабельные, хотя запасы технологически извлекаемой нефти на них еще довольно велики.
Из года в год в России увеличивается доля нефтяных запасов, которые относятся к категории трудноизвлекаемых (ТрИЗ) — в основном по геологическим причинам. Эта доля сейчас оценивается в 52%, а в общем объеме добычи — примерно в 32%. Затраты на подъем такой нефти из недр так велики, что часто превышают средние показатели себестоимости по России и подобные запасы с полным основанием можно отнести к категории «труднопродаваемых». Фактор недостаточной рентабельности оказывает всё большее воздействие на отечественную нефтедобычу.
Этот год показал, что с точки зрения объемов добычи отрасль следует по самому негативному сценарию из тех, что были обозначены в ныне действующей правительственной Энергетической стратегии на период до 2050 года. Если падение продолжится нынешними темпами, к 2050-му Россия сможет добывать ежегодно не 547 млн тонн нефти, как в Энергостратегии предполагает сценарий «технологического потенциала», а всего 171 млн тонн, что не оставляет ни тонны на экспорт.
Такую грустную перспективу можно видеть и в последнем долгосрочном бюджетном прогнозе российского правительства. В консервативном сценарии этого документа нефтегазовые доходы к 2042 году падают до 1,3% ВВП, по сравнению с 12% в 2012-м и с 5,5% в 2024 году.
Как антироссийские санкции повлияли на нефтяной рынок в 2025
Сокращение нефтегазовых доходов российского бюджета в 2025 году значительно ускорилось, и дело здесь не в режиме международных санкций, введенном в связи с развязанной против Украины войной.
Санкции не имели целью ограничивать добычу и поставки российской нефти на мировой рынок: страны Запада опасались, что эмбарго и бойкот нефтяного экспорта могут вызвать дефицит рыночного предложения, что приведет к росту цен на топливо.
Вместо этого с декабря 2022 года была введена такая мера, как «потолок» цены российского барреля, также началась притворная охота на так называемый теневой флот танкеров, перевозящих нефть из России. Эти действия по сути стали имитацией санкций, поскольку в России быстро научились обходить запреты и поддерживать максимально возможный уровень экспорта.
Однако если санкции и не причинили особого вреда объемам продажи российской нефти за границу, они способствовали падению доходов от этого экспорта — именно способствовали, но не стали единственной причиной этого падения.
Главной причиной стало устойчивое уменьшение мировых нефтяных цен. Если в январе баррель сорта Brent, от которого отсчитывают цену российского экспортной смеси Urals, поднимался до 82 долларов, то в середине декабря его стоимость упала ниже 57 долларов. Такой провал объясняется фундаментальными показателями спроса, отстающего от предложения.
На рынке, где тон задают покупатели, в условиях обострившейся конкуренции между поставщиками нефти российским экспортерам приходится делать беспрецедентно большие скидки — тем более что потребители вынуждены закладывать в цену риск напороться на американские санкции против тех, кто поддерживает коммерческие связи с Россией. Если в январе скидки на Urals против Brent колебались в районе 12 долларов, то в декабре они увеличились до 24,3−26,4 доллара за баррель.
«Виртуальная» цена барреля, от которой российские власти отсчитывают размер налогов на нефтяные компании, в январе составляла 67,66 доллара, а в ноябре была уже 44,87 доллара.
Страдает от низких нефтяных цен не только доходная часть федерального бюджета, но и финансовое положение отечественных нефтяных компаний. В третьем квартале чистая прибыль «Роснефти» сократилась на 72%, ЛУКОЙЛа — на 61%, а «Газпромнефти» — на 65%.
У нефтяников всё меньше стимулов вкладывать хотя бы часть усохшей прибыли в развитие производства на истощенных и теряющих рентабельность месторождениях. Они бомбардируют правительство просьбами о налоговых льготах, которые позволили бы им продолжать работу в условиях падающих мировых цен, но перспектива таких льгот остается призрачной: военная авантюра в Украине обходится бюджету всё дороже.
Другие материалы из проекта «Год, не принесший мира» читайте здесь.