Самый непростой с начала войны — оставляет ли 2025 год Киеву поводы для оптимизма. Колонка Ивана Лысюка
Почти весь 2025 год ВСУ провели на фронте в глухой обороне, лишь изредка контратакуя, чтобы улучшить свое тактическое положение. Зато украинцы сполна отыгрались на российских тылах и объявили настоящую, «горячую» войну «теневому флоту» и нефтяной отрасли РФ. Тем не менее характер боевых действий показал опасную для Киева динамику — так много территории Украина не теряла с 2022 года, а Путин полон решимости воевать и дальше.
Год в обороне
Предыдущий 2024 год на фронте завершался для Украины тревожно. Российская армия, пусть с большими потерями и «мясными штурмами», но наступала — от всё еще частично подконтрольного ВСУ Суджанского района Курской области до административного пограничья Донецкой и Запорожской областей. Год завершался со стойким ощущением определенного перелома в войне, которого удалось добиться россиянам.
Действительно, в 2025 году Украина потеряла больше всего территории, если сравнивать с двумя предыдущими годами войны. Год полномасштабного вторжения оставим за скобками — тогда Россия с видимой легкостью отрезала Украину от Азовского моря, оккупировала бо́льшую часть остававшейся под контролем Киева Луганской области, однако бежала из-под Киева и вообще с северо-востока Украины.
Успешные контрнаступательные операции ВСУ в Херсонской и Харьковской областях осенью 2022 года позволили заметно уменьшить площадь оккупированных территорий и дали большой заряд оптимизма. 31 декабря 2022 года под российской оккупацией, по данным аналитического проекта DeepState, оставалось 18% украинских земель (включая аннексированный Крым и территории так называемых ДНР и ЛНР).
Ровно год спустя ВСУ минимально улучшили этот баланс — ВС РФ удерживали под своим контролем 17,97% украинской территории. Правда, с 2023 годом в Украине были связаны особые ожидания — страна жила с предвкушением большого контрнаступления и прорыва как минимум к утраченному Азовскому побережью. Надеждам не суждено было сбыться. Вместо триумфального парада по улицам освобожденных Бердянска и Мелитополя лучшие украинские бригады застряли в многомесячной мясорубке в районе крошечных сел Работино, Пятихатки и Завитне Бажання.
В течение 2024 года под контроль российской армии, начавшей свой большой «мясной марш» от Авдеевки на Покровск, захватившей-таки неприступный Угледар в Донецкой области и резко активизировавшейся на Харьковщине, перешли почти 3,3 тысячи квадратных километров территории Украины (под оккупацией оказалось 18,52% территории страны). ВСУ впервые большими силами ворвались на территорию РФ в Курской области и на пике даже сумели занять почти тысячу квадратных километров территории России, однако к концу года и там вынуждены были отступать.
2025-й стал первым годом с начала полномасштабного российского вторжения, который украинская армия провела преимущественно в глухой обороне. Если крупные контратаки и проводились, то лишь для того, чтобы тушить вспыхивавшие то здесь, то там на линии фронта пожары с потенциально катастрофическими последствиями.
Так было в приграничных районах Сумской области, когда вторгшиеся вслед за отступающими из Суджи украинскими подразделениями россияне были остановлены менее чем в 20 километрах от областного центра. Так было в зоне «Добропольского прорыва» россиян, когда ВС РФ в течение буквально нескольких суток едва не обвалили весь северный фланг обороны Покровска. Так было в Купянске, об «освобождении» которого отчитался начальник российского Генштаба, а командующий группировкой войск «Запад» Кузовлев даже успел получить звезду Героя России.
Если оставить за скобками эти несомненно героические, но всё-таки больше тактические победы ВСУ, в плане успехов на поле боя в Украине 2025 год остается за россиянами.
Территориальные потери
Российская армия к концу марта 2025 года сумела вытеснить украинцев с большей части занятой ими территории Курской области и завязать бои уже с противоположной стороны границы, на Сумщине. В Харьковской области в декабре ВС РФ после более чем полутора лет беспрерывных штурмов уже второй раз с начала полномасштабной войны захватили Волчанск, в котором еще четыре года назад проживало около 18 тысяч человек — или, скорее, руины этого города.
В 2025 году завершилось одно из самых продолжительных сражений всей войны — в Серебрянском лесничестве, — которое продолжалось с осени 2022 года. В результате под российский контроль де-факто перешло более 99% территории Луганской области. Украинская армия удерживает лишь несколько десятков квадратных километров этого региона — руины села Новоегоровка и несколько лесопосадок.
Главный успех россиян в 2025 году — фактическая оккупация некогда 60-тысячного Покровска. На северных окраинах города еще продолжаются бои, но большая часть населенного пункта уже занята россиянами. Последний раз сопоставимый по размеру город — Бахмут— ВС РФ брали больше двух лет назад, в мае уже далекого 2023-го.
В Донецкой области россияне уже ведут бои и на улицах других ключевых городов — Константиновки, Северска, Лимана. Направление их ударов, а также скорость, с которой им удается продавливать украинскую оборону, практически не оставляет сомнений — 2026 год, если чудесным образом Путин не согласится на мирное соглашение, станет годом штурма Краматорско-Славянской агломерации. Это будет «матерь всех битв» на Донбассе.
Если весной 2022 года российская армия была остановлена лишь в нескольких сотнях метров от административной границы Днепропетровской области (со стороны Херсонщины), то летом 2025 года война всё-таки пришла в этот регион.
В Запорожской области бои идут уже на улицах Гуляйполя, родного города Нестора Махно. Последний раз россияне штурмовали города этого украинского региона еще весной 2022 года. Линия фронта всё ближе смещается и к самому Запорожью. На городские окраины уже залетают российские FPV-дроны.
Всего за 2025 год — по состоянию на 15 декабря — россияне оккупировали более 4,2 тысячи квадратных километров территории Украины. Таких темпов наступления они не показывали с весны 2022 года. Всего под их контролем сейчас 19,22% всей украинской территории.
Мастера асимметричной войны
Очевидно, что ВСУ заметно уступают российской армии в численности, что находит непосредственное отражение на поле боя, где линию фронта, несмотря на технологический рывок, по-прежнему двигают люди, а не машины. Однако украинскому военному руководству всё еще нет равных в искусстве асимметричной войны — когда изобретательность и нестандартный подход ставят в тупик по многим параметрам более сильного противника.
В 2025 году война с жужжанием дронов, канонадой зенитных комплексов и горящими заводами окончательно стала повседневной реальностью для миллионов гражданских россиян — даже в тысяче и более километров от линии фронта.
Лишь по данным российского Генштаба количество сбиваемых над территорией РФ дронов с начала года увеличилось практически в три раза. Притом что в ежедневных сводках российского военного ведомства явно отражаются не все атаки. Так, в них ни слова не было сказано о самом дальнем полете украинских беспилотников.
В начале октября сразу три боевых дрона, начиненных взрывчаткой, впервые с начала полномасштабной войны перелетели Уральские горы и достигли Тюмени. Отсюда до ближайшей подконтрольной ВСУ территории Украины — около 2 тысяч километров. Очевидно, что это была разведка боем. В Украине уже готовятся к масштабным воздушным кампаниям за Уралом.
В европейской части России в 2025 году воздушная тревога звучала едва ли не в каждом регионе — за исключением разве что Крайнего Севера. Ежедневные поражения стратегических целей в сотнях километров от украинской границы стали повседневной рутиной. А ведь в Киеве уже испытывают неуклюжие на вид крылатые ракеты «Фламинго», масса боевой части которых превышает тонну. На подходе и первая изготовленная исключительно украинскими силами баллистическая ракета «Сапсан».
Если Киеву удастся наладить и масштабировать производство этого оружия, а также защитить производственные мощности от российских атак, цена войны для Москвы в 2026 году может серьезно вырасти. От взрыва сотен килограммов взрывчатки не спасут никакие металлические клетки, которые россияне спешно возводят над своими НПЗ.
Уходящий год еще раз подтвердил, что Украина остается мировым лидером в области разработки не только воздушных, но и морских — даже подводных — беспилотников. Они окончательно закрыли Чёрное море для ВМФ РС, а в конце года начали охоту и на танкеры российского «теневого флота». Это может лишить Россию примерно 10−15% всех нефтяных доходов. С учетом же пылающих в течение всего 2025 года сухопутных НПЗ — и того больше.
Однако на стороне Москвы — возможности взять любое военно-техническое решение и в достаточно сжатые сроки его масштабировать. Благо территория пока еще позволяет создавать производственные мощности вне зоны поражения украинских дронов.
Так было и иранскими «Шахедами», которые превратились в российские «Герани», попутно пройдя углубленную модификацию в соответствии с условиями современной войны. В течение года среднее количество их запусков по тыловым районам Украины выросло более чем в два раза — и в два раза их число превосходит общее количество украинских дронов, которые летят в противоположном направлении.
На тактическом же уровне — непосредственно на поле боя — российская армия в течение 2025 года достигла местами очень заметного преимущества благодаря массовому внедрению технологии оптоволоконных FPV-дронов. В отличие от обычных беспилотников, их невозможно заглушить никакими средствами радиоэлектронной борьбы. Такие дроны практически неуязвимы.
В начале года они помогли ВС РФ восстановить контроль над Суджей, в конце — резать логистику и вытеснять ВСУ из украинских городов-крепостей Покровска и Мирнограда. Украинцы и по количеству FPV-дронов, и по числу работающих с ними экипажей по-прежнему заметно отстают.
Человеческая цена войны
Практически весь 2025 год по инициативе Дональда Трампа прошел под знаком переговорного процесса — по крайней мере, на словах. При этом реального мирного прогресса достичь так и не удалось. Россия требует отдать как минимум остаток Донбасса, в Киеве отказываются расставаться с хорошо укрепленными тысячами квадратных километров Донецкой области. Отказываются резонно: за густонаселенным и урбанизированным Донбассом — бескрайние, практически до самого Днепра, степи. Там нет возможности укрепиться, если Россия решит нарушить перемирие.
В конце года Путин с удовлетворением подвел итоги очередного года войны и заявил, что Россия готова добиться своих целей военным путем, если Украина откажется от фактически предлагаемой ей капитуляции. Эти цели — полная оккупация Донецкой, Херсонской и Запорожской областей, которые еще с 2022 года внесены в Конституцию РФ. Однако, как известно, аппетит приходит во время еды, а там уже рукой подать будет до Одессы — «русского города», как любят повторять российские пропагандисты.
Вопрос, однако, в том, как долго сможет российская армия давить на газ — сохранять высокую интенсивность наступательных действий (и толерантность к столь же высоким потерям). «Медиазона» и Русская служба Би-би-си установили уже более 156 тысяч имен российских военнослужащих, гибель которых подтверждена. Однако исследователи прямо заявляют, что это число далеко от окончательного — лишь в 2024 году, согласно их оценке, погибло не менее 100 тысяч россиян, а 2025 год стал, судя по всему, еще более кровопролитным.
Генштаб ВСУ считает, что с начала полномасштабной войны ВС РФ потеряли убитыми и ранеными примерно 1,2 млн человек. Похожей оценкой в сентябре 2025 года поделился и шеф британской разведки Ричард Мур — около миллиона общих потерь, включая 240 тысяч убитых. Российское военное и политическое руководство последний раз официально давало цифры своих потерь еще в 2022 году.
Однако у этой медали есть еще и другая сторона — каков реальный запас прочности у ВСУ, как долго еще они смогут удерживать истончающуюся линию фронта от окончального разрыва? Уже сейчас, как рассказали «Вот Так» украинские бойцы, на один километр фронта может приходиться лишь несколько военнослужащих.
Очевидно, что, оценивая потери украинской армии в 2025 году, глава Минобороны РФ Андрей Белоусов с закрытыми глазами бьет пальцем в небо. 500 тысяч человеческих потерь в течение года однозначно привели бы к полному и безоговорочному разгрому ВСУ, а «103 тысячи единиц потерянного вооружения и военной техники» имеют смысл лишь в том случае, если считать вместе с уничтоженными танками стрелковое оружие и, скажем, ручные гранаты.
Куда больше похожа на реальность сделанная в июне 2025 года оценка украинских потерь американским Центром стратегических и международных исследований — 400 тысяч общего человеческого урона, из которых до 100 тысяч бойцов ВСУ убитыми. Однако для Украины, которую с начала полномасштабной войны покинули более миллиона (до 10% всего мужского населения) мужчин призывного возраста, эти лишения потенциально несут куда больший вес, чем для России — ее потери.
Не видно конца войны
Главный итог 2025 года на фронте — война продолжается и пока ничто не указывает на то, что она может остановиться, сколь сильно бы ни хотели того американские переговорщики. На «Итогах года» Путин излучал уверенность и снова заявлял о неизменности позиции России: устранить «первопричины конфликта» — то есть, простыми словами, заставить Украину капитулировать. Для начала Киев должен хотя бы вывести свои войска из Донецкой области.
Зеленский, в свою очередь, на такой шаг пойти не в силах — хотя бы потому, что такое решение, согласно Конституции Украины, может быть принято лишь на общенациональном референдуме народом страны.
При таком раскладе Путину, уверенному в полном стратегическом преимуществе своей армии, в 2026 году не останется ничего другого, кроме как «освобождать свои исторические земли военным путем» — о чем было заявлено на последней расширенной коллегии Минобороны РФ.
На «Итогах года» прозвучала и еще одна — правда, куда более завуалированная — угроза: новых «специальных военных операций» не будет, если вы, Запад, «будете относиться к нам с уважением». Как знать, не захочет ли Кремль научить уважению в 2026 году еще кого-нибудь из своих «дерзких» соседей.