«Чехов не принадлежит Владимиру Путину». Как русскоязычные театры в Европе балансируют между искусством и политикой после начала войны
После 24 февраля 2022 года почти весь мир отказался от гастролей государственных театров из России. Русскоязычные театральные площадки в Европе оказались перед необходимостью пересмотреть свою идентичность. Чтобы дистанцироваться от возможных ассоциаций с Владимиром Путиным, им приходится менять названия и репертуар, вводить элементы самоцензуры и заново определять роль русского языка. «Вот Так» поговорил с театральными режиссерами, продюсерами и актрисой Варварой Шмыковой о том, каким стал русский театр в разных странах Европы на четвертый год войны России против Украины.
Вильнюс: цена языка
Во всех трех столицах стран Балтии существует давняя традиция русских театров. Полномасштабное вторжение эти площадки встретили с похожим прошлым, но разной реакцией на агрессию Владимира Путина. Так, Литва старается дистанцироваться от всего российского.
В первый же день войны арочный вход в Русский драматический театр Литвы подсветили в желтый и синий цвета. Почти сразу на на фасаде повесили баннер с надписью «За вашу и нашу свободу!» на литовском и украинском языках. А в сентябре 2022 года площадка сменила имя и с тех пор работает как Вильнюсский старый театр. Эту идею обсуждали и раньше, но именно война сделала переименование неизбежным.
,,«Не может театр находиться вне контекста. Это государственный театр Литвы, и его позиция должна совпадать с позицией страны», — уверен Андрюс Даряла, актер и режиссер Старого театра.
Перемены коснулись не только названия. Прежний художественный руководитель Ольга Полевикова убрала из репертуара несколько спектаклей. От «Поминальной молитвы» и «Сказке о царе Салтане» пришлось отказаться из-за невозможности переводить авторские отчисления в Россию после введения санкций.
Лишь одна отмена напрямую связана с позицией автора, сообщил «Вот Так» Андрюс Даряла. Постановку «Сволочная любовь» по повести «Похороните меня за плинтусом» Павла Санаева сняли из репертуара после того, как писатель призвал объединить «ДНР» и «ЛНР» в Новороссию и обвинил Украину в нацизме.
Пересборка идентичности — это не временная эмоциональная реакция на вторжение в Украину, а долгосрочный план. В 2023 году театр выпустил официальное заявление, выразив опасения, что «путинский режим» стремится сделать «великую» (именно в кавычках) русскую культуру оружием. Андрюс Даряла считает, что именно в этом заключается ключевая проблема и предлагает отказаться от слова «великая»: «Любая культура великая», — уверен актер.
В том же 2023-м руководителем Старого театра стал Аудронис Имбрасас, танцевальный критик и бывший министр культуры Литвы. По его решению на русском языке стали выпускать всего один спектакль в год, остальные — на литовском, польском и украинском. Андрюс Даряла говорит, из-за войны в Вильнюс переехало много «образованных русскоязычных людей», но для них в репертуаре Старого театра «особо ничего и нет».
Из-за сокращения репертуара на родном языке ведущие актеры театра чувствуют себя ненужными. Так, Игорь Абрамович говорит открыто: «Мы понимаем, что мы лишние, но что нам делать — мы не знаем. Потому что мы были нужны этой стране в определенном качестве. А сейчас — нет».
Абрамович играет главные роли в нескольких спектаклях и теперь ставит под сомнение само существование Старого театра: «…если цель — чтобы в Литве не осталось ничего русского, то такое право у власти есть. И в таком случае, возможно, самый честный шаг был бы просто нас закрыть». Аудронис Имбрасас запросы «Вот Так» проигнорировал.
Рига: аншлаги и новая аудитория
Русский театр имени Михаила Чехова в Риге — главная, хоть и не единственная, сценическая площадка на русском языке в Латвии. Как и вильнюсский театр, он занял бескомпромиссную антивоенную позицию. Уже почти четыре года перед началом спектаклей из динамиков звучит обращение директора Даны Бйорк. Она говорит, что театр не имеет отношения к России и осуждает ее агрессию в Украине. С афиш, сайта и социальных сетей из названия убрали слово «русский».
Руководитель труппы по художественным вопросам Сергей Голомазов принимает эти изменения близко к сердцу и в разговоре с «Вот Так» сказал, что русская культура не должна нести ответственности за войну, развязанную Путиным. Не все с ним согласны. Латвийский режиссер «Вишневого сада» Виестурс Кайришназвал русскую культуру «такой же кровавой, как Путин и его псы войны».
Русский язык считаютродным более 38% населения Латвии. Но власти давно и последовательно сокращают присутствие русского в публичном пространстве: школьное образование переводят на латышский, а с этого года государственные СМИ могут выходить только на языках Евросоюза.
Но театр Чехова пока не трогают. В начале войны обсуждалась возможность перехода площадки на латышский язык, сообщила «Вот Так» одна из актрис театра, попросившая об анонимности. Но Голомазов не считает целесообразным менять язык постановок — других театров в Латвии хватает.
,,«Русский язык — это не агрессор, а инструмент общения», — таковапозиция театра Чехова.
При этом репертуар здесь, в отличие от вильнюсской сцены, не сократился, но война стала катализатором изменений.
«Зрители захотели от театра не только развлечений. Появился спрос на более сложные истории, тяжелые темы», — рассказал на условиях анонимности источник, знакомый с ситуацией в театре.
Новые постановки — «Гоголь. Портрет» Юрия Бутусова и «Гамлет», где король Клавдий очень напоминает Путина, —привлекли молодую аудиторию, говорящую на латышском и готовую читать субтитры.
С 2023 года все спектакли идут с аншлагом, говорит Голомазов. Он считает, что театр — это место, куда приходят за положительными эмоциями. Спектакли о текущей войне, по его мнению, преждевременны:
«Говорить о войне необходимо, но ставить спектакли о войне, пока война идет за углом, рано. Но ее необходимо отрефлексировать уже после завершения российской агрессии».
Поэтому в следующих сезонах в театре Чехова акцент сделают на русской классике.
Таллин: исправление ошибок
Русские театры в Вильнюсе и Риге с самого начала войны заняли четкую антироссийскую позицию. В отличие от них таллинский Русский театр Эстонии долгое время молчал.
«Это была большая ошибка, которая повлекла за собой имиджевую проблему, и мы до сих пор ее исправляем», — говорит художественный руководитель театра Дмитрий Петренко, который занял этот пост в сентябре 2023 года и захотел «перепридумать идентичность этого театра».
Публичную поддержку Украине таллинский театр выразил только спустя три года войны. Весной 2025-го обновил логотип в соцсетях, добавив синий и желтый цвета (они сохраняются до сих пор). Этот символический жест приурочили к премьере спектакля Мерле Карусоо «Я покинул Украину в 2022-м», в котором заняты актеры, приехавшие в Эстонию из Украины после начала вторжения.
В июле театр наконец сменил название на Südalinna Teater («Театр в сердце города»). Директор Анне-Ли Пяйв назвала это «вынужденным шагом», но не связанным с «отменой всего русского».
Врепертуаре уже появились новые постановки. Кроме украинского спектакля это «Отцы и дети» Ивана Тургенева в прочтении самого Петренко и «Вторник короткий день» по пьесе Светланы Петрийчук, которая отбывает шестилетний срок в российской колонии по делу об оправдании терроризма. Появился и первый спектакль на эстонском — на Большой сцене дают «Восход богов».
«Такие спектакли важны для театра, чтобы показать свою позицию. Это не чье-то требование, а наша инициатива, — объясняет худрук. — Русскоязычные в Эстонии очень разные. Есть и такие, кто считает Русский театр в Таллине посольством Российской Федерации».
Он называет нынешнее время переломным для «Сюдалинна» и, в отличие от рижских коллег, планирует ставить спектакли «не ради развлечения зрителей, а для рефлексии на актуальные темы, и нынешняя война не исключение».
Другое дело, что русскоязычные зрители в Эстонии не хотят, чтобы театр менялся.
«Проблема с заполняемостью зала на сложных неразвлекательных спектаклях очень серьезная и болезненная», — расстраивается Ольга Рогинская, исследователь современного театра, младший научный сотрудник Тартуского университета.
Причину она видит в том, что на протяжении многих десятилетий Русский театр приучил зрителей воспринимать его как разновидность «в меру культурного развлечения», с «комфортными и понятными» постановками. Игнорировать запрос зрителя невозможно, потому отказываться от русских классиков в «Сюдалинне» не собираются.
,,«Чехов или Булгаков не имеют никакого отношения к путинской России», — говорит Петренко.
Смена имени, массовые увольнения актеров в прошлом году и курс на современный репертуар вызвали скандалы в обществе и негативно отразились на продаже билетов. Но Петренко говорит, что заполнить зал на 640 мест — проблема для любого театра в Эстонии. По его словам, у руководства нет планов закрывать театр или «реформировать его до неузнаваемости».
Польша: отмена русской классики
Из всех стран Европы наиболее строго к русской культуре отнеслась Польша. В отличие от стран Балтии здесь нет театра на русском языке, но многие российские деятели культуры сотрудничали с местными институциями и в стране десятилетиями наблюдалась мода на театр из России.
В Польшу 10 лет назад эмигрировал из России режиссер Иван Вырыпаев и в начале вторженияоткрылфонд Teal House для помощи художникам-мигрантам со всего мира. По Европе катают его англоязычный перфоманс Mahamaya Electronic Devices, а постановка «Извините за мой польский» идет на смеси языков.
Сам Вырыпаев устраивает читки своей пьесы«Вишневый человек» на русском языке, а осенью в Варшаве состоялась премьера по его пьесе «Единственные самые высокие деревья на Земле» с российскими актрисами Чулпан Хаматовой и Марией Машковой. Тем не менее на вопрос «Вот Так» Вырыпаев ответил, что не имеет к русскому театру никакого отношения.
«Милости прошу, а не жертвы». Актер Вадим Дзюба выступил в Храме Христа Спасителя с речью о политзаключенных
После начала войны присутствие российских артистов и режиссеров на польской сцене заметно сократилось. В Старом театре в Кракове сняли спектакль пропагандиста Константина Богомолова по чеховскому «Платонову», который успешно шел семь лет. Затем под сокращение попали и постановки по произведениям классиков, не имеющих отношения к современной России и ее властям.
Директор и худрук варшавского театра «Повшехны» Павел Лысак перед уходом из театра поставил «Вишневый сад». Премьера состоялась в феврале 2025 года, но уже в сентябре от него отказались. Новый руководитель Майя Клечевская убрала спектакль, расценив его как поддержку страны-агрессора. А Лысаку пришлось извиниться за то, что он вообще додумался поставить пьесу русского писателя во время войны.
Категоричную позицию объяснила Агнешка Пиотровска, переводчица русской литературы и театральный куратор:
,,«У нас очень многие говорят: “Будем думать про русскую культуру, когда закончится война”. А война не заканчивается».
Германия: эмиграция как интеграция
В Германии ситуация развивается иначе, чем у соседей по ЕС на востоке. После начала войны Берлин стал настоящим арт-хабом: сюда приехало множество деятелей культуры, со сцены зазвучала русская речь.
«Германия стала феноменом с точки зрения русскоязычного театра», — считает театральный продюсер Артем Арсенян.
В Берлине нашла свое место актриса Варвара Шмыкова. Она органично встроилась в эмигрантский контекст и не испытывает недостатка в профессиональном сотрудничестве. Шмыкова играет в двух постановках Кирилла Серебренникова. В новой опере «Дон Жуан / Реквием» у нее роль без слов, а в Der Schneesturm («Метель») по одноименному роману Владимира Сорокина) она говорит по-немецки. И все же Шмыковой важно не терять связь с корнями:
,,«Конечно, намного увереннее я себя чувствую, играя на родном языке. Но я не хочу отказываться от русской культуры и никогда не зажимаюсь, отвечая на вопрос, откуда я. Я всегда буду русской актрисой».
С 2023 года Варвара успешно возит по Европе спектакль-диалог «Клуб разбитых сердец», в котором она и режиссер, и актриса. Постановка звучит на русском языке без субтитров — это сознательное решение Шмыковой. На гастролях она тоже замечает, что в Европе по русскому театру соскучились. Германия в этом смысле не исключение.
«Эмигранты, живущие здесь по 15–20 лет, говорят, что у них наконец-то появился тот самый театр, по которому они скучали», — рассказывает театральный продюсер Светлана Доля, которая выпустила в Европе три спектакля, главный из них —«Кремулятор» Максима Диденко с Максимом Сухановым в главной роли.
Обяснение позитивной реакции Светлана находит в прошлом страны:
«Немцы прошли через то, через что мы проходим сейчас. Весь мир считал немцев нацистами, хотя, безусловно, не все они были такими. Именно поэтому здесь такое принимающее отношение к русскоязычным деятелям театра».
У российских артистов в Германии есть и проблемы, главная — отсутствие собственной площадки. Гастрольные проекты стали частью независимой немецкой сцены и перемещаются по разным точкам скопления русской эмиграции от Амстердама до Лондона. Но русский театр остается бездомным.
Немецкий театр всегда отличала острая социальность и политичность, что отлично рифмуется с постановками новой российской эмиграции. И попытки отменить русскую культуру Варвара Шмыкова называет чушью: «Отменить русскую культуру невозможно. Я верю, что самый лучший театр — русский, это высокая планка и сильная школа».
Остальная Европа: великий бездомный театр
Обладатели красного паспорта занимаются театром и в других странах Европы. Франция четко отделяет российскую власть от русской культуры.
«Чехов не принадлежит Владимиру Путину, —заявил программный директор Авиньонского фестиваля Тьяго Родригес. — Я понимаю, что мои заявления могут вызвать несогласие со стороны украинских художников или граждан, но это позиция, которая для нас важна. Она не может ни ранить, ни умалять нашу солидарность с Украиной».
Некоторые бездомные театралы из России примерили на себя роль граждан мира и ориентируются не на русскоязычный пузырь, а на европейскую аудиторию. Режиссер Элина Куликова в 2023 году поступила в главную театральную школу La Manufacture в Лозанне и выпустилатрилогию о войне в Украине на французском языке.
«Мы тебя арестуем, если не за спектакль, так за что-нибудь другое». Драматург Иван Вырыпаев — о заочном аресте и обвинениях в распространении «фейков» об армии
Из-за войны в Лион переехал документальный театр КнАМ (в эмиграции он называется KnAM Théâtre), который с 1985 года работал в Комсомольске-на-Амуре. Его актеры постепенно встраиваются в местное общество: добавляют целые сцены на французском и не забывают про субтитры.
Cоздатель и режиссер КнАМ Татьяна Фролова говорит, что французы относятся к приезжим с большим недоверием:
«Здесь очень чувствуют, что театр — это не только красота, но и ответственность. Но чаще не отменяют [русскую культуру], а всматриваются. Институции боятся стать площадкой для легитимации государства-агрессора, и это понятно. Поэтому к русскому театру относятся как к документу: смотрят, кто говорит и что говорит».
Пытающихся интегрироваться россиян можно встретить и в других странах. Спектакль Дмитрия Крымова «Три мушкетера» на чешском языке идет в Пражском национальном театре, постановка Divan («Дива») по пьесе одного из самых заметных российских драматургов Михаила Дурненкова идет в шведоязычном театре Klockriketeatern («Клокрике») в Хельсинки.
Чулпан Хаматова выучила латышский, чтобы играть в театре Dailes в Риге. Анна Демидова руководила независимым театром Urban Forest Echo в Москве, а переехав в Берлин в 2022-м, ставит спектаклиисключительно на национальном языке. На нем же Кирилл Серебренников осуществил постановку в театре Thalia в Гамбурге.
Расширяя границы, театр на русском языке очень важно сохранить, потому что он один из лучших в мире — так считает продюсер Светлана Доля:
«Мне самой важно иметь возможность приходить на спектакли на русском языке. Важно, чтобы они были высокого уровня, а не скатывались в простую антрепризу. И при этом воспринимались европейской публикой так же, как гастроли французского, итальянского или английского театра. Это вполне возможно».