Протесты в Иране. Как сторонники возвращения монархии раскачивают режим аятолл
Вторая неделя массовых антиправительственных выступлений в Иране, начавшихся 28 декабря, прошла с нарастанием численности и накала демонстраций. В ряде городов и даже в Тегеране атакам и поджогам подверглись опорные пункты силовиков. Жертвы есть с обеих сторон. Сейчас интенсивность протестного движения намного выше, чем в предыдущих «волнах» сопротивления режиму Исламской республики в 2019, 2020 и 2022 годах.
Миллионы монархистов
Главное, что появилось в выступлениях сейчас, это мощная монархическая окраска. Самый распространенный лозунг в «речевках» толп и надписях на городских стенах — «Джавид шах!» («Шах вечен!»).
Скандирование этого лозунга десятками тысяч глоток я впервые услышал во время празднования 2500-летия иранской монархии в 1971 году на торжественном открытии стадиона на западе Тегерана в присутствии шаха. Я служил тогда переводчиком в звании лейтенанта на советских военных проектах в Иране и вместе с иностранными военными советниками сидел с женой на трибуне стадиона совсем недалеко от шахской ложи. А семь лет спустя, когда я прилетел в Иран уже в должности корреспондента ТАСС, тысячи восставших иранцев на улицах кричали «Марг бар шах!» («Смерть шаху!»).
Маятник истории качнулся в другую сторону через 47 лет после свержения шаха в 1979 году. Когда происходила та самая Исламская революция, в Иране насчитывалось 36 миллионов жителей. Сейчас их 92 миллиона. Нас, свидетелей и участников тех бурных событий, осталось совсем мало. Большинство иранцев не могут помнить жизнь при шахском режиме и склонны идеализировать старые времена, которые в их представлении были лучше, чем под властью мусульманского духовенства.
Второй по популярности лозунг, звучащий по всей стране: «Это последний бой, Пехлеви возвращается!». Других символов, кумиров или вождей у протестующих нет. Они зовут на родину сына свергнутого в 1979 году шаха Резу Пехлеви, а тот, прочувствовав народные настроения, стал вести себя как настоящий руководитель восстания.
Его воззвания распространяются через социальные сети, и число их просмотров зашкаливает каждый раз за 70 миллионов. Помимо общих деклараций наследный принц династии Пехлеви (которой, кстати, в прошлом году исполнилось сто лет) начал обеспечивать своих сторонников конкретными указаниями — точно так же, как это делал аятолла Хомейни, который присылал в Иран инструкции из Франции во время антишахского движения, а они тиражировались и распространялись в виде листовок.
В Иране выходные дни — четверг и пятница. В четверг, 8 января, Реза призвал население выйти на улицы и скандировать лозунги с 8 часов вечера, что и было с энтузиазмом исполнено. А в пятницу по его призыву участники выступлений организовали «захват» улиц и действительно во многих местах смогли установить контроль над городскими районами и даже целиком в трех городах, хотя власти в этот день вырубили в Иране весь интернет.
На начало рабочей недели план принца Пехлеви заключался в следующем:
«Я призываю рабочих и сотрудников ключевых секторов экономики, особенно транспорта, нефти, газа и энергетики, начать всеобщую забастовку.
Я также прошу всех вас сегодня и завтра, в субботу и воскресенье, на этот раз с 18:00, выйти на улицы с флагами, изображениями и национальными символами и занять общественные пространства. Наша цель теперь не просто выйти на улицу; цель — подготовиться к захвату центров городов и удержанию их.
Для достижения этой цели старайтесь идти разными маршрутами к центральным частям городов и объединять разрозненные группы. Одновременно уже сейчас готовьтесь оставаться на улицах и обеспечьте необходимое снабжение.
Я обращаюсь к молодым бойцам Иранской вечной гвардии и всем вооруженным и силовым структурам, присоединившимся к платформе национального сотрудничества: замедляйте и нарушайте работу репрессивного аппарата как можно сильнее, чтобы в назначенный день полностью его парализовать».
Это стало фактически призывом подготовки к восстанию и захвату власти. Одновременно Реза Пехлеви обратился к президенту США Трампу с просьбой оказать восставшим военную помощь в борьбе против исламского режима, чтобы не допустить кровавой расправы над населением.
Американская администрация, однако, не спешит признавать охватившую весь Иран тягу к восстановлению монархии и, несмотря на воинственные заявления Трампа, с помощью восставшим не спешит. Трамп даже заявил в интервью Fox News, что жертвам выступлений в Иране стали те, кого сами протестующие затоптали в толпе. Судя по всему, в Вашингтоне не оставили мысль о возможности заключения некой сделки с исламским режимом.
Провал исламского правления
Другой важной чертой нынешних выступлений стала ненависть к шиитскому духовенству, которое правило страной на протяжении 47 лет. Третий по популярности лозунг на демонстрациях — «Смерть диктатору». И даже конкретнее — «Смерть Хаменеи!». Звучит и такая речевка: «Этот год — год крови, свергаем Сейеда Али!», то есть руководителя республики аятоллу Сейеда Али Хаменеи.
Разумеется, нельзя считать, что миллионы иранских мусульман вдруг разочаровались в исламе. Для протестующих призывы к расправе над религиозным руководством страны означают желание сменить государственный строй, который привел Иран к экономической катастрофе, поскольку бросил все ресурсы страны на достижение сформулированных еще Хомейни призрачных идейных целей — глобальное распространение ислама и истребление всех немусульман, начиная с евреев.
Эксперимент с теократическим правлением за 47 лет явно провалился, население чувствует это на себе, на бедственном уровне жизни, и винит во всём аятолл и вообще всех мулл. Популярный лозунг — «Смерть трем нечестивцам: мулле, леваку и моджахеду!». В категорию врагов на улицах включили скопом и мусульманских священнослужителей, и участников левых групп коммунистического толка, и членов «исламско-марксистской» организации «Моджахеды народа», то есть тех, кто прямо участвовал в 1978–1979 годах в свержении шаха.
Интересно, что антиисламские настроения, особенно характерные для образованной иранской молодежи, возникли уже давно. Юноши и девушки стали носить на себе символику древней иранской религии — зороастризма — и превозносить ценности Великого Ирана времен ахеменидов и сасанидов. На демонстрациях и митингах слышны лозунги типа «Мы арийцы и арабам не поклоняемся!». При этом имеется в виду ислам, который, по мнению такой молодежи, арабские завоеватели силой навязали иранцам в VII веке.
Эту тенденцию к смене конфессии нельзя назвать массовой, но шиитские клерикалы — такие как аятолла Боруджерди в Куме — не раз уже жаловались на то, что вместо мечетей молодежь стала ходить в церкви. Если муллы будут в результате восстания отстранены от рычагов государственной власти, возрождение доисламской культуры Ирана может со временем стать серьезным фактором развития страны.
Когда свергали шаха, важными факторами успеха восстания стали охватившие весь Иран забастовки и разложение личного состава армии, полиции и жандармерии. Сегодня этих факторов пока нет, и движение протеста, несмотря на беспрецедентный размах, еще может потерпеть поражение и сойти на нет. Надо учесть к тому же, что надежды на помощь в виде военного вмешательства Израиля и США могут не оправдаться.