Силуэт мира на Кавказе. Что стоит за мирным соглашением между Арменией и Азербайджаном

Армения и Азербайджан опубликовали текст мирного договора, согласованного еще в марте. С тех пор он был парафирован — это когда чиновники ставят символические подписи, подтверждая свое согласие с текстом, — в присутствии президента США Дональда Трампа, но это все еще не официальное подписание. Настоящее подписание станет возможным только после изменения Конституции Армении — это требование Азербайджана, от которого он не собираетсяотказываться. Тем не менее сама подготовка мирного договора — это уже большое достижение дипломатии. Специалист по Кавказскому региону Роман Черников специально для «Вот Так» проанализировал каждый из пунктов мирного договора, чтобы пояснить, что он означает в контексте армяно-азербайджанского конфликта.

Официальный документ начинается со слов о том, что Азербайджан и Армения, чтобы установить прочный мир в регионе, договорились развивать отношения на основе Устава ООН и Алма-Атинской декларации.

Последнюю подписали 21 декабря 1991 года — спустя всего две недели после Беловежских соглашений. Согласно этому документу, на котором стоят подписи и тогдашнего президента Армении Левона Тер-Петросяна, и президента Азербайджана Аяза Муталибова, все стороны «признают и уважают территориальную целостность друг друга и нерушимость существующих границ». То есть границ советских социалистических республик.

Теоретически этот простой и лаконичный документ действовал и продолжает действовать все это время. Однако в декабре 2022 года премьер-министр Армении Никол Пашинян и президент Азербайджана Ильхам Алиев встретились в Праге, где «подтвердили свою приверженность» декларации. До этого момента Армения сохраняла надежду, что у Карабаха может быть и какой-то особый статус: в составе Азербайджана или нет.

После лаконичной преамбулы в мирном договоре перечислены конкретные пункты — всего их 17. Мы коротко разберем, что на практике означает каждый из них.

Статья I. Подтверждая, что границы между союзными республиками бывшего СССР стали международными границами соответствующих независимых государств и были признаны как таковые международным сообществом, Стороны признают и будут уважать суверенитет, территориальную целостность, неприкосновенность международных границ и политическую независимость друг друга.

По сути, первый пункт звучит очевидно — чтобы избежать войны, стороны должны неукоснительно соблюдать международно признанные границы. Однако понятия «суверенитет» и «политическая независимость» имеют более глубокое значение — то есть нельзя не только размещать войска на территории сопредельной страны, но и навязывать ей какой-либо политический курс. Это может быть важно для Армении, которая опасается если не вторжения, то гибридных форм давления Азербайджана на Сюникскую область (историческое название — Зангезур).

Например, Ильхам Алиев не раз заявлял, что азербайджанцы, которые жители в Зангезуре в советское время, должны иметь право на возвращение в родные места. Этот план звучит настолько фантастически, что его детали даже никогда не обсуждались всерьез — например, трудно даже предположить, какой правовой статус мог бы быть у этих переселенцев. Сам Ильхам Алиев утверждаетна этот счет только одно: азербайджанцы вернутся «не на танках, а на легковых автомобилях», тем самым намекая, что речь идет не об аннексии по путинскому сценарию.

Этот пункт соглашения теоретически страхует Армению от развития этой темы, а Азербайджан — от попыток Еревана вернуться к обсуждению статуса Карабаха. При этом очевидно, что в пропаганде оба нарратива будут существовать еще долго.

Статья II. В полном соответствии со Статьей I Стороны подтверждают, что не имеют территориальных претензий друг к другу и не будут выдвигать такие претензии в будущем. Стороны не будут совершать никаких действий, включая планирование, подготовку, поощрение и поддержку таких действий, направленных на расчленение или ущемление полностью или частично территориальной целостности или политического единства другой Стороны.

Этот пункт тоже можно назвать взаимной подстраховкой. В Ереване очень популярны опасения, что Азербайджан все-таки озвучит претензии на Зангезур. Многие даже обращали внимание, что Никол Пашинян несколько раз озвучивал площадь «реальной Армении» (для него это целая политическая концепция). Правда, сначала было 29,8 тыс. квадратных километров, а потом число уточнили в меньшую сторону — 29 743 квадратных километра.

А вот Ильхам Алиев ни разу не называл «правильную» площадь Азербайджана (она составляет примерно 86,6 тыс. квадратных километров). Напротив, азербайджанский лидер не раз говорил об ошибках и даже преступлениях советского руководства, при котором некоторые территории Азербайджанской ССР передали Армении.

Взаимное обязательство не претендовать на территории соседа ни сейчас, ни в будущем должно снизить напряженность и взаимную подозрительность. Если бы в этом пункте была указана еще и площадь территорий двух стран, было бы еще лучше, но пока это невозможно: впереди долгий процесс делимитации границы, а возможно, и обмен территориями — особенно анклавными.

Никол Пашинян во время поездки в США даже упоминал эту идею, утверждая, что обмен территориями должен осуществляться с той логикой, чтобы площади стран не изменились. Впрочем, это звучит утопично — скорее всего, фактическая площадь обоих государств в ближайшее время действительно будет меняться, пусть и несильно.

Статья III. Cтороны в своих взаимных отношениях будут воздерживаться от применения силы или угрозы силой против территориальной целостности или политической независимости, а также иным образом, несовместимым с Уставом ООН. Они не допустят использования их соответствующих территорий какой-либо третьей стороной для применения силы против другой Стороны в нарушение Устава ООН.

Угроза применения силы — буквально самый распространенный диалоговый механизм в армяно-азербайджанском конфликте. После 2020 года он применяется преимущественно Азербайджаном, хотя до этого были отдельные эпизоды демонстрации силы со стороны Армении.

Ярче всего этот принцип проявляется в постоянном упоминании азербайджанской прессой «железного кулака». Изначально так называлась операция азербайджанской армии осенью 2020 года, но затем символ был взят в оборот намного активнее. На многих публичных выступления азербайджанский лидер Ильхам Алиев демонстрирует кулак и напоминает, что он «всегда будет на месте», а в Гадруте — первом крупном населенном пункте, занятом азербайджанской армией в 2020 году, — даже установили бронзовый памятник кулаку.

Последний раз Ильхам Алиев прямо угрожал Армении в январе 2025 года, незадолго до согласования мирного договора. Тогда он заявил, что Ереван вооружается, а саму Армению назвал «фашистским государством».

«Фашизм должен быть уничтожен. Его уничтожит либо руководство Армении, либо мы. Другого выхода у нас нет», — добавил Алиев.

Теоретически включение в соглашение этого пункта должно предостеречь стороны от использования такой риторики в будущем.

Статья IV. Стороны воздержатся от вмешательства во внутренние дела друг друга.

Учитывая реалии региона, этот пункт может трактоваться очень вольно. Учитывая сегодняшний уровень отношений между Арменией и Азербайджаном, инструмент влияния на политику друг друга у них есть только один — применение силы. Однако в будущем, если страны и правда перейдут к мирному сосуществованию, такие механизмы могут появиться. Сейчас же этот пункт звучит как некая дань дипломатической традиции.

Статья V. В течение […] дней после обмена ратификационными грамотами на настоящий Договор Стороны установят дипломатические отношения между собой в соответствии с положениями Венских конвенций о дипломатических и консульских сношениях (соответственно 1961 и 1963 годов).

Несмотря на то, что Армения и Азербайджан входят в СНГ, вместе посещают саммиты и министерские встречи и подписывают на них документы, формально они даже не прошли процедуру установления дипломатических отношений. После подписания мирного договора это будет разумным и своевременным шагом. Однако ожидать взаимного открытия посольств в Ереване и Баку, конечно, не стоит — это может произойти только через много лет, когда уровень взаимной ненависти спадет.

Статья VI. В полном соответствии со своими обязательствами по Статье I настоящего Соглашения Стороны будут добросовестно вести переговоры между соответствующими пограничными комиссиями в соответствии с согласованными регламентами этих Комиссий с целью заключения Соглашения о делимитации и демаркации государственной границы между Сторонами.

Делимитация границы, или процесс ее определения между двумя странами, — сложнейший и очень болезненный вопрос, который Еревану и Баку придется решать годы, если не десятилетия. В настоящее время сторонам удалось делимитировать и демаркировать лишь небольшой участок границы возле сел Беркабер, Киранц и Воскепар, но даже это запустило целую серию протестов весной и летом 2024 года (тогда их лидером был глава Тавушской епархии Баграт Галстанян).

Ожидалось, что в 2025 году процесс продолжится на самом северном участке границы Армении и Азербайджана — там, где обе страны примыкают к Грузии. Но никаких новостей на этот счет так и не появилось. При этом стороны пока даже не касались самой сложного участка границы — южного, где из-за ландшафта и действий Азербайджана в 2021-2022 годах возможны серьезные противоречия.

Как утверждает армянский журналист Давид Галстян, плотно изучающий ситуацию в приграничье, всего Азербайджан за это время оккупировал около 200 квадратных километров армянской территории за счет размещения военных постов. Теоретически он должен уступить эти территории назад в рамках делимитации, но в это почти никто не верит. Куда вероятнее, что в Баку будут вновь манипулировать картами разных лет, выбирая те, что выгоднее им, и вспоминать о «преступлениях большевиков», которые передавали земли армянам.

Поэтому работа приграничных комиссии и особенно тщательное согласование их регламента — это очень важный этап для благополучного перехода двух стран к мирному сосуществованию.

Cтатья VII. Cтороны не будут размещать вдоль их общей границы силы какой-либо третьей стороны. До завершения делимитации и последующей демаркации их общей границы Стороны будут осуществлять взаимно согласованные меры безопасности и укрепления доверия, в том числе в военной сфере, с целью обеспечения безопасности и стабильности в приграничных регионах.

Это один из пунктов, на который армянская сторона не хотела соглашаться дольше всего, уступив лишь в марте. В Ереване убеждены, что удержать Азербайджан от дальнейшей оккупации территории Армении (возможно, «ползучей», как это делает Россия в Грузии) может только международный контроль.

Особая ставка делалась на Евросоюз: с конца 2022 года ЕС направил в Армению группу гражданских наблюдателей, которые просто инспектировали границу. Но в Баку их постоянно критиковали и называли «еврошпионами» — считается, что азербайджанцы настаивали на этом пункте именно из-за них.

По всей видимости, эта норма будет означать, что вдоль армяно-азербайджанской границы не должны на постоянной основе размещаться никакие иностранные силы: ни военные, ни даже наблюдательные.

Впрочем, возникает вопрос: не противоречит ли ей идея Дональда Трампа об американском управлении Зангезурским коридором — ведь он тоже находится в непосредственной близости от «общей армяно-азербайджанской границы». Но эта тема еще настолько непроработана, что сказать что-либо конкретное просто невозможно.

Статья VIII. Стороны осуждают и будут бороться в рамках своей соответствующей юрисдикции со всеми проявлениями нетерпимости, расовой ненависти и дискриминации, сепаратизма, насильственного экстремизма и терроризма, а также будут соблюдать свои применимые международные обязательства.

Этот пункт выглядит как малозначительный, но на деле именно он может вызвать серьезные противоречия. Азербайджан уже не раз обвинял Армению в культивации «нацистской идеологии» за счет героизации участников Первой Карабахской войны, а также армянского национального движения начала XX века.

Это действительно спорные персонажи. Например, Гарегин Ндже, памятник которому стоит в центре Еревана, известен тем, что подробно изложил концепцию цехакронизма, которая сильно напоминает фашистские идеи: культ родины, предков, нации, силы. Общество, согласно этой идее, делится на три категории: «цехамард» — национально-ориентированные люди, которые готовы воевать и жертвовать собой ради общих интересов, «жоховурд» — безучастные, колеблющиеся обыватели, и «таканк» — предатели, внутренние враги.

Кроме Ндже, в Армении также есть культ Монте Мелконяна — армянина из богатой американской семьи, который приехал в СССР, чтобы воевать за Карабах. Разумеется, с азербайджанской точки зрения, он террорист.

Теоретически этот пункт позволяет Еревану озвучить и встречные требования к Баку — например, отредактировать школьную программу, пропитанную борьбой с армянами, и отказаться от грубой риторики в адрес всего народа. Иными словами, любой армянин или азербайджанец, заявивший, что у жителей соседней страны «подлость в крови», должен быть как-то наказан, а пропаганда таких идей — пресечена. Но все это настолько глубоко сидит в обществах, что избавиться от таких проявлений будет непросто, а любой разговор о сносе памятника или переименовании улицы будет вызывать жесточайшие споры.

Статья IX. Стороны обязуются заняться случаями пропавших без вести и насильственных исчезновений, имевших место в ходе вооруженного конфликта, в котором участвовали обе Стороны, включая обмен всей имеющейся информацией об этих лицах непосредственно или в сотрудничестве с соответствующими международными организациями, по мере необходимости.

Первая Карабахская война (1992 — 1994 годы) была сопряжена с огромным количеством военных преступлений: захоронения — массовые и одиночные — до сих пор обнаруживаются по всему региону. Впрочем, представить спокойный обмен информацией и людях, погибших в те годы, очень непросто. Дело в том, что Баку и Ереван по-прежнему противоположным образом трактуют многие события — Сумгаитский и Бакинский погромы, Ходжалинскую резню, события в Капане.

Попытка сверить документы, хранящиеся в бакинских и ереванских архивах, может привести к тому, что устоявшиеся пропагандистские мифы с двух сторон просто рухнут.

Скорее всего, этот пункт будет соблюдаться сторонами с большой неохотой, хотя его включение в договор — важно.

Статья X. С целью установления сотрудничества в различных областях, включая экономику, транзит и транспорт, охрану окружающей среды, гуманитарную сферу и культуру, Стороны могут заключать соглашения в соответствующих областях взаимного интереса.

На практике это ничего не значит. Любые страны, между которыми есть дипломатические отношения, могут заключать соглашения. Скрытого смысла здесь также не видно. Судя по всему, пункт носит формальный характер.

Статья XI. Настоящее Соглашение не затрагивает прав и обязательств Сторон по международному праву и договорам, заключенным каждой из них с другими государствами — членами ООН. Каждая Сторона обеспечит, чтобы ни одно из действующих международных обязательств между ней и любой третьей стороной не подрывало обязательства, принятые по настоящему Соглашению.

И Армения, и Азербайджан беспокоятся, что противоположная сторона может найти повод не выполнять какие-то пункты соглашения, ссылаясь на международное право. Этим пунктом они оговаривают, что никакого противоречия между согласованным договором и их обязательствами нет — и в будущем они будут подписывать документы, вступающие в противоречие с ним.

Статья XII. Стороны в своих двусторонних отношениях будут руководствоваться международным правом и настоящим Соглашением. Ни одна из Сторон не может ссылаться на положения своего внутреннего законодательства как на оправдание неисполнения настоящего Соглашения; Стороны в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров (1969 г.) воздержатся от действий, которые лишили бы объект и цель настоящего Соглашения смысла, до его вступления в силу.

У этого пункта уже есть своя история — с помощью него Никол Пашинян пытался доказать Баку, что менять Конституцию Армении не нужно. Азербайджан смущает упоминание в Декларации о независимости Армении (на которую ссылаются в Преамбуле Конституции) исторического документа — постановления Верховного совета Армянской ССР «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха».

Армянский премьер убеждал, что это упоминание не имеет никакой юридической силы, и даже никакое будущее правительство Армении не сможет использовать Конституцию как оправдание агрессии — ведь в договоре есть отказ от взаимных территориальных претензий и приоритет договора над национальным законодательством.

Правда, на позицию Баку это никак не повлияло: судя по всему, в ближайшие годы Армения все же проведет конституционный референдум, после чего Преамбула (и не только она) будет изменена.

Статья XIII. Cтороны гарантируют полное исполнение настоящего Соглашения и создадут двустороннюю комиссию для контроля за его выполнением. Комиссия будет работать на основе порядка, который будет согласован Сторонами.

Этот пункт указывает на то, что у мирного договора Армении и Азербайджана не будет никаких внешних гарантов, как это предполагалось ранее. Претензии по поводу выполнения взятых на себя обязательств они будут предъявлять лишь друг другу, а не России, Евросоюзу или США. С одной стороны, это хорошо, но с другой, неизбежно приведет к тому, что трактовки будут выполняться в пользу более сильной стороны, то есть Азербайджана.

Статья XIV. Cтороны будут стремиться разрешать любые споры в отношении толкования или применения настоящего Соглашения посредством прямых консультации, включая в рамках Комиссии, упомянутой в Статье XIII. Если такие консультации не дадут результата, приемлемого для обеих Сторон, в течение 6 месяцев, Стороны прибегнут к иным мирным средствам урегулирования споров.

Пункт звучит достаточно интересно. Получается, что у сторон все же есть возможность призвать друг друга к ответственности на международных площадках, но только по вопросам, возникшим после подписания мирного договора и только спустя полгода после первой двусторонней консультации.

Если же предполагать, в какую именно организацию могут обратиться Баку и Ереван для разрешения споров, то это, вероятнее всего, будут Совет Европы и ООН. Впрочем, эффективность модерации с их стороны под большим вопросом.

Статья XV. Стороны отзовут, прекратят или иным образом урегулируют любые и все межгосударственные иски, жалобы, протесты, возражения, производства и споры, связанные с вопросами, существовавшими между Сторонами до подписания настоящего Соглашения, в любом правовом форуме в течение одного месяца с даты вступления настоящего Соглашения в силу, и не будут инициировать такие иски.

Это — еще один пункт, из-за которого мирный договор не могли согласовать так долго. В настоящее время Армения и Азербайджан ведут друг против друга судебные процессы в Международном суде ООН в Гааге. Оба иска касаются нарушения Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

В ходе рассмотрения дел по существу суд успел вынести несколько интересных предписаний. Баку во время блокады Карабаха призывали разблокировать Лачинский коридор, а после окончательного исхода армян из региона — обеспечить их право на безопасное возвращение (чего он, разумеется, не сделал).

Кроме того, армяне и азербайджанцы пытались предъявлять друг другу претензии в Европейском суде по правам человека — например, в кейсах «Чирагов против Армении» и «Саргсян против Азербайджана». Впрочем, назвать такой механизм эффективным нельзя: процессы длились много лет, а назначенные судом компенсации были очень небольшими.

Учитывая страшную и кровавую историю армяно-азербайджанского конфликта, обе стороны всю историю независимости пытались использовать международное право как один из инструментов — и многие до сих пор верят, что справедливости можно добиться в неких судах.

По правде говоря, международного судебного органа, которых мог бы рассмотреть весь комплекс претензий Армении и Азербайджана друг к другу просто не существует — для этого нужно было бы создавать отдельный трибунал. Однако теперь сама идея подобного судебного разбирательства прямо запрещается.

Последние две статьи мирного договора — XVI и XVII — предписывают, что соглашение вступит в силу после обмена соответствующими документами и будет зафиксировано на трех языках (армянском, азербайджанском и английском).

Чего нет в договоре

Как отмечают многие, даже важнее того, что есть в тексте мирного договора — то, чего там нет. Например, многие армяне разочарованы, что документ никак не оговаривает судьбу армянских заключенных в Азербайджане — среди них есть и лидеры Карабаха, и просто военнослужащие, число которых окончательно не подтверждено. Наверняка многие из пропавших без вести просто мертвы, но можно предположить и то, что Азербайджан кого-то скрывает.

Во время беседы с Пашиняном Трамп упоминал о «23 христианах» (именно столько людей, по официальной информации, удерживает Баку), обещая поговорить на этот счет с Ильхамом Алиевым.

Куда более опасным упущением в тексте договора может стать отсутствие взаимного отказа от компенсаций за нанесенный ущерб. В январе этого года Ильхам Алиев поднимал тему о требовании у Еревана компенсаций за разрушение экосистемы Карабаха.

Если развить эту логику, Баку может потребовать и компенсации за разрушенные города и села вокруг Карабаха — тем более что такие идеи тоже звучали после войны. Сумма, которая может возникнуть в этом случае, просто колоссальна — учитывая, например, масштаб разрушений того же Агдама или Физули. В азербайджанском обществе на этот счет популярна весьма простая точка зрения: «Если у Армении не найдется денег, она может отдать территориями».

Позиции армян в этом вопросе намного слабее. Хотя многие из них убеждены, что карабахцы должны получить компенсации за оставленное имущество (особенно дома и квартиры), на это всегда есть аргумент, что Республика Арцах была непризнанным государством, и документы о собственности, выданные ей, юридически ничтожны.

Другие могут и вовсе вспомнить события начала 1990-х, когда армян различным способами подталкивали уезжать из Азербайджана, в результате чего квартиры в престижных районах города продавались за бесценок либо просто бросались. Но для выплаты компенсации по этим кейсам необходимо серьезное судебное разбирательство, которое Азербайджан проводить, разумеется, не будет.